Глава 6.2

Зигфрид, как и всегда, был идеально одет. Кожаный жилет на рубашке, казалось, поглощен тьмой. Он сиял в тусклом свете. Мой взгляд, который уже собирался опуститься, снова метнулся к его лицу.

Без всякой причины... 

Казалось, мои глаза были устремлены на то место, до которого не следовало дотягиваться. Я отчаянно посмотрела ему в глаза, как будто подавала бесполезный знак. Сверкающие голубые глаза оставили после себя инстинктивный страх.

— Ты не спишь, – Зигфрид прищурил глаза и красиво улыбнулся. 

С глухим стуком он приблизился ко мне. Его рука погладила мои волосы, будто я – нечто драгоценное и милое. После рука опустилась к щеке и прижалась к губам. Зигфрид действовал так, как ему заблагорассудится.

Когда я ничего не сказала, он поиграл пальцами с моими вьющимися волосами.

— Они еще красивее, когда распущены. 

Он приподнял волосы, наклонил голову и поцеловал кончики. Слегка задержавшись на мне взглядом, он расчесал медово-светлую копну пальцами.

— Почему ты всегда убираешь волосы наверх?

Я вспомнила дворецкого, который бросил на меня злой взгляд. Я задавалась вопросом: должна ли я сказать ему правду?

— Мне нравится это делать, – его пальцы коснулись ожерелья с голубым бриллиантом.

— Я боюсь, что кто-нибудь заберет его. 

Я ответила быстро. Затем его рука, медленно теребящая ожерелье, замерла. Тишина была странной, и я повернула голову. Зигфрид молча смотрел на меня. Без колебаний я сказала:

— Дворецкий, я думаю, у него дурная привычка воровать. У меня такое чувство, что я, нося украшения, буду лишь искушать его. 

Вера в откровенную ложь теперь зависела лишь от Зигфрида. 

— Он продолжает смотреть на мой затылок злобным взглядом. 

Люди Роам надежны. Это те, кто никогда не должен подводить Зигфрида. Они верны только своей работе. В сказке, которую я читала в детстве, пещера с сокровищами превратилась в замок из песка, который беспомощно рухнул. Точно так же, даже в этом похожем на дворец месте, если рабочий прикоснется к вещам владельца, богатство и привилегии, которыми можно было бы наслаждаться, исчезнут.

Их нужно держать в узде, и обычно слуги знали свое место.

Зная это, Зигфрид имел полное право доверять дворецкому больше, чем мне. Он знал обитателей особняка дольше, чем я, и они все верны Зигфриду. Конечно, дворецкий, которого интересовало что-то другое, а не мое ожерелье, тоже стал бы это отрицать.

Но, тем не менее, это предупреждение. Значит, я была оскорблена его поведением. 

— Неужели? – Зигфрид посмотрел мне в глаза и снова спросил. 

Я убежденно кивнула. Надеюсь, ты мне поверишь. Или хотя бы найдешь скрытое послание в моих словах. 

— Как его зовут?

— Альберт. 

— Да…

Он ответил так, будто уже всё знал. Когда Зигфрид снова выпрямился, от него исходил запах тела, похожий на мужской феромон. 

Я вспомнила ту ночь и прикусила нижнюю губу. Думаю, нужно быть настороже перед зверем. Когда я посмотрел на Зигфрида, его взгляд был прикован к моим губам. Такой же сладкий, как капля меда, медленно опускающаяся вниз.

— Куда ты идешь? – спросила я. 

Вдруг я схватила его за жилет, потому что не хотела лгать. Он взглянул на меня, посмотрел прямо в глаза и медленно рассмеялся:

— Почему держишь меня? Ты хочешь, чтобы я остался здесь?

Его пальцы теребили мои губы. Когда я открыла рот, чтобы ответить, он воспользовался возможностью и поцеловал меня. Крепкие руки поддерживали мою талию, которая была готова рухнуть вниз. Я придала больше силы руке, держащей жилет. Должно быть, это шкура, которая когда-то покрывала зверя, но кожа, касающаяся моих пальцев, была прохладной.

Его губы шевельнулись, а рука обхватила мою, держащую жилет.

— Не стоит. 

Тук.

Его рука убрала мою руку со своего жилета. 

Его холодные глаза сканировали меня, как тогда, когда я сказала откровенную ложь об односторонней любви. 

— Я останусь, если в руках... Ты будешь держать кое-что другое, – кинув эти слова, он обернулся. 

Вскоре дверь захлопнулась, и я, наконец, успокоилась, разглядывая узоры белой пижамы. 

* * *

На следующий день я открыла маленький книжный шкаф в своей комнате. Я была поражена, глядя на свернутую белую простыню, великолепно растекающуюся и ниспадающую к ногам.  

Я еще не смирилась с тем, что произошло прошлой ночью.

Я долгое время оставался ожесточенной, осматривая красные пятна крови. Это постельное белье с той ночи, когда я впервые переспала с Зигфридом.

— Почему это... 

Я не знала, кто из слуг положил это туда, но это чрезмерная шутка. Когда я повернула голову, увидела золотую нить, свисающую с края кровати. 

Я проиграю, если муж примет сторону слуг. 

Немного подумав о том, чтобы позвать горничных и возложить на них ответственность, я направилась в кабинет мужа. Как вдруг я застыла на месте. Потому что мой муж с бесстрастным лицом целился из пистолета в Альберта, дворецкого.