Глава 1.0

...Сука.

Как же холодно. Холодно, блять, до каждой клеточки в теле и душе, живущей или же уже лежащей мертвой, что вполне вероятно.

Мокрый и голодный. Мокрый. И Голодный.

Я понимаю, что температура то относительно и не низкая. Будь это в наши, современные дни, многие бы бегали в кофточках да маечках. Но хуй там. Хуй вам блять, а не современные дни! Какое то блять там средневековье, полное англичан, укутанных в теплые меха! Вонючие улицы с привкусом (вкусом) фекалий и мочи! И я один тут такой, лох, блять, оборванец, в ошметках своих сижу! Мокрый как курица... Плесневею тут. Ну спасибо, судьбинушка моя, спасибо, блять!

Ну, или не один. Нас тут много. Много, но все одни. Ебал я вас всех в рот!

Ах да. Как я докатился до жизни такой?

Всего то пару, или одну недель назад я был простым парнем, учащимся простого техникума, живущего в простой общаге и занимающимся простыми делами.

Я сидел, и в фотошопе вставлял данный мне каким то переводчиком текст в баблы, возле красивых манга-девочек, попутно вальяжно раскинув ноги, и попивая липтон-пыль в давно немытой кружке.

Внезапно, нам выключили свет. Роутер умер.

Я пошел переключаться на деятельность технаря-жнеца-некроманта, дабы воскресить нужную мне аппаратуру, и вышел в общажный коридор.

Взяв табуреточку, я, как полукровка с генами гнома, встал на нее, дабы проверить электрощиток.

В этот же момент, в коридор зашли мои дорогие бухие одногруппники.

Ночь, каникулы. Ну как же обойтись без веселых праздненств?

А теперь, коротенько по списку, я расскажу вам, что я узнал далее всего менее чем за минуту:

1) Как выяснилось, мой одногруппник господин Игорь не умеет развязывать шнурки.

2) Моему второму одногруппнику, именуемому Андреем, пора сходить к окулисту, так как он не смог заметить весьма выраженно поднятый к небу зад копошащегося под ногами господина Игоря.

3) Моему третьему одногруппнику, Егору, давно пора посетить психолога, как и впринципе, им всем троим, ибо они создают слишком большой импульс. Импульсивность, знаете?

А моя дорогая помощница-табуреточка к сожалению его не выдержала.

И моя бедная затылочная доля, и все прилежащее к ней, не потерпела такого хамского вторжения какой то палки в себя, и по сему, заистерила, мощным выбросом жидкостей. В основном красного цвета.

Кхм. Как то пошло получилось, но забудем.

Думаю, в общих чертах, понятно?

Далее, полагаю, я пребывал в бюро всевышних сил, ибо, как объяснить мое нынешнее положение, для меня - вопрос для знатоков стажем более 2000 лет.

Вроде именно тогда наш дорогой Всевышний боженька, по справке библии, создал нас?

И нашу планету. И мир. И вселенную.

Или только людей? Пардон, я Библию не читал.

И вот я здесь. Отсюда начались мои живые похождения.

Я не умер. Ну, точнее, наверное, умер, но...

Не насмерть. Хаха...

Я очнулся в лесу. Очнувшись, немного придя в себя, я сразу понял, что переродился. Реинкарнировал. Иссекайнулся. Смысл один! Не в своем теле, ну и ладно! Значит, мне дадут такое, что было еще лучше предыдущего меня, да??

Думал я. Ага. Конечно.

А как же правила исекая??.. Где же бог, что благословит меня всеми прелестями жизни? А где тянки? Где мой гарем? Где магия, навыки, и большие яица??

...Ничего из вышеперечисленного нет(ну кроме яиц, разве что). Даже системы.

Только я, лес, и что то названное одеждой.

А сам я - какой то подросток. Хилый и маленький.

Первый день был более менее. Из одежды у меня была какая то хлопковая тряпка, и я знатно замерз. Еле уснул. Голодный.

На следующий день я ловил лучи солнца, как драгоценность, стараясь попасть под самый прямой и самый теплый. К вечеру стало пасмурно. Я замерз вдвое сильнее.

Все больше и больше хотелось есть, а из еды - ничего. Только лес, высокая трава и куча веток.

И ёлок. Очень много. Елей.

А я был босой.

Только тогда я полностью понял свое положение.

Когда ко мне подкралось осознание, мне стало страшно.

По настоящему страшно.

Тогда я впервые зарыдал. Последний раз я плакал, наверное, только в пятом классе.

Но долго я не рыдал, ибо боль становилась сильнее.

Это был пиздец! У меня болело все: от пяток до глаз, мне хотелось просто слечь где нибудь под деревом и умереть!

Но...

Я хотел жить. Я не хотел умирать! Нет, я хотел жить.

Я действительно хотел и хочу жить.

Поэтому я шел.

Иногда я ощущал в волосах иголки и другие инородные тела, но когда я потрогал своей обмазюканой в грязи рукой свою головушку, я понял, что все было гораздо масштабнее, чем мне ощущалось. Скорее всего, легче просто побриться налысо, чем разбирать то что было у меня на голове.

Ноги кровоточили и покрылись синяками, но я не знал, как это остановить или предотвратить. (Это был пиздец!)

Живот болел настолько, что мне стало больно сгибаться и разгинаться, любое лишнее движение напоминало о бедном желудке. Иногда хотелось просто раздолбить голову об ствол дерева, лишь бы это закончилось!

Мне пришлось по дороге есть зелень, листья, иногда даже попадались ягоды, то было неимовернейшей удачей(я был беспонятия, что съедобно, а что нет). Грибы я все таки побоялся трогать.

Так прошел ещё день, пока я, уже полностью слившийся с вокруг росшей флорой своим внешним видом, внезапно не встретил...

Животное.

Ёжик. Просто ёжик.

И в тот момент я начал замечать все больше.

Оказывается, лес был не пуст. Вон там слетела с ветвей какая то птица, в другом месте спокойно сидела жабка. Чьи то норы были повсюду.

Но я не наслаждался этой "красотой природы".

Я хотел есть.

Очень сильно.

Я начал искать деревья, на которых могли распологаться гнезда, или, впринципе, кто то, кого можно было убить.

И я думал, что тогда смогу хотя бы немного поесть. Съесть чью то тушу.

Но когда я встал лоб в лоб с тем, кого в мыслях собирался убить и съесть, мне стало плохо.

Очень.

Страшно. Мерзко. Тошно.

Я понял что не смогу. Не смогу. Я не смогу это сделать, так, как делали это герои разных исекайников и романов.

Меня поцарапали. Теперь кровь текла не только с подошвы, но и с рук и колен.

Я убежал.

Я уже мог игнорировать боль в животе, и все, что я делал — бежал.

В какой то момент, посреди ночи, я не выдержал и упал. Больше я не поднялся, и просто уснул, проглатывая тошноту. Мне снова хотелось плакать...

Я проснулся, когда шел дождь. Противный и холодный.

Но для меня он был как спасение.

Во мне проснулись силы, и я начал искать какой нибудь сосуд, что бы набрать воды и хотя бы немного восстановиться.

Но, как дальше выяснилось, я мог и не спешить. Дождь шел более двух дней без перерыва. Наверное, это особенность нового мира.

Мои ноги уже окоченели и мало что чувствовали, поэтому передвигаться было даже легче.

Пару раз на каждый день у меня начиналась истерика, и мне хотелось вернуться. Куда то. Лишь бы куда то вернуться!

Так прошло... Четыре дня? Я уже плохо помню, так или иначе, этот бесконечный адовый марафон по иголкам и шишкам сквозь зеленые тона закончился, и я вышел в поля.

Там близко была и дорога.

Пройдя мягкое, растеленное какими то злаками поле, я прошел до нее, и недолго пройдя вдоль, встретил проежавшего мимо человека.

Это был дедушка под 50, крепенький, с бородой и на удивление густой седой шевелюрой. Он заправлял коня, что неспеша вез телегу. В ней были какие то вещи, покрытые тканями.

Видя в нем свое спасение, я конечно же последовал за ним.

Первый встреченный мою человек в этом мире.

Как же я был рад! Просто невообразимо, так блять рад, как никогда в жизни!

И с каким же энтузиазмом я бежал к нему...

Правда, я не учел, что выглядел я, мягко говоря, отвратительно.

Выбежав перед ним, как черт, я не просто испугал его. Дед схватил, по всей видимости, инфаркт от увиденного.

Он так правдоподобно взялся за сердце, и начал что то бормотать под нос, крестясь, что я сразу понял, что такое стыд, и понял, что тут нужно действовать быстро и без сомнений, то есть, бежать.

Ну, как, бежать.

Я спрятался за повозкой, которую он вез. Благо, дед не стал перепроверять, и сразу погнал свою лошадку дальше, и побыстрее.

Я также осознал, что, дедушка бормотал себе под нос, если и молитвы - то явно не русские.

Ну конечно. Исекай ведь.

Японские? Хотя, на самом деле, было не похоже.

Да и... Креститься... Ну явно не для японцев.

Такие бедные тупенькие мысли преследовали меня в тот момент, пока я в тихую залезал на телегу. Будучи таким маловесомым, это было действительно...

Незаметно. Совсем.

Настолько, что я спокойненько мог подняться, и посмотреть в ту сторону, куда ехал старик.

Он ничего не замечал.

А я старался по меньше кряхтеть и стонать. В сидячем положении я смог расслабиться. Ко мне постепенно возвращался весь тот дискомфорт.

Мне хотелось вновь заплакать.

За что мне это?! Что я сделал такого в той жизни, что заслужил такое в этой??

Я не мылся уже почти неделю, не учитывая время, что не мылся предыдущий владелец тела.

Я не ел нормальную пищу почти неделю. Я не чувствовал нормально тепло почти неделю...

Я даже поспать нормально не мог, всю эту, блят, неделю!!

И все, что мне оставалось, это съежиться, на краю слабо покачивающейся телеги, и просто терпеть.

Это было ужасно.

Я не знаю, сколько мы ехали, но в момент, когда я уже почти полностью расслабился; ведь даже ветер не обветривал мои ноги, и даже стало чуть теплее обычного — мы приблизились к нему.

Городу! Моему еще одному спасению.

И оно действительно стало... Почти, моим спасением.

Ведь вместе с баффами прибавились и дебаффы.

Наконец, с горем пополам отлипнув от бедной недвижимости старичка, я пошел в сторону, дабы подойти к городу со стороны домов у какого то поля.

А домов было много.

И это было... Необычно.

Такие домики я видел, разве что, на страницах учебника всемирной истории.

Ну и, конечно же, в мангах со средневековым сеттингом.

Но я их особо не разглядывал, будучи в таком то положении. Я залезал в сады к людям, дабы чем то поживиться.

И тут мое маленькое невесомое тело ребёнка мне очень даже помогло. Несмотря на то, что мне в основном не везло, кое где я да смог добыть провизии.

У кого то иногда в саду стояли яблони, и почти у каждого первого колодцы.

Были и сараи со скотом. Видимо, то пустнынное поле было пастбищем, но подумал я об этом только сейчас.

Я выживал как мог. В тот день я обрыскал, наверное, всю окраину города, если не больше.

Ну, мне так казалось...

Конечно же, из за страха, я не лез во внутрь домов, хотя очень хотелось посмотреть, что внутри.

Иногда в окнах я видел женщин и мужчин, детей и пожилых.

Многие работали, и не особо меня замечали, но я очень часто попадался. Мне даже показалось, что по всему городку (хотя, я тогда думал, что это больше похоже на поселок), прошелся недобрый слушок, и именно обо мне.

Мне казалось, что каждый, каждый смотрит на меня. И смотрит конкретно, а именно осуждающе.

Тело мальца было быстрым. Но хилым. Очень.

Я знал, что если попадусь - обязательно сдохну.

Сдохну! Обязательно! Это тельце даже одного удара не выдержит, и будет готово уже слечь и слиться с землей.

Ну разве так все должно быть в исекае, а?

Вот и я задавался тем же вопросом.

Но, пока я убегал от разъяренных моим нахальством жителей, я заметил их речь.

И ко мне пришла ассоциация, что то, как они разговаривали, было очень похоже на ирландский акцент. Наверное.

Доводилось ли мне слышать ирландский акцент...? Просто, интуиция подсказывает, что это именно он.

Но, самое главное, их язык, ну очень, ну пиздец как непрозрачно похож на английский.

И посему, уча это горе англосаксов более 11 лет, я попытался поговорить с его носителем на ровне.

Правда, ничо, почти абсолютно ничего не понял.

Но это был контакт!

Какой то такой же измазюканный и побитый жизнью как я подросток был непрочь со мной пообщаться, и итогом этого был взгляд непонимания и последующее покидание моей компании.

Понимаю, брат, понимаю...

Хотя, наверное, я тогда был очень и очень злой. Злой, депрессивный, готовый расплакаться и вспороть себе живот. И моя аура негодования пробивала любые барьеры, в том числе языковые.

К счастью за день я умудрился наесться яблок. Пить, конечно, хотелось, но я так и не смог нормально попить воды из чьего-нибудь колодца.

Было бы наоборот удивительно, получившись у меня это. Так что, я был зол, но не обижен.

И так прошел тот день, когда я прибыл в этот город.

Ужасно. В принципе, как и все остальные дни до этого.