Глава 174.0

Её действия были настолько неожиданными, что повергли всех в крайнее замешательство. Даже члены клана Тьмы, которые заранее готовились к возможной реакции Моён Соволь, были поражены её поступком.

Кто бы мог подумать, что она собственноручно убьёт свою семью? Но ещё более поразительным было то, что выражение её лица при этом ничуть не изменилось.

— Что вы делаете? Приведите остальных. Вы же говорили, что схватили и других? Давайте сначала убьём их всех, а потом начнём разговор.

— …

Ли Чжэхак внимательно следил за её словами, действиями и атмосферой вокруг неё. Она совершенно не походила на ту Моён Соволь, которую он знал, пусть и поверхностно.

Её холодность казалась настолько чуждой, что трудно было поверить, что это тот же человек. Ли Чжэхак слегка приподнял уголки губ и медленно заговорил:

— Значит, вы знали?

На его вопрос Моён Соволь ответила невозмутимо и беззаботно, словно речь шла о пустяке:

— Дело не в том, что я знала — я просто не верила. Каким бы самонадеянным ни был человек, я не думаю, что найдётся дурак, который станет так глупо раскрывать свою самую важную карту.

Ли Чжэхак слегка махнул рукой. Стоявшие позади бойцы сразу же двинулись и начали убирать разрубленные тела. Моён Соволь некоторое время молча смотрела на жуткую картину, затем медленно произнесла:

— Надеюсь, то, что вы сказали, правда. Что вы не причинили вреда моей семье.

— Разумеется, это правда. Однако правда и то, что нам пришлось повозиться — из-за их праведного нрава они пытались покончить с собой, не желая подвергать вас опасности из-за себя. Нам пришлось принять некоторые меры.

Хотя он и сказал «снотворное», но Моён Соволь не поверила, что это действительно было оно.

Существовало множество веществ, способных лишить человека сил, и среди них наркотики обладали наибольшей эффективностью. Она молча посмотрела на Ли Чжэхака, затем слегка откинулась на спинку стула и сказала:

— Хватит разговоров. Переходите к сути. Зачем вы меня сюда позвали и чего хотите?

— Какая прямота. Что ж, хорошо. Это неплохо.

Ли Чжэхак улыбнулся и, так же откинувшись назад, произнёс:

— Вступайте в клан Тьмы. Если говорить точнее, станьте женщиной чёрного демона. Вот и всё.

— Как и раньше, звучит отвратительно. Предлагать замужней женщине стать чьей-то… Ваши слова вряд ли можно назвать приятными.

— Если посмотреть с другой стороны, вам станет лучше. Ведь это значит, что вы настолько привлекательны и ценны. Почему бы не воспринимать это позитивно?

— У вас удивительно беззаботное отношение к жизни.

Моён Соволь тихо усмехнулась и слегка покачала головой:

— Но, к сожалению, я так мыслить не умею. Так что мой ответ прост: ваше предложение не стоит даже того, чтобы его выслушивать. Тогда было так, и сейчас так же.

— Жаль. Но если вы откажетесь, ваша семья умрёт. Вас это устраивает?

— Немного жаль, конечно, но если им суждено умереть, тут ничего не поделаешь. Я не хочу спасать семью ценой собственной жизни. Я уже однажды жертвовала собой ради клана. Больше я не хочу.

Услышав её слова, Ли Чжэхак скривил губы. С виду её ответ звучал убедительно, но на деле всё было не так просто.

Если бы Моён Соволь действительно так думала, ей вообще незачем было бы приходить сюда. Она могла бы просто вернуться в Демонический культ. Но вместо этого она отбросила гордость, привлекла на свою сторону праведные фракции и явилась сюда.

— Вот как? Жаль. Я думал, вы примете рациональное решение… Но раз вы так считаете, мне больше нечего сказать.

Он снова махнул рукой, и воины тут же пришли в движение.

— Раз как заложники они бесполезны, держать их нет смысла. Быстро с ними покончим.

— Делайте как хотите.

И снова её реакция была равнодушной. Он бросал одну карту за другой, но она не только не колебалась, но и отвечала с поразительным спокойствием.

Это даже вызывало недоумение — на что она вообще рассчитывает, ведя себя так? Ли Чжэхак некоторое время пристально смотрел на неё, затем сменил тему:

— Кстати, вы совершили нечто по-настоящему выдающееся. Никто не ожидал, что госпожа Моён убьёт Намгун Бэка.

— Я и сама не думала, что смогу убить этого человека. Он был чудовищно силён, и я считала, что ещё не на том уровне. Но, видимо, он ослабил бдительность и открыл слишком много своих уязвимых мест, так что мне удалось его убить. Какая удача, правда?

— Вот как. Это действительно удача. Раньше вы не казались такой сильной, но, судя по тому, что я вижу сейчас, вы весьма преуспели. Я чувствую в вас нечто настолько глубокое, что невозможно постичь его пределы.

— Это взаимно.

Её глаза уставились прямо на Ли Чжэхака.

В самых глубинах Моён Соволь поднималось зловещее, леденящее ощущение. Энергия, похожая на демоническую, но совершенно иной природы. Удушающая, тяжёлая убийственная аура.

Раньше она тоже чувствовала нечто подобное от Ли Чжэхака, и каждый раз её бросало в дрожь. Но сейчас это ощущение было мощнее прежнего. Став сильнее, она наконец увидела его истинную сущность.

— Значит, в тот день, в финале турнира, вы меня пощадили?

— Разве можно ранить столь ценное тело?

— Вот как?

Моён Соволь тихо усмехнулась и кивнула. Она огляделась вокруг, затем снова посмотрела на Ли Чжэхака и спокойно спросила:

— Кстати, когда появится этот человек?

— Этот человек?

— Чёрный демон.

От этой непринуждённо брошенной фразы брови Ли Чжэхака поползли вверх. Моён Соволь тут же продолжила:

— Я думала, что смогу встретиться с ним, если приду сюда, но он до сих пор не появился. Неужели он слишком высокопоставленная фигура?... Или что-то вроде того?

— Нет, вовсе нет. Он скоро будет.

— Это хорошо. Я хотела вести полноценный диалог именно с ним.

«Полноценный диалог?» — Ли Чжэхак слегка нахмурился. Неужели это значит, что разговор с ним не был полноценным?

Он внимательно посмотрел на неё, пытаясь понять её намерения, но из-за того, что она сидела с бесстрастным лицом, было трудно угадать, что у неё на уме.

В конце концов Ли Чжэхак оставил попытки разгадать её мотивы и с непринуждённым видом произнёс:

— Понятно. Тогда, прежде чем это произойдёт, не хотели бы вы услышать историю?

Моён Соволь кивнула, и Ли Чжэхак с улыбкой продолжил:

— Дело было более ста лет назад. Тогда жил один человек с поистине выдающимся мастерством. Его талант раскрылся ещё в детстве, и в раннем возрасте он преодолел границу хвагён — настоящий монстр. Он обладал невероятной силой и талантом, но, к сожалению, он был одиноким скитальцем, не принадлежащим ни к одной фракции.

Руки Ли Чжэхака лениво поднялись и сложились на столе.

— Любого, кто шёл против его воли, будь то представитель праведного, демонического или тёмного пути, он лишал жизни. У него не было ни убеждений, ни цели — он просто делал то, что хотел. Возможно, именно поэтому со временем его дурная слава росла, за его голову назначили огромную награду, и его стали называть врагом народа.

Ли Чжэхак, потирая стоящую перед ним на столе чашку, продолжил повествование ещё более неторопливым голосом:

— Всякий сброд слетался, ведомый жаждой наживы. Иногда на него нападали группы довольно искусных мастеров, а порой и такие, чью силу невозможно было даже вообразить. Но все они в итоге складывали головы перед тем человеком. Со временем он становился всё могущественнее… Однако старение тела было неизбежно. И потому ему пришлось сделать выбор.

Ли Чжэхак постучал себя по груди и криво усмехнулся:

— Умереть вот так… или же перейти в иное состояние.

— И какой же выбор сделал этот человек? Нашёл способ жить дальше?

— Нет. Он рассматривал оба пути, но не смог выбрать ни один. Вместо этого перед ним открылся новый путь.

От тела Ли Чжэхака медленно начала подниматься зловещая аура. Моён Соволь, чтобы противостоять исходящей от него убийственной энергии, направила внутреннюю силу по телу, отталкивая давление.

— В Тантрическом буддизме [1] не распространяют знание о подлинном просветлении человека, а скрывают его. Но, будучи одной из ветвей буддизма, они не могли отбросить его основу. Они верят, что глубочайшая бездна человеческого существа связана воедино, и на основе этого постулата о равенстве всех людей появилась концепция создания единого сознания — алайя [2].

— Звучит довольно неожиданно. Внезапно урок буддизма… Я в этом не особо разбираюсь.

— Разумеется, я и сам не великий знаток. Но причина, по которой я об этом говорю, проста. В алайя-сознании говорится, что глубины всех людей связаны между собой. А эта глубина — это и есть и разум, и сердце. Если интерпретировать иначе, это можно назвать душой.

Ли Чжэхак слегка опустил подбородок, и его глаза сверкнули:

— Осознав, что смерть уже на пороге, тот человек выбрал способ заключить свою душу в части собственного тела. Говорят, человеческая душа едина, но если человека убивают, она может быть разорвана на части. Поэтому он позволил убить себя тем, кто пришёл его казнить, и одновременно раздробил себя на множество частей. До сих пор его тело рассеяно повсюду, а заключённая в нём душа ждёт нового хозяина.

Это была жуткая, леденящая кровь история.

Моён Соволь попыталась отмахнуться от неё, решив, что его слова звучат слишком нереалистично и фантастично, чтобы принимать их всерьёз. Однако это было заблуждением.

— Вы спрашивали, где чёрный демон? Скоро он появится. То, что вы сейчас увидите, это будущее Центральных равнин и путь, по которому им предстоит идти.

Рука Ли Чжэхака пришла в движение. Его ладонь направилась в сторону засыхающей на полу крови.

В то же мгновение она содрогнулась, словно забурлив от неведомой силы, взмыла в воздух прямо к его руке и начала впитываться в его тело.

И это было не всё. Несколько воинов сами пронзили себе животы, выпуская кровь — и она тоже стала втягиваться в него. От тела Ли Чжэхака повеяло отвратительной, невыносимой аурой.

«Это не принадлежит живому… это…»

Моён Соволь, отбиваясь от ужасающей энергии, словно исходящей из самого ада, прикрыла нос и рот рукавом и нахмурилась.

Глаза Ли Чжэхака вспыхнули после того, как он впитал кровь. Его рот широко растянулся в жуткой улыбке.

— Чёрный демон заранее подчинил себе человека, который должен был его убить, и приказал ему вырезать собственное сердце и забрать его. Тот, кто потом получил это сердце, основал эту секту и стал первым главой клана Тьмы — и одновременно чёрным демоном. И то, что сейчас находится в моей груди, это тоже сердце чёрного демона.

— Сердце…

Лицо Моён Соволь побледнело. И дело было вовсе не в том, что его облик или слова повергли её в шок. А в том, что из-за исходящей от него чудовищной, чуждой энергии и подавляющего давления она даже не могла нормально говорить.

Она считала, что, достигнув уровня хвагён, приблизилась к полубожественной ступени, но эта сила была за гранью понимания.

Это был не уровень хвагён и кыкма. Скорее, давление уровня хёнгён [3] или Демонического рубежа.

Сражаться с таким противником?

Нет, это было невозможно. Даже если бы Хёк Мухёк выложился на полную, он не смог бы победить. Смогли бы справиться десять мастеров уровня хвагён? Даже это было под вопросом.

Только сейчас Моён Соволь поняла, почему в оригинальной истории Ли Чжэхак оказался сильнейшим. Почему не Моён До и не Хёк Доджин, а именно он был показан как самый могущественный персонаж.

Причина была проста.

— Вырезать сердце и вставить в другое тело, чтобы продлить своё существование. В этом и заключается путь клана Тьмы, а его цель — собрать все осколки души воедино и вновь воцариться над Центральными равнинами.

Потому что Ли Чжэхак и был чёрным демоном.

— Я и есть сама сила.

---

Примечания:

1. Тантрический буддизм (Мигё) — направление в буддизме, отличающееся тайными ритуалами, передачей знаний напрямую от учителя к ученику и использованием мантр и мандал. В отличие от экзотерического буддизма (Кёгё), который проповедует открыто, Мигё хранит практики в тайне от непосвященных.

2. Алайя / Алайя-виджняна (Сокровищница сознания) — это «сознание-хранилище», самый глубокий уровень психики, где сохраняются отпечатки (семена) всех прошлых действий и кармического опыта.

3. Хёнгён упоминался в 82 главе:

Говорят, что Моён До — сильнейший среди Четырёх Драконов, но на самом деле он даже лучше, чем о нём думают. Если наши оценки верны, он достигнет состояния хвагён до тридцати лет. А потом и уровня хёнгён, которого за тысячи лет истории боевых искусств достиг всего один человек.

И в 138 главе, перед появлением безумца:

И это был мастер такого уровня, что даже Намгун Бэк уступил бы ему один ход. Более того, это человек, стоявший в шаге от перехода на уровень хёнгён, но не сумевший преодолеть стену и мучившийся из-за этого. А теперь представь: если такой человек, пытаясь преодолеть этот барьер, в итоге впал в искажение ци и стал безумцем?