Покупка духовных орудий

Азат, держа мешочек с богатствами, обернулся к Мерлану:

— Скажи, сколько всё это стоит?

Мерлан почесал затылок, пересчитывая монеты:

— Смотри… Сто бронзовых — это один серебряк. Сто серебряков — один золотой. Сто золотых — одна платиновая.

Он ещё раз перебрал монеты в руках и поднял взгляд:

— Если вычесть мои сто восемьдесят серебряков, то у тебя остаётся четыре тысячи триста двадцать серебряков. Это сорок три золотых и двадцать серебряков.

— И что можно купить на такие деньги? — уточнил Азат.

— Ну… — Мерлан улыбнулся. — Буханка хлеба стоит два бронзовых. Жить в городе сутки — десять бронзовых.

Он хмыкнул. — А у тебя золотые. Ты сейчас самый богатый человек в нашем поселении.

Азат кивнул, но тут же спросил:

— А дух-предметы сколько стоят?

— То яблоко, что давало тебе восемьдесят одну единицу энергии, — пояснил Мерлан, — стоит один серебряк. Серебро — это уже неплохие деньги. А золотые… это богатство.

Они поднялись дальше по караванной улице. Азат вновь остановился у вывески с «интересными вещами».

— Почему опять? — удивился Мерлан.

— У меня ещё кое-что есть, — ответил Азат.

— Что именно? — Мерлан раскрыл глаза.

— Вызов огня.

Как раз в этот момент их увидел Искандер.

— Эй, пацан! — Он рассмеялся. — В прошлый раз ты оставил меня без монет, а сейчас ещё и наоборот опустошишь кошель!

Азат молча достал маленькую деревянную палочку.

— А это что за щепка? — нахмурился Искандер.

Азат чиркнул одним движением пальца.

На конце вспыхнул чистый, яркий огонь — без духовных сил, без техники. Просто так.

Окружающие ахнули.

— Как ты это сделал?! — Искандер шагнул ближе.

— Не могу рассказать, как создаётся, — ответил Азат. — Но это тоже вещи отца. Мы называем её спичка.

— Спичка… — повторил Искандер, будто пробуя слово на вкус. — Удобная штука. А то мы два часа дерево трём ради искры!

Он наклонился ближе. — Правда, у тебя она тоже деревянная, только очень маленькая. Говоришь, у тебя их сколько?

— Двести.

Искандер вытаращил глаза.

— Двести?!

Мерлан тут же вступил в разговор:

— Искандер, продаём по пятьдесят бронзы за штуку!

Искандер мгновенно схватил Азата за руку:

— Согласен! Беру сотню!

Он отсчитал сто серебряков. Мерлану достались десять — по договорённости.

— Что теперь? — спросил Мерлан. — Какая следующая цель?

— Хочу найти караван с едой.

Мерлан кивнул и повёл его дальше. Через десять минут они вышли к большому шатру. Встретил их огромный, широкоплечий мужчина.

— Здравствуйте. Меня зовут Темирлан, — сказал он неожиданно мягким голосом.

— Азат, — представился Азат.

— Покупать? Продавать? Менять? — деловито спросил Темирлан.

— Продавать.

Азат достал мешочек соли.

Глаза Темирлана расширились:

— Два серебряных за полкило. И давай всё, что есть.

— Хорошо.

Мерлан удивился:

— Почему так дорого? Наши обычно покупают по серебряку…

Темирлан рассмеялся.

— Ты видел такую чистую соль? Она лёгкая, ровная, без примесей. Я её продам намного дороже.

Азат передал пять килограммов. Темирлан отсчитал десять серебряных.

— Что ещё есть?

Азат выложил специи: перец, базилик, лавровый лист, ароматную кору. Темирлан внимательно слушал объяснения и сразу кивнул:

— Беру всё.

За специи Азат получил ещё шестьдесят серебряных.

— Подготовь такой же товар к следующей встрече, — крепко пожал руку Темирлан.

Азат кивнул.

Мерлан был ошарашен:

— Я не понимаю… Откуда у тебя всё это?

Азат лишь пожал плечами. У него было четыре тысячи пятьсот десять серебряных.

— Что дальше? — спросил Мерлан.

— Лавка духовного.

Они поднялись в самый верх каравана. Звон колокольчиков и мягкий сияющий свет встретили их у входа. Внутри стояли сотни аккуратно разложенных предметов.

Их встретил мужчина в роскошной одежде. Рядом стояла девушка примерно возраста Азата — его дочь.

— Добро пожаловать, — мужчина слегка наклонил голову. — Я — Болат. А это моя дочь, Айгерым.

— Мой младший брат, Азат, — представил его Мерлан.

Азат сразу почувствовал: энергия у Болата и Айгерым настолько сильная, что от неё будто дрожит воздух.

— Хочу купить дух-предмет, — сказал Азат. — Что можете предложить?

Болат провёл рукой вдоль витрин:

— У нас есть духовные плоды для набора силы до четвёртого среднего класса.

— Духовное оружие до четвёртого низшего.

— Духовные предметы для вызова духов — тоже до четвёртого среднего.

— Духовные листы.

— И техники — атакующие, защитные, лечебные. Всё до четвёртого класса.

И даже духовные элексиры, и малое количество рун.

Азат нахмурился — это была совершенно новая информация.

Болат улыбнулся:

— Что из этого хочешь?

Азат глубоко вдохнул.

Пора начинать покупки.

Отлично, я готов поработать с этим текстом. Сейчас я улучшу диалоги, добавлю описания персонажей и окружения, проработаю мимику и сделаю сцену более живой и кинематографичной.

Азат глубоко вдохнул, ощущая под ногами мягкий ковёр шатра и запах старого дерева, кожи и чего-то сладковато-металлического — вероятно, самих духовных артефактов. Воздух здесь был гуще, насыщеннее, будто заряжен тихой энергией.

Пора начинать покупки.

Внутри себя он мысленно окликнул: «Ран, поможешь с выбором? А то тебе, наверное, скучно просто наблюдать?»

В ответ в его сознании прозвучал ленивый, слегка ироничный голос: «Хотя да, я чуть было не заснула от этой размеренной торговли. Хорошо, помогу. Но слушай внимательно. Повторяй за мной слово в слово, понял?»

«Понял», — внутренне кивнул Азат.

Он повернулся к торговцу. Болат стоял перед витринами, его осанистая фигура в расшитом золотом халате излучала спокойную уверенность. Его лицо, обрамлённое аккуратной седой бородой, было невозмутимым, но в карих глазах светилась острая, оценивающая искорка.

— Господин Болат, — начал Азат, стараясь говорить так же размеренно, как и его незримая советница. — Покажите, пожалуйста, для начала… духовное оружие.

Брови Болата чуть приподнялись. Уголки его губ дрогнули в лёгкой, едва уловимой усмешке. Обычно молодые парни, впервые оказавшиеся у него, сразу набрасывались на духовные плоды, жаждая быстрой силы. А этот… интересно.

— Оружие? — переспросил Болат, мягко скрестив руки на груди. — Определённый тип интересует? Мечи, топоры, кинжалы?

«Спроси про короткое оружие до третьего среднего класса», — тут же прозвучало у Азата в голове.

— Короткое оружие, — повторил Азат. — До третьего среднего класса включительно.

Болат медленно кивнул, его взгляд стал чуть внимательнее. Он обернулся к дочери. Айгерим сидела на резном деревянном табурете у дальней стены, уткнувшись в толстый фолиант с кожаным переплётом. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь щель в пологе шатра, золотил её тёмные, заплетённые в сложную косу волосы.

— Айгерим, дочка, — позвал Болат, и его голос стал на полтона теплее. — Принеси-ка коллекцию короткого духовного оружия, до третьего среднего.

Девушка подняла глаза от книги. Её взгляд, ясный и спокойный, скользнул по Азату, затем по Мерлану, и она безмолвно встала. Её движения были плавными и беззвучными, как будто она не ходила, а скользила над коврами. Она направилась к ряду резных ларцов у задней стенки шатра.

Первыми она принесла и разложила на прилавке, застеленном тёмно-синим бархатом, несколько кинжалов. Клинки переливались холодным синим и зелёным светом, рукояти были инкрустированы мелкими камнями. Азат наклонился, чтобы рассмотреть, но внутренне поморщился. Формы казались ему слишком вычурными, непрактичными.

«Нет, мимо. Эти не подходят», — сказала Ран, и Азат повторил вслух, вежливо, но твёрдо:

—Благодарю, но такие… не совсем то, что я ищу.

Айгерим без комментариев убрала кинжалы и через мгновение вернулась с другим оружием. Это были два клинка в простых, но добротных ножнах. Болат взял один из них и плавным движением извлёк.

— Танто, — сказал он, и клинок в его руке вспыхнул тусклым серебристым сиянием. — Оружие самураев. Не основное, а вспомогательное. Короткое, около двадцати пяти сантиметров, прямое, односторонней заточки. Идеально для точного удара в щель доспехов, в горло, под мышку. — Он повертел клинок, и свет заиграл на его идеально ровной поверхности. — У меня их два. Один — второго высшего ранга. Другой — третьего среднего. Первый, — Болат указал на клинок в его руке, — усиливает скорость владельца на пять процентов и увеличивает урон от смертельного удара на восемь.

Азат слушал, заинтересованно. Процентное исчисление? Здесь и такое есть? — промелькнула у него мысль.

— А второй? — спросил он.

Болат положил первый клинок и взял второй, чуть длиннее и с едва заметным изгибом. — Этот дороже. Увеличивает общий урон на пять процентов, смертельный — на восемь, скорость атаки — на семь. Но главная его особенность… — Болат сделал паузу, глядя Азату прямо в глаза, — он может быть носителем яда. Можно нанести на клинок состав, который способен свалить с ног даже воина пятого ранга. Надолго, если не навсегда.

Азат почувствовал холодок вдоль спины. Мощно. Очень мощно. Но что-то внутри, какое-то чутьё, подсказывало: это не его оружие. Он видел себя в бою иначе.

«Поставь их пока в верхнюю полку. Попроси что-то ещё», — посоветовала Ран.

— Спасибо за показ, — сказал Азат, кивая. — Отложим их пока. Может, есть что-то ещё?

Следующим Айгерим принесла боевой серп. Азат, увидев изогнутую сталь, на мгновение замер, в его памяти всплыли картинки из детских книг — сложное, изящное оружие ниндзя с цепью. Но нет, это был просто серп, пусть и красивой формы, с резной рукоятью. Никакой цепи.

— Нет, это не то, — быстро сказал Азат, разочарование мелькнуло в его глазах.

Болат лишь улыбнулся, как бы говоря «как знаешь», и сделал знак дочери. Та исчезла в глубине шатра и вернулась, неся пару перчаток. Они лежали на её ладонях, как два тёмно-коричневых, почти чёрных лепестка.

И вот здесь Азат оживился. Его взгляд прилип к перчаткам. Он всегда обожал подобные вещи — практичные, неброские, но таящие потенциал. Он сам не заметил, как сделал шаг вперёд.

«Интересно», — прозвучало у него внутри. «Спроси про самый сильный вариант в нужном диапазоне».

— А это? — спросил Азат, стараясь скрыть внезапный азарт. — Самые мощные из тех, что до третьего среднего?

Болат взял одну перчатку, и его толстые, но ухоженные пальцы бережно провели по мягкой, будто живой, коже.

— Духовные перчатки из шкуры теневора, — начал он неторопливо. — Выглядят скромно, но сила в них заключена немалая. Увеличивают физическую силу владельца на десять процентов. Защищают кисти и предплечья — плюс восемь процентов к стойкости. И… экономят твою духовную энергию. Любая атака с их использованием будет расходовать на пять процентов силы меньше. — Он поднял глаза, и в них вспыхнул деловой огонёк. — Но главная особенность — сюда, — он указал на тыльную сторону, где была вшита небольшая плоская капсула из матового камня, — можно вставить один духовный камень с любой способностью. Камень подбирается отдельно, разумеется.

Азат уже видел себя в этих перчатках. Чувствовал, как они облегают пальцы, как сила пульсировала в кулаках. — Сколько? — выдохнул он, почти не думая.

— Одна золотая монета, — спокойно ответил Болат, наблюдая за реакцией юноши.

Не колеблясь ни секунды, Азат полез в свой кошель. Звон золота, упавшего на бархат прилавка, был удивительно густым и звучным. Мерлан, стоявший сзади, тихо присвистнул.

«Ты уверен?» — спросила Ран, и в её мысленном голосе чувствовалась лёгкая настороженность. «Это большие траты на что-то вспомогательное».

«Да, уверен. Они… мне нравятся», — мысленно парировал Азат, уже ощущая перчатки своими.

— Какое оружие ещё есть? — поинтересовался он, пытаясь звучать деловито, но горящие глаза выдавали его.

Болат, явно довольный быстрой сделкой, кивнул и жестом подозвал Айгерим. Та принесла что-то, завернутое в ткань. Развернув, она положила на прилавок оружие, от которого у Азата перехватило дыхание.

Это были парные крюки. Не просто крюки — это было произведение искусства смерти. Основа напоминала широкий кривой меч, но на обухе ближе к эфесу изгибался острый серповидный коготь, а под рукоятью выступал короткий, подобный кинжалу, шип. Металл был тёмным, почти чёрным, с призрачным синеватым отсветом, как на крыле ворона. Глаза Азата загорелись таким восторгом, что Болат не мог не заметить.

— Шуангоу, — произнёс торговец, и в его голосе зазвучали ноты настоящего ценителя. — Парные крюки. Сочетание меча, крюка, серпа и кинжала в одном. Меч рубит и режет. Крюк — ловит, блокирует, вырывает оружие из рук, а при ударе может отсечь кисть или стопу. Серповидная гарда защищает руку, но и сама является лезвием. А этот шип внизу… — Болат провёл пальцем в сантиметре от острого жала, — для колющих ударов, когда противник уже близко. Некоторые умельцы могут соединять их цепью, превращая в разящий бич.

Азат не сводил глаз с оружия. Он уже представлял, как оно движется в его руках, как танцует в воздухе. — Есть… такой же, но рангом повыше? — спросил он, голос слегка дрогнул.

Болат на мгновение замер, его взгляд стал изучающим. Он посмотрел на молодое, ещё не закалённое в настоящих битвах лицо Азата, на его горящие энтузиазмом глаза. Вопрос «а справишься ли?» вертелся на языке, но мнение клиента, особенно щедрого, было священно. Он медленно кивнул.

— Есть. Третий, высший ранг, — сказал он и жестом попросил Айгерим принести другой футляр.

Новые шуангоу были ещё прекраснее и опаснее. Металл отливал глубоким индиго, а по лезвиям, словно живые, струились тончайшие золотые прожилки.

— Способности? — почти прошептал Азат.

— Усиливает ловкость владельца на восемь процентов, — начал перечислять Болат, перебирая в уме свойства. — Удар режущей кромкой наносит на десять процентов больше урона. Если крюком поймать оружие противника, его защита на семь секунд ослабевает на семь процентов. — Он сделал паузу для эффекта. — И особая, родовая черта этого клинка. Изначально такие крюки использовались и как тренажёр для тела. Этот артефакт ускоряет физическое развитие хозяина. И… поглощает один процент силы поверженного врага, передавая её тебе.

Азат больше не мог сдерживаться. — Цена?

— Четыре золотых, — ответил Болат, следя за его реакцией.

Рука Азата снова метнулась к кошельку. На бархат упало пять монет. — Одну — за услуги, — пояснил он, кивая в сторону Мерлана.

Болат улыбнулся, довольный, и достал из-под прилавка специальную кожаную наспинную сумку, сшитую точно по форме парных клинков. — Для удобства ношения.

Не в силах терпеть, Азат тут же, на месте, натянул купленные перчатки. Кожа облегла пальцы идеально, будто стала их второй кожой, податливой, но прочной. Затем он принял из рук Болата сумку, ощутил её вес и надёжно закрепил на спине. Удовлетворённая улыбка тронула его губы.

— Наконец-то у меня будет настоящее духовное оружие, — пробормотал он себе под нос, полный предвкушения.

В этот миг мир вокруг него дрогнул, поплыл и растворился.

Звуки базара — гомон, звон колокольчиков, запахи — всё исчезло. Азат очутился в абсолютной, давящей тишине. Он стоял в пустом, безграничном пространстве, где под ногами была лишь туманная, серая твердь, а вокруг — ни света, ни тьмы, просто бесконечная пустота. Сердце его бешено заколотилось. Что происходит?

Ему и в голову не пришло, что у духовных предметов высокой пробы есть своя воля, своя душа, и с ней нужно заключить согласие. Болат, просто держа артефакты, не вызывал такой реакции, потому что не имел намерения присвоить их или использовать. И Ран… Ран в этот момент почему-то молчала, её присутствие ощущалось как далёкий, приглушённый фон.

Прямо перед ним материализовались две фигуры.

Одна принадлежала мальчику лет двенадцати. Он был одет в просторные шёлковые одеяния, напоминающие древнекитайские, его тёмные волосы были убраны в строгий пучок. Лицо было серьёзным не по годам, а глаза смотрели на Азата с холодным, оценивающим любопытством.

Рядом стоял мужчина, полная ему противоположность. Высокий, могуче сложенный блондин с коротко стриженной бородкой и пронзительными голубыми глазами цвета зимнего льда. Он был облачён в простую, но добротную одежду европейского кроя, напоминающую камзол, и его осанка, широкие плечи и спокойная мощь, исходившая от него, говорили о воине.

Азат, преодолев первоначальный шок, собрался и почтительно склонил голову.

— Здравствуйте, — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Прошу прощения за вторжение… Кто вы?

Мужчина-блондин усмехнулся, звук был низким и бархатистым. — Как это кто? Я — дух, что заключён в этих перчатках на твоих руках. — Он кивнул в сторону мальчика. — А этот малец — дух тех крюков, что ты так жаждал заполучить.

Мальчик-дух кивнул, не меняя выражения лица.

Азат почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он ожидал многого, но не этого.

Блондин прищурился, его ледяные глаза сузились, будто вглядываясь сквозь саму плоть Азата. — Твои духовные вибрации… Они странные. Не похожи на вибрации людей из нашего измерения, Рубина. — Его голос потерял долю дружелюбия, в нём зазвучала лёгкая угроза. — Из какого ты мира, парень?

Азат проглотил комок в горле. Обманывать духов, особенно таких, казалось гиблой затеей. — Из… Сапфира, — выдавил он.

Блондин задумался на секунду, потом напряжение с его лица спало. — А… Сапфир. Ну, тогда ладно. Слышал о таком. Связь обрывалась.

Но тут в разговор вступил мальчик-дух. Его тонкий, звонкий голосок разрезал тишину. — Но вот что интересно… Твоя кровь. Её эхо. Оно слишком уж громкое. И слишком знакомое.

Блондин вновь сосредоточился на Азате, и теперь его взгляд стал пронизывающим, рентгеновским. — Мальчик прав, — пробормотал он через мгновение. — В твоих жилах… отголосок императорской крови. Ты потомок. Но не просто потомок какого-нибудь захудалого князька… — Он сделал паузу, и в его глазах вспыхнуло настоящее изумление. — Чистота твоей крови… Будто между тобой и тем, первым носителем, всего четыре-пять поколений. Но это же невозможно. Император Тере жил десятки тысяч лет назад! За такое время даже самая сильная кровь должна была раствориться, остаться лишь в названии рода и слабом намёке в ауре. Но у тебя… У тебя она почти что свежая!

Азат стоял, пытаясь переварить услышанное. В голове, словно вспышки, проносились обрывки мыслей, воспоминания, нестыковки. — Я… я тоже об этом думал, — начал он медленно. — Духовная связь между мирами прервалась, как я слышал, больше тысячи лет назад. Но мой род, Тере, в историях моего мира упоминается лишь лет шестьсот. Откуда такая древность? Откуда эта кровь?

Блондин-дух скрестил мощные руки на груди, его лицо стало похоже на лицо учёного, разгадывающего сложнейшую головоломку. — Есть одно безумное предположение, — произнёс он наконец, и его голос зазвучал с оттенком почти суеверного трепета. — Что если… что если сам Император, основатель рода Тере, изначально пришёл не отсюда? Что если он был… пришельцем, как и ты? Из твоего мира, Сапфира. Каким-то непостижимым образом он попал сюда, в Рубин, в древнейшие времена. Заложил здесь свою династию… А связь потом прервалась, и миры забыли друг о друге. Это… это объяснило бы всё.

Мальчик-дух впервые улыбнулся. Это была не детская улыбка, а мудрая, древняя. — Азат, — сказал он, и его слова прозвучали как тихий, но безошибочный приговор. — Ты понимаешь, что это значит? Если ты прямой, почти что чистый потомок Основателя… то все родовые тайны, все запечатанные техники, все сокровищницы и реликвии рода Тере… они должны откликнуться на тебя. Ты — ключ.

Азат почувствовал, как по его телу прокатилась смесь леденящего страха и пьянящего, дикого азарта. Он смотрел на двух духов, и его собственная улыбка, медленная и осознанная, начала расплываться по лицу. Пустота вокруг больше не казалась враждебной. Она казалась…А.. Возбуждающей...

Азат стоял в безмолвной пустоте, лицом к лицу с двумя могущественными духами. Волнение и азарт понемногу отступали, уступая место трезвой решимости. Если он действительно наследник древней силы, то ему нужны не просто артефакты, а союзники. Он сделал шаг вперёд, его взгляд, ещё недавно полный юношеского восторга, стал серьёзным и прямым.

— Я понял, кто вы и кто я, — начал он, его голос прозвучал твёрже в давящей тишине. — Но артефакт без согласия духа — просто красивая безделушка. Давайте перейдём к главному. — Он посмотрел попеременно на мальчика-духа и могучего блондина. — Не могли бы вы заключить со мной контракт? Не на порабощение, не на временное служение. На союз. Чтобы мы работали вместе, плечом к плечу, до того дня, когда моё время истечёт. Что скажете?

Молчание повисло на мгновение. Затем дух шуангоу, мальчик в китайских одеждах, сделал шаг вперёст. Его юное, но не по годам мудрое лицо было невозмутимо, лишь в глубине тёмных глаз вспыхнула искра одобрения. Он молча поднял руку, не для рукопожатия в человеческом понимании, а скорее как жест предложения соединения энергий, ладонь была обращена к Азату.

— Согласен, — произнёс он, и его звонкий голосок отозвался в пустоте чистым, как колокольчик, звуком. — В тебе есть… нестандартность. Ты интересен. История твоего рода — это история разорванных мостов. Мне любопытно посмотреть, сможешь ли ты их восстановить.

Затем захохотал дух перчаток. Его смех был густым, бархатным, полным искренней, почти буйной радости. Он откинул голову назад, и его мощная грудная клетка сотрясалась.

— Ха-ха-ха! Прямо в точку, парень! Без кислых церемоний, сразу к сути! — Он вытер воображаемую слезу с глаза и посмотрел на Азата, и в его ледяных голубых глазах теперь горел огонь азарта, словно он сам был молодым воином, а не древним духом. — Я чувствую, у тебя будет не простая история. Не простая, но великая! Та, о которой будут складывать саги! Я в этом уверен на все сто! Ну что, — он широко развёл руки, будто обнимая весь невидимый мир вокруг, — давай же выйдем отсюда и начнём менять этот мир к лучшему! Заключаем контракт!

Не дожидаясь дальнейших слов, оба духа начали светиться изнутри. Их формы, человеческие и такие отчётливые, поплыли, растворились в сиянии. Дух шуангоу превратился в небольшой, плотный шар энергии цвета тёмного индиго, испещрённый золотыми нитями-иероглифами. Дух перчаток стал шаром тёплого, медово-янтарного свечения. Они парили секунду в воздухе перед Азатом, а затем, словно две падающие звезды, устремились вперёд и бесшумно вошли прямо в центр его груди, в сердце.

Азат вздрогнул. Он не почувствовал боли, лишь волну невероятного, сконцентрированного тепла, которая разлилась из груди по всему телу, наполняя каждую клетку тихим, уверенным гулом силы. На тыльной стороне его правой ладони, прямо над костяшками, проступил и застыл лёгкий, едва заметный серебристый узор, напоминающий стилизованный крюк. На левой — такой же слабый янтарный отблеск, похожий на отпечаток ладони.

А затем пустота схлопнулась.