Во сне, и наяву
Страх — чувство, так знакомое каждому живому существу. И именно его я в полной мере ощущаю сейчас, удирая на пределе своих возможностей от огромной тёмно-фиолетовой змеи, жуткие узоры которой ярко пылали в полумраке.
«Вправо... Нет, влево!» — промелькнуло в голове, когда я увидел очередную развилку в ночном парке.
Я сбился со счёта, сколько их уже было. Стёрлась из памяти и сама причина, как я оказался в этом ужасном лабиринте, лишь маскирующемся под знакомый парк. Кажется, всё началось с туманного ощущения погони, которое постепенно вылилось в этот ад... Думать было некогда — чёртова змея не отставала ни на метр. Нет, скорее она периодически настигала меня, и на поворотах я едва успевал оторваться, восстанавливая ту небольшую дистанцию, между нами.
Сверху — кромешная тьма, будто накрывшая это место непроглядным полотном. По бокам — непроницаемый туман, сквозь который едва угадывались силуэты деревьев. Я пытался рвануть в него — безуспешно. Стоило только приблизиться, как сознание тускнело, и я отступал. Рискнуть зайти дальше не решился, а после появления монстра уже не мог. Но главное — огоньки. Множество огней, ослепляющих и обжигающих, заслоняли собой всё впереди.
«Клац! Ш-ш-ш-ш...» — позади раздался леденящий душу звук смыкающихся челюстей, а следом — шипение, пронизывающее каждую клетку моего тела.
«Быстрее, ещё быстрее!» — подгонял я себя, но, бросив взгляд вперёд, застыл в ужасе.
Прямо передо мной выросла стена из огней, наглухо перекрыв путь. Я остановился, не решаясь принять их раскалённого сияния.
«Да откуда... их здесь... та...» — мои мысли оборвало нарастающее шипение за спиной.
Медленно, преодолевая оцепенение, я обернулся. Передо мной, словно ухмыляясь, извивался кольцами огромный змей. Бегло окинув взгляд «поле боя», я с ужасом понял: путей к отступлению не было. Оставался один вариант — прорваться мимо него. Я приготовился, не сводя глаз с чудовища.
Голова змея возвышалась на несколько метров; он ещё раз высунул раздвоенный язык, изогнулся и свирепо уставился на меня, готовясь к броску.
«Сша-а-а!» — монстр рванул на меня с раскрытой пастью. В последний миг я отскочил в сторону, и он пронёсся мимо, оставив за собой ветряной вихрь.
Поднявшись, я тут же посмотрел назад — змей замер в странной позе и, почти не поднимая головы, внимательно наблюдал за мной. Не став гадать над его поведением, я повернулся... и не успел сделать и шагу, как огромный хвост с чудовищной силой ударил меня, отбросив в туман.
«Бум! Дзи-и-и-инь...» — глухой удар о твёрдую поверхность сменился противным дребезжанием. Вслед за звуком по телу разлилась боль — отчётливый сигнал о неудачном приземлении.
Я лежал на полу в своей комнате, весь в липком поту. Обрывки воспоминаний о побеге от чудовища, последнем прыжке и долгом падении в бездну от удара змея стремительно уплывали, уступая место реальности. Но предаваться воспоминаниям было некогда — лучи света, проникающие через окна, неприятно били в глаза, а часы, видимо, задетые при падении, показывали безжалостные девять утра. Первую пару я безнадёжно проспал, и, если не собраться, ту же участь ждала и вторую.
Стелясь от боли, я поднялся, потирая ушибленные места, и побрёл выполнять утренние процедуры. Затем мой путь лежал на кухню. Из всех вариантов завтрака в наличии была лишь овсянка — верная спутница последних недель. Без лишних раздумий я поставил кастрюльку на плиту.
Времени до выхода оставалось не так много — хватит на завтрак, и... Взгляд упал на угол стола, где лежали рисунки, подаренные странной девушкой прошлой ночью. Память услужливо подкинула кадр из недавнего кошмара, и теперь, при свете дня, я разглядывал их куда внимательнее. На белых листах, испещрённых по бокам узорами, с разных ракурсов был запечатлён знакомый мне змей.
«Высококачественная работа...» — прикинул я её стоимость и, расстелив листки перед собой, начал вливать в них ману. Магической силы уходило всё больше — очень скоро я потратил больше, чем на все пять предыдущих неудачных работ, вместе взятых.
И вот, когда запас маны иссяк наполовину, рисунки начали распадаться, превращаясь в густой фиолетовый дым, который медленно, но верно собирался в узнаваемую форму.
«Ш-ш-ш-ш...» — прошипел змей, склонив голову набок и уставившись на меня пустыми глазницами.
В тот же миг по комнате прошёлся лёгкий холод, такой, словно температура упала на десяток градусов. Солнечный свет за окном померк, погружая кухню в полумрак, а следом нахлынули волны чувств: одиночество и грусть, обида и гнев — они, сменяя друг друга, обрушились на моё сознание.
— Э-эффектно... — констатировал я вслух, сопротивляясь бушующей магической силе. — Но довольно! — Глухо стукнул по столу, и, получив нужную реакцию облегчения, принялся тщательно растирать лицо. Несколько секунд — и меня отпустило. Я открыл глаза. Комната снова была прежней, а температура — комфортной.
«Вот она, настоящая магия», — с уважением подумал я, всё ещё потирая пульсирующий висок. Преподаватели не врали — правильно составленное заклинание иллюзий способно подавить чувства и навязать свою волю реальности. А мастерски составленное — может даже ранить.
Негодяй, тем временем, сполз со стола и принялся изучать окружающее пространство, бесшумно скользя между стульями и похоже совсем не беспокоясь о произошедшем.
«Буль-буль!» — напомнила о себе каша на плите, возвестив, что завтрак готов.
Поставив тарелку с овсянкой на стол и добавив сливочного масла, я с наслаждением вдохнул аромат. Только я собрался приступить к еде, как заметил, что у моей ноги пристроилась любопытная змея.
— Эй, друг! — окликнул я нового питомца. — Ползи сюда.
«Ш-ш-ш-ш», — прошипела в ответ змея и направилась ко мне. Быстро взобралась на стол, растянулась во всю длину и уставилась на меня пустыми глазами.
— Потрясающе, — улыбнулся я и попытался коснуться её, но рука прошла насквозь.
«Хорошо, а что, если так?» — закрыл я глаза, постарался представить, что у неё есть физическое тело.
«Ш-ш-ш-ш», — радостно зашипел змей, ближе подполз ко мне и начал ластиться, хотя рука, к моему сожалению, по-прежнему проходила сквозь него.
«Иллюзии... Чем больше в них веришь, тем они реальнее. Конечно, в рамках заложенных при создании возможностей и качества вложенной в них маны», — убедился я, глядя на ярко вспыхнувшие узоры на спине змеи.
— Вот скажи, друг, почему твоя хозяйка ни словом не обмолвилась, что ты такой свирепый? — спросил я.
«Ш-ш», — коротко откликнулась иллюзия и склонила голову.
— Вот и я о том же, — вздохнул я, уставившись на остатки каши.
Хотя, запаса маны при таком интенсивном воздействии едва хватило бы на серьёзный вред, но я всё ещё рисковал потерять сознание.
«Хотела ли она меня ранить? Или это такая неудачная шутка?» — я так и не пришёл к однозначному ответу. Слишком уж странная иллюзия — и для нападения, и для шутки.
Она содержала целый спектр эмоций человека на грани срыва. Создать такое просто ради забавы — слишком расточительно, для нападения — слишком неумело, магическая сила просто выплёскивалась во все стороны без разбора. Гадать было бессмысленно. Голова уже почти прошла, а злиться на лёгкое недомогание, получив взамен качественную работу, было просто глупо.
«Напротив, если это была ошибка, я имею полное право попросить ещё пару иллюзий в качестве компенсации», — заключил я, довольный своей находчивостью. Закончив завтрак, я взял принадлежности для заклинания.
Создавать его, имея такой наглядный пример, было в разы проще. Приказав питомцу «замри», я начал намечать общую структуру.
На змее чётко виднелись неприкрытые узоры — элегантные комбинации самых разных черт, — и на их основе я без труда набросал каркас заклинания. Но на этом работа остановилась. Наступила очередь «начинки», и мозг принялся упорно отвергать все предлагаемые идеи. Чем больше я пытался подобрать оптимальный набор черт для какого-либо участка листа, тем меньше в итоге переносилась на лист.
Впрочем, имея несколько удачных комбинаций, что пришли мне в голову , пока я шёл вчера обратно домой, я кое-как доделал четвёртую часть заклинание. Но едва доведя её до сносного вида — я упёрся в тупик. Просидев так ещё некоторое время, в конце концов сдался — я просто не знал, что писать дальше. Оставалось уйма пустого места, которое мне не удавалось хоть сколько-нибудь удачно заполнить.
— Ха-а-а... — вздохнул я, плюхнувшись на стул.
Итог оказался неутешительным — незаконченная, уродливая первая половина, которую хотелось просто перечеркнуть.
«Дилинь-дилинь» — будильник на телефоне известил, что пора собираться.
Выходя из кухни, я на прощание оглянулся: моя домашняя иллюзия тускнела и застывала на месте — закономерный итог для заклинания, целиком зависящего от внимания живых существ. Впрочем, стоило мне вернуться — и она снова оживёт.
Зайдя в комнату за вещами, я увидел знакомую картину: наглухо захламлённое помещение, где повсюду валялись самые разные вещи — от одежды до порванной бумаги. Скомканные листы лежали разрозненными кучками, каждая из которых символизировала один из неудачных дней.
Прогноз погоды в телефоне показывал небольшое похолодание с усилением ветра. Выглянув в окно и подтвердив его, я надел привычный комплект одежды, дополнив его потрёпанной ветровкой. Собрав с разных углов комнаты учебные принадлежности, я наспех затолкал их в портфель и отправился в путь.
Город давно проснулся и пришёл в движение. Вдалеке на дорогах машины сплетались в одну большую пробку. Похоже, даже лучшие инженеры и маги в ближайшие десятилетия не в силах будут это исправить. Хотя кое-что им удалось — практически бесшумные машины, подарившие городу тишину, стали настоящим достоянием эпохи. Не говоря уже о всевозможных удобствах салона, где можно воссоздать хоть атмосферу тропического леса.
«Вот же одержимые…» — приготовился я было начать возмущаться, но, решив не портить себе настроение окончательно, не стал критиковать современные тенденции. Тем более что к авто-жизни я отношения не имею и не буду иметь еще значительный отрезок времени.
Взглянув на экран телефона, я ускорил шаг в сторону безвкусного, на мой взгляд, здания техно-магического института, уже видневшегося впереди.
Наконец, войдя в университет, я дважды пожалел, что не уделял физкультуре должного внимания: все лифты утопали в толпе таких же, как я, опаздывающих студентов, а потому единственным путём на шестнадцатый этаж, где находилась аудитория, оставалась лестница. Времени же оставалось пять минут.