Пролог

282.4Э. Города эльфов Хэвноудай, Кьюр, Ноу.

Целители среди эльфов были слабо востребованы, ведь Пробуждённые практически никогда не болели. Лишь крайне серьёзный недуг мог пошатнуть их здоровье. Сейчас перед глазами одного из самых выдающихся практикующих врачей-магов Центеллио был как раз такой случай. Судя по всему, пациент подхватил гангрену, и ногу было необходимо ампутировать. Запахнув просторную чёрную робу и заправив прядь тёмно-красных волос за ухо, эльфийка принялась колдовать.

Взмахнув рукой, Центеллио наложила сильнейшие усыпляющие чары на бедного эльфа. Теперь надо было провести санацию очага гангрены, и огненная стихия с некоторых пор дающаяся эльфийке крайне легко, в сочетании с небольшой живительной магией подходили тут как нельзя лучше. Центтеллио легко удалила некротичекие ткани, но на этом череда заклинаний не заканчивалась. Ещё пара ловких взмахов, и сильнейшая магия начала восстанавливать и прочищать кровоток. Центеллио всё делала с ювелирной точностью, так ни разу за время всей операции и не прикоснувшись к больному.

- Помоги ему, когда он придёт в чувство, – сказала Центеллио Трит, своей ассистентке.

То была юная, русоволосая, подающая большие надежды эльфийка. Трит всегда носила светлые, цвета слоновой кости, мантии, которые словно отражали чистоту и наивность её помыслов. Из-за чрезвычайно низкого по эльфийским меркам роста Центеллио Трит иногда с ней путали, принимая за главного врача.

Как только эмоции от ювелирно проведённой операции оставили ассистентку, она тут же восторженно воскликнула:

- Конечно, Виш Центеллио, Вы как всегда на высоте!

Действительно, Центеллио было чем гордиться. В свои три сотни лет она была самым сильным магом-врачом в Диэфайе и одновременно с этим обладала чуть ли не самым высоким потенциалом маны, стоя на равных с магами самых знатных зелёных домов. Ошеломительному успеху Центеллио способствовало несколько факторов, одним из которых был её Механизм Х. У эльфийки он был направлен на болезни. Ей всегда было важно знать, откуда появлялось то или иное заболевание и как его можно было контролировать. С детства Центеллио мечтала уехать в города людей, ведь, в отличие от эльфов, те болели довольно часто и самыми разными болезнями. К сожалению, любящая семья не отпускала её, утверждая, что в далёких странах очень опасно. Со временем Центеллио смирилась с этим и, став врачом-магом, начала извлекать максимум из своего положения, исследуя пусть и редкие, но тяжелейшие случаи заболевания эльфов и создавая мощнейшие заклинания на базе своих опытов. Сейчас Кьюр – город и одновременно с этим больница - стал для неё вторым домом.

Идя по светлому коридору к следующей келье, где её ждал новый пациент, Центеллио вздохнула – случаи гангрены были крайне редкими, но уже вдоль и поперёк изученными ей. Она очень хорошо знала, как возникает болезнь, как она протекает, и какие у неё могли быть последствия, если Пробуждённым не оказывалась должная помощь. Эльфийка один раз специально затянула с лечением, чтобы увидеть, что будет с пациентом. Тот ожидаемо скончался в страшных мучениях, зато Центеллио полностью записала ход болезни, параллельно устраивая вскрытия, чтобы изучить всё вдоль и поперёк. Она была хорошим исследователем, но очень плохим врачом. Работа целителя куда больше подошла бы Трит, её юной ассистентке, механизм Х которой, судя по всему, заключался в бескорыстном стремлении помогать другим. Что до Центеллио, то ей не сильно повезло. И сейчас из-за отсутствия новой информации ей было очень скучно. Дни казались серыми и однообразными, поэтому, заходя в келью к очередному пациенту, она не могла знать, что этот день изменит всю её жизнь.

Перед Центеллио на кушетке лежала необычайно худенькая, иссохшая маленькая девочка-эльфийка. Глаза её были впалыми, и огня жизни в них почти не было видно. Центеллио впервые видела эту малышку, но с уже могла определить её недуг. Это была маэксмия – непрерывная потеря организмом маны, когда восполнять её было очень трудно. Такие больные вынуждены были постоянно пить эликсиры, восполнявшие ману, но и этого хватало им ненадолго. Такие эльфы могли прожить от силы лет пятьдесят, что по меркам самой расы было весьма небольшим сроком.

Рядом с девочкой на стуле сидела мать и заботливо держала дочь за руку. Как только глаза женщины встретились с глазами Центеллио, последняя увидела в них то, чего боялась больше всего – надежду.

- Виш Центеллио! – вскочила женщина со своего места. – Мы вас очень ждали. Нам сказали, что Вы один из самых лучших врачей.

- Слухи обо мне преувеличены, – холодно покачала головой эльфийка. – У Вашей дочери маэксмия, это очень тяжёлое заболевание...

- Но вы же что-то сможете сделать? – перебила её взволнованная мать.

- Сделаю всё, что в моих силах, – ответила Центеллио и начала задавать дежурные вопросы: – С рождения ли проявился у девочки этот недуг?

- Да, – горько ответила мать – мы обошли многих врачей...

Во время их разговора девочка непрерывно следила за врачом, словно пытаясь уловить намёки на своё возможное спасение. После последних слов беседы, прочитав в голосе Центеллио хоть и слабый, но всё же намёк на победу над недугом, малышка вяло улыбнулась.

Какие-либо дальнейшие осмотры были бессмысленны. Центеллио уже наблюдала маэксмию и хорошо знала, на какой стадии находится болезнь. На данный момент лекарства против неё уже не существовало. Механизм Х Центеллио начал торжествовать. Наконец-то перед ней была болезнь, которую эльфийка ещё не смогла разгадать! Пришло время вернуться к этому извечному бою, и раскрыть секрет заболевания. Подобные битвы с маэксмией у Центеллио уже случались не раз, но пока эльфийка их проигрывала, и вот сейчас у неё появился новый образец для испытаний.

Спустя некоторое время, когда все осмотры и операции, назначенные Центеллио на сегодня, были закончены, а Клара начала потихоньку садиться, врач с ассистентом возвращались к порталу в зеркальный зал. Кьюр был очень просторным и одновременно пустым городом. Он был полностью выделен под медицинские нужды, и пациенты были тут редкостью, а врачи вообще почти не встречались. Центеллио была немногословна и предпочитала разглядывать редкие декоративные трещины на мраморных стенах, представляя, что это открытые раны, через которые в организм была занесена новая инфекция, которую Центеллио только предстояло исследовать. Трит же наоборот была очень общительной и в работе задавала много уточняющих вопросов, пытаясь перенять мастерство Центеллио. Сейчас, впрочем, у неё на языке вертелся один единственный вопрос, который она не постеснялась задать, когда посчитала, что момент подходящий:

- Что будете делать? Маэксмию ещё никто не побеждал.

- Продолжу то, на чём остановилась в прошлый раз, – ответила Центеллио. – Отправлюсь в великую библиотеку Ноу, продолжу искать ответы, потом буду перебирать варианты.

- Звучит так, словно Вы решили поэкспериментировать, – нахмурилась Трит.

- Если мои эксперименты помогут понять болезнь и победить её, то ничего плохого в этом не вижу, – отрезала Центеллио.

Они с Трит были прямыми противоположностями друг другу: одна носила светлые одежды и была высока, вторая же отличалась крайне низким ростом и гардеробом в котором преобладали тёмные тона. Однако Центеллио была старше и могла не отчитываться перед ассистентами, только вступившими на путь медицины и целительства. Трит хотела было ещё что-то спросить, но обе эльфийки уже зашли через широкие ворота в зеркальный зал и настало время им прощаться.

Диэфай был страной уникальной, где в отличие от людских городов, каждый из которых содержал в себе и больницы, и церкви, и библиотеки, все эльфийские города носили строго определённые функции. Кьюр был храмом жизни, в нём находились все больницы, помещались все больные или покалеченные эльфы. Кьюр был не очень большим, так как эльфы редко болели, и наплыв пациентов тут случался разве что во время войн. Все города соединялись порталами, ведущими в разные точки страны. Сейчас Центеллио шла в город-библиотеку, город всех знаний – Ноу.

В центре каждого города эльфов располагался зеркальный зал. Постройка, обладающая порталом ведущей в узловые башни - крупные эльфийские строения, которых в Диэфайе было девять. Узловая башня также имела девять этажей, и чем важнее было место, куда ведёт очередной портал, тем выше он располагался. Казалось бы, можно было связать все города такой сетью порталов и отказаться от дорог раз и на всегда, но это требовало весьма большого количества маны, которое мог обеспечить лишь Айтиодис. И несмотря на хорошие торговые отношения с гномами, этот металл всё равно оставался дефицитным товаром.

Кьюр не был исключением из прочих городов. Даже больше: из-за высокого статуса этого места и для быстрого доступа проживающих и работающих здесь Пробуждённых к знаниям, он имел свою сеть порталов, ведущих напрямую в самые важные города Диэфайя, минуя узловые башни. Центеллио поднялась на верхний этаж и подошла к нужному порталу. Ощутив в теле лёгкое покалывание, эльфийка прошла сквозь дверь, чем-то напоминающую зеркало, тут же очутившись в зеркальном зале Ноу, городе, который был великой эльфийской библиотекой.

Ноу представлял из себя сеть из светлых высочайших башен, чуть ли не царапающих своими шпилями небо, соединённых закрытыми мостами на разных этажах. Каждая башня была величественным читальным залом, где, казалось, бесконечные стеллажи с бесчисленными рядами книжных полокуходили бесконечно вверх. Центеллио могла бы найти медицинскую башню, которая была чуть ли не самой низкой в Ноу, с закрытыми глазами. Туда она и отправилась туда.

Пришло время долгих поисков. Она бывала здесь много раз, когда сталкивалась с новой болезнью. Перед тем как начинать лечение, всегда необходимо было проверить, сталкивался ли с ней кто-либо до тебя. Быть может решение было уже найдено, а ответ - уже известен. Бывала тут Центеллио в том числе и из-за маэксмии. По этой болезни существовало множество трудов, но едва ли кто-либо из авторов нашёл решение. Ни сильнейшие заклинания, ни самые лучшие отвары не помогали справиться с недугом. Сейчас же эльфийка только хотела убедиться, что новые книги на эту тему пока не появились. Получив подтверждение своим мыслям, Центеллио перешла из раздела этимологии заболеваний в раздел с леченбыми заклинаниями и зельями.

В обычном случае при известной причине заболевания Центеллио могла точно подобрать инструмент. Например, при обращении эльфа с повышенной утомляемостью при наблюдении можно было отметить появление обширного количества гематом на коже. Такое заболевание назвали лейкозом. Центеллио была первой, кто определила, что истинные проблемы связаны с кровью и написала соответствующий труд. Правда это не уберегло первых её пациентов от смерти, когда эльфийка спокойно наблюдала за ходом течения болезни до уже необратимой стадии. Специально подобрав заклинание на очищение жидкостей и последовательную его доработку, девушка смогла создать магию, позволяющую очищать эту жидкость в организме. После успешных испытаний своей разработки Центеллио обрела невероятную славу, и больше ни кто в Диэфайе от лейкоза не умирал.

Сейчас дело было совсем другим. Пронаблюдав уже более десятка пациентов, умерших от маэксмии, самые выдающиеся умы Диэфайя так и не смогли определить источник заболевания. Поэтому теперь Центеллио оставалось только одно – проверять все доступные методы перебором в надежде, что комбинация каких-либо заклинаний поможет.

В разделе, посвящённом заклинаниям и зельям лечения, как всегда почти никого не было. Центеллио вздохнула: невостребованность медицины в Диэфайе угнетала её. Всех тех, кто тут был, эльфийка знала в лицо. Это были маги-врачи с механизмом Х, как у Трит. Они хотели лечить и помогать. И главной целью каждого из этих эльфов было создать единое лекарство или заклинание от всех болезней. Эти целители проводили очень много времени в библиотеке, объединившись в одну большую команду, пытаясь изобрести такое лекарство. Но, к сожалению, законы манипуляции маной, которые требовали при концентрации заклинателя тщательно представлять, на что он воздействует, не давали выбрать целью полностью абстрактный объект в виде всего человека или эльфа без понимания конкретной точки приложения заклинания. Зелья, к слову, делались по тому же принципу: при наложении чар на жидкость зачарователь должен был точно представлять объект воздействия.

Группа эльфов хмуро посмотрела на Центеллио. Они знали, что её механизм Х был не таким гуманным, как у них, и, хотя они признавали её заслуги в медицине, но тёплых отношений между ними не сложилось. Эти эльфы считали Центеллио дефектной и сторонились её.

Эльфийка вздохнула. Такой же станет и Трит, как только та подрастёт и расправит крылья. Поняв всю порочность подхода своей наставницы, она покинет её и присоединится к энтузиастам в поисках лекарства от всего. В такие минуты Центеллио как ни когда ощущала своё одиночество. Но времени на сентиментальность у неё не было. Впереди эльфийку ждало несколько экспериментов с новой комбинацией зелий и заклинаний, которые она собиралась после испробовать на маленькой девочке, чтобы посмотреть, какое это окажет влияние на течение болезни.

Всю ночь перебирая полки в поисках хоть чего-то интересного, Центеллио всё-таки обнаружила пару томиков с приглянувшимися ей заклинаниями. Устав, эльфийка собрала найденный материал и направилась к выходу из библиотеки. Сейчас ей нужно было вернуться в Хэвноудай – её родной город, спокойно отдохнуть и набраться сил, чтобы завтра вступить в борьбу с маэксмией.

По пути до портала, переходя из башни в башню, огибая бесчисленные стеллажи книг, Центеллио завернула в незнакомую ей секцию. Поняв, что она заблудилась, эльфийка вышла из своих мыслей и начала осматриваться. Перед ней оказался довольно необычной формы шкаф, застеклённый, что было для Ноу редкостью, ведь подавляющее большинство полок в библиотеке были открытыми. Стекло шкафа говорило, что за его дверцами находится что то очень значимое. Эльфийка приблизилась к нему, чтобы разглядеть название книг. Прочитав первые слова, девушка почувствовала, как по её коже пробежали мурашки.

Центеллио, задержав дыхание, открыла дверцу шкафа и взяла оттуда книгу. «Десит Даззл. От Пробуждения до Возвышения. Тонкости ритуалов. Том I». Эльфийка не могла поверить своим глазам. В существовании этих книг никто не сомневался, но чтобы они находились в открытом доступе...

Открыв том, эльфийка мельком пробежала глазами по страницам. Тексты, содержавшиеся в этих трудах, описывали, как совершить ритуал Возвышения, в полном объёме и по этапам. Раньше Центеллио никогда не задумывалась о таком. Стать ангелом - было, конечно же, здорово, но инструкции по подобному переходу не могли валяться на каждом шагу. Возвращение домой следовало отложить. Эльфийка не хотела проверять, разрешат ли ей вынести эти книги из библиотеки, да и обращать на себя лишнего внимания тоже не хотелось. Вместо этого она нашла ближайший стол, расположилась за ним, разложив перед собой всю литературу, и принялась выписывать в свой медицинский журнал основные шаги ритуала Возвышения.

Полностью погрузившись в работу, она потеряла счёт времени, оторвав свой взгляд от книг, лишь переписав всё необходимое. Залы библиотеки были настолько обширны, что освещение тут поддерживалось летающими магическими сферами, и определить, сколько же прошло времени или хотя бы какое сейчас было время суток, было невозможно. Эльфийка поспешно вернула книги на место и поспешила к порталу. Занеся взятые медицинские книги в картотеку, Центеллио покинула Ноу, оказавшись в зеркальном зале своего родного Хэвноудая.

Хэвноудай был весьма небольшим городком в глуши, прекрасным местом для аскетичной души Центеллио. Узенькие улочки извивались здесь вокруг небольших домов. Вокруг городка со всех сторон был лес, в котором Центеллио любила гулять в детстве со своими друзьями. Будучи детьми, они играли там в прятки, ловили кузнечиков и купались в небольшой речке. В детстве у Центеллио было много друзей...

Дома родители тут же накинулись на эльфийку с расспросами.

- Дочь, где ты пропадала? – спросил встревоженный отец.

- Извини, я немного потерялась во времени за работой, а сколько меня не было?

- Дорогая, ну разве так можно! – всплеснула руками её мать. – Тебя не было трое суток!

Это немного обескуражило Центеллио. Она, конечно, полагала, что пропустила много времени, но чтобы настолько... Это значило, что она пропустила уже несколько приёмов, и её отсутствие в Кьюре уже должны были заметить.

- Извините... - она отбросила ложку. – Меня ждут пациенты.

Времени отдыхать и тем более медитировать у эльфийки уже не оставалось. Хорошо, что девушка была очень сильным магом, и её запас маны истощился крайне незначительно, так что Центеллио вполне могла проводить приёмы ещё несколько дней подряд без перерыва на медитацию или сон.

- Милая, ну нельзя же так! – запротестовала мать. – Без тебя мир не рухнет.

С родителями Центеллио повезло больше, чем с Механизмом Х. Они у неё были любящими и заботливыми. Ещё во времена её обучения они защищали девочку от нападок сверстников. Те крайне недолюбливали Центеллио за её Механизм Х.

Для эльфов обсуждать их интенции считалось крайне неблагоразумным. Своим Механизмом Х можно было делиться только с очень близкими друзьями. Но в детстве Центеллио была недостаточно осторожна и рассказала о своей природе одному из товарищей, учившихся магии вместе с ней. На следующей день о её Механизме Х узнал уже весь институт, и над девочкой стали издеваться за её склонность к жестокости.

- Мы не можем выбирать свою природу и свои наклонности! – заявил отец Центеллио тогда в кабинете директора, пытаясь защитить свою дочь. – Вы должны что-то с этим сделать.

На это комиссия лишь развела руками:

- Вы правы, но боюсь остановить такую волну мы уже не сможем.

- Но что же нам тогда делать?! – взмолилась мать. – Нашу девочку просто уничтожат!

- Мы вас прекрасно понимаем. И этот случай далеко не в первый раз происходит в стенах нашего заведения, – С этими словами старший член приёмной комиссии перевёл взгляд на тогда ещё юную Центеллио и тяжело вздохнул. – Ни один эльф не в состоянии выбирать себе Механизм Х, и это его ноша до конца дней. Поэтому мы не в праве осуждать Центеллио за то, чего она сама не хотела.

- Мы благодарны за ваше понимание, конечно, но это не решает проблему. Вы можете что-то предпринять? – спросил отец.

- Обучение Центеллио продолжится на домашней основе. Мы выделим специального учителя, который будет в стенах дома заниматься с девочкой медициной.

- О, счастье! – глаза её матери заискрились.

- А вы, родители, должны подумать над воспитанием дочери, – прервал её радость директор. – Это ваша вина, что вы не научили свою дочь базовым правилам поведения в обществе и в первую очередь тому, что нельзя никому рассказывать про свой Механизм Х, так как этим очень легко воспользоваться.

С тех пор Центеллио обучалась на дому и больше никому не рассказывала про свой Механизм Х. Она отстранилась от общества и все свои силы бросила в работу.

Вынырнув из своих воспоминаний, эльфийка с благодарностью посмотрела на свою мать и приобняла родителей на прощание.

- Всё хорошо. Вы у меня самые лучшие и всегда были на моей стороне. Спасибо, что и сейчас обо мне беспокоитесь. Но благодаря вам я смогла накопить очень много знаний и маны, так что если и сегодня поработаю, со мной ничего не случится.

Родители приобняли свою дочь в ответ и спокойно отпустили на работу. Они оба понимали, что Центеллио не была уже маленькой девочкой, которой требовалась их защита, а по своим магическим силам за счёт прилежного обучения уже давно превзошла их обоих.

- Где Вы были? – с подозрением спросила Трит, в перерыве между приёмами.

- Бросила все силы на поиск лекарства, – отрезала эльфийка.

- Да, но тут к вам приходили пациенты... Вы пропустили с десяток приёмов.

- Ты же и без меня справилась, верно?

Трит смутилась и опустила глаза. Должно быть, она подумала, что сейчас Центеллио обвинит её в отсутствии медицинской этики и приёме пациентов без должного образования. Она уже хотела начать оправдываться, но Центеллио жестом её остановила:

- То, что ты решилась помочь им, -здорово. Я с радостью напишу тебе рекомендательное письмо позже. Если ты с чем-то не справилась, то я с радостью тебе помогу.

- Виш Центеллио... – растерялась Трит.

- Я понимаю твоё стремление помогать больным. И понимаю, как тяжело его обуздать. Так что не волнуйся.

- Виш Центеллио...

- Мы не выбираем свой Механизм Х, – шёпотом напомнила себе Центеллио.

- Я вас не расслышала, что Вы сказали?

- Да так, ничего. А как состояние той девочки? Я готова попробовать её вылечить.

- Стало хуже, но она ещё держится.

- Тогда не будем терять времени.

Проведя повторные приёмы пациентов, о которых заботилась Трит, Центеллио отметила, что за три дня её отсутствия её ассистентка очень хорошо справилась. Грубых ошибок нигде допущено не было. Однако на поприще маэксмии Центеллио и Трит ждало разочарование. Перепробовав все возможные комбинации заклинаний из книг, которые взяла с собой Центеллио из библиотеки, они не нашли ни одного, которое бы оказало на пациентку хоть сколько-нибудь заметный эффект. Клару уже клонило за горизонт. Обе эльфийки устало опустились на стулья рядом с кушеткой. Маленькая девочка смотрела на них печальными всё понимающими глазами. Ей оставалось совсем немного времени.

- Я скоро умру, – сказала она утвердительно. – Позаботьтесь о маме, пожалуйста, не хочу, что бы она много плакала.

Центеллио видела схожие моменты далеко не первый раз. Такие ситуации всегда поражали её. Этот маленький ребёнок трезво оценивал свои шансы и проявлял невиданный стоицизм перед лицом смерти. Насколько же силён был её дух, насколькокристально восприятие бытия, когда в дверь стучался неизбежный конец!

- У нас ещё есть время, мы что нибудь при... – начала было Трит, но Центеллио её остановила, взяв за запястье.

- Не давай ей ложной надежды, – тихо проговорила она, так, чтобы ребёнок не мог её услышать.

Трит посмотрела на нее с укором и болью. Реализм был не по нраву этой эльфийке. Она вечно витала в своих радужных облаках.

- Мы вернёмся завтра, - спокойно проговорила Центеллио и, встав, вышла в коридор.

Там их уже поджидала мать больной девочки. Она тут же подскочила к Центеллио и с надеждой посмотрела на неё, но, не увидев никакой отдачи, всё поняла без слов. К чести этой женщины, Центеллио отметила, что та не стала начинать истерику и умолять что-нибудь сделать. Видимо, какова мать, такова была и дочь. Они обе всё понимали, однако за их пониманием скрывались горе и трагедия, которых Центеллио не могла ощутить.

- Мы же завтра попробуем ещё что-нибудь сделать? – спросила Трит после того, как мать вошла в палату к своей дочке. – Я не хочу оставлять это просто так. Я хочу её спасти...

- А я хочу понять эту болезнь...

- Виш Центеллио, опять вы за своё!

- Извини, Трит. Мне надо всё обдумать и, возможно, я вернусь с решением.

- Вы только не пропадайте надолго, – с надеждой улыбнулась Трит.

- Завтра буду на месте вовремя, обещаю, – улыбнулась Центеллио. – Закончишь за меня обход? Думаю часть своих обязанностей передать тебе.

Распрощавшись с растёкшейся в благодарностях ассистенткой, Центеллио отправилась домой. Ей нужно было передохнуть.

После ужина, окончив все разговоры с семьёй, девушка закрылась в своей комнате. Положив свой медицинский журнал на стол перед собой, эльфийка крепко задумалась. Думы её, впрочем, касались не только маленькой пациентки. 

Перед Центеллио было два варианта: оставить всё как есть или действовать, возвыситься. Она прожила уже сильно больше трёх сотен лет, изучила всё, вылечила всё, что только было можно, а оставшиеся болезни, которые не давались никому, пронаблюдала вдоль и поперёк. Уверенность девушки в том, что она знала всё, что моглао, постепенно брала верх. А рукопись, лежавшая напротив, словно шептала: «Хочешь знать про болезни всё? Тогда воспользуйся мной».

Механизм Х буквально кричал Центеллио: «Это то, что поставит точку во всех наших вопросах! Насытит стремление к познанию»! За пару сотен лет своей практики, пусть и редко, но эльфийка принимала пациентов с неизлечимыми заболеваниями. Маэксмия была лишь одной из них. И вот сейчас, достаточно было только захотеть, и все знания могли стать её. Устоять перед Механизмом Х было тяжело, но Центеллио была холодна. Когда было необходимо, она могла без проблем гасить интенции внутри себя. Самоконтроль, был её сильной сторонойт.

Судьба девочки Центеллио волновала ещё меньше.

Был ещё один весомый аргумент: исходя из записей, эльфийка обладала всем необходимым, чтобы Возвыситься. Ключевым элементом была мана совершающего ритуал, её должно было быть очень много, и Центеллио, неустанно практикуясь в целебной магии, обладала одним из самых высоких потенциалов среди всех представителей своего рода, достаточным для Возвышения. Не возвысившись, она могла просто продолжить проживать год за годом, сотню лет за сотней лет, остановившись на пределе эльфийских возможностей и не имея дальнейших точек роста.

На другой стороне весов лежал груз ответственности. Нужно ли было сообщать о проведении таких ритуалов в эльфийский совет? А если бы ей не разрешили? Совет вполне мог отобрать рукопись и эльфийка осталась бы ни с чем. В конечном счёте Центеллио склонялась к тому, чтобы официально запросить разрешение. Всё следовало делать по правилам.

Однако, финальную точку в её выборе поставило одиночество. Центеллио никогда не думала об этом, да и сейчас этот расклад вряд ли ей осознавался полностью, но именно он сыграл решающую роль. Внутри – эльфийка всегда была одна. Её механизм Х, её стремление, делал её положение в обществе уязвимым. В то время как все её коллеги объединялись в группы, общались и работали совместно на благо эльфийской расы, Центеллио всегда была одна. Пара неосторожных слов в детстве, и теперь все знали, что эльфийке не было дела до пациентов. Это вызывало сильную неприязнь со стороны окружающих. Механизм Х делал Центеллио «неправильной» в их глазах. И это одиночество, делающее её позицию среди соплеменников столь слабой, дало Центеллио огромный толчок в развитии личностных качеств и магических навыков. Пока все объединялись, делегировали и закрывали слабые стороны друг друга, Центеллио была вынуждена знать и уметь всё сама. В тот вечер не Механизм Х и не желание помочь, а именно одиночество определило её дальнейшую судьбу.

***

Черноту ночи над городом разорвала яркая вспышка. На миг Хэвноудай был залит белым светом, с уходом которого город покинула и всякая жизнь. Живой город стал мёртвым и даже пение ночных птиц больше не доносилось с деревьев. Воздух стал тяжёлым, словно сама тишина пыталась понять, что же тут произошло. Спустя минуту, в одном из домов хлопнула дверь, и ещё немного погодя, пронзительный громкий крик, полный скорби и сожалений, ответил ей на все вопросы. Одинокая, но уже не вполне живая фигура медленно поплелась улицам города в неизвестном направлении, обходя трупы бывших соседей.