Любовь, написанная сердцем

Хины не было. Я пришёл на место встречи уже как полчаса, но её всё ещё не было. Я, конечно, позвонил, вот только мне никто не ответил. Ну и вот куда она делась? Город слишком большой, чтобы бегать и искать её… Что же я должен делать?

Я нервно постукивал ногой, когда позади меня окликнули.

— Прости, что опоздала… — устало протянула Хина.

— Телефон сел?

— Ага, — виновато ответила она. Не было смысла её винить. Я погладил девушку по голове, и мы двинулись в сторону кладбища.

Был уже десятый час, и идти в такое место в кромешной тьме было опрометчиво… Как назло, эта дорога ещё и не освещалась. Я не видел ни одного фонаря, да что там — я не видел даже дороги перед собой. У меня была одна надежда — луна, но и она скрылась за облаками. Я разочарованно вздохнул и посмотрел на Хину — точнее, попытался. Она отчаянно рылась у себя в карманах, даже не заметив моего взгляда. Минуту спустя она гордо вытянула из кармана небольшой фонарик. Нет, конечно, можно было бы использовать телефон, но он уже порядком разрядился, так что я не особо хотел рисковать…

Мрак расступался перед нами, уступая дорогу яркому свету. Хина довольно улыбалась, уверенно шагая рядом со мной. Шли мы около получаса. Могила Мии находилась в отдалённой части кладбища.

Тут практически не было снега, хотя, казалось бы, всё вокруг завалено им. Видимо, её родители были тут не так давно. Как же часто они сюда приходят? Об этом я могу только догадываться. От вида лица Мии, изображённого на мраморном надгробии, у меня в душе что‑то сжалось.

— Ну, привет, Мия, — с горькой улыбкой произнёс я, коснувшись могилы. Хина, что‑то тихо прошептав, последовала моему примеру.

Я принялся рассказывать ей всё. Абсолютно всё, что произошло за это время. Мне хотелось описать ей каждый день, каждое мгновение без неё. Я прекрасно понимал, что по щекам уже текут слёзы.

Я рассказал ей о Хине, об её отце, о том, что больше не скрываю свои увлечения. Я говорил, говорил и говорил, не желая затихать даже на мгновение. Я понимал, что тишина принесёт в мой сбитый с толку разум ясность, она напомнит мне, что моего собеседника больше нет в живых.

Я уже давно упал на колени и не мог поднять взгляд. Я просто не хотел видеть этого.

— Вот так вот… Совсем мне без тебя тяжело было, но она спасла меня. Я должен быть ей благодарен… Прости, я до сих пор не понимаю, мог ли я так поступить, как бы ты к этому отнеслась? Без тебя мне было слишком больно… Ещё немного, и эту сквозную дыру в моей душе никто бы не смог залатать. Прости… Прости… — Казалось, что‑то внутри меня надломилось. Эмоции, которые я сдерживал всё это время, хлынули наружу. Я уже не был способен внятно разговаривать и просто плакал.

Что же обо мне думает Хина… Я понимал, что могу сорваться в этом месте, но никак не ожидал, что впаду в такое состояние. Боль пеленой окутала мой разум, не давая мне ясно мыслить. Больно. Почему мне так больно, хотя я смог отпустить её? Был ли это лишь самообман? Я не знаю.

— Всё будет хорошо… — Пока я пытался хоть как‑то привести поток своих мыслей в порядок, меня обняли. Объятия были столь нежными и тёплыми, что я попросту забылся. Словно ангельский голос ласкал мою душу. Хина была рядом… Она присела позади и крепко обнимала меня, утешая. — Теперь я с тобой, ты не останешься один… — Её голос дрожал после сцены, которую она лицезрела, но в то же время был таким спокойным, успокаивающим. Боль начала понемногу спадать.

— Прости и ты меня, Хина…

— Дурак, — упрекнула она меня за пустое извинение. — Я прекрасно понимаю, каково тебе, поэтому не могу тебя винить. Всё хорошо, Хиро. — Её голос отдавал оттенками грусти. Мне хотелось спросить, откуда же ей ведома эта боль, но я удержал вопрос и не дал ему выбраться наружу.

Не знаю, сколько мы так просидели. Время словно остановилось.

Я с трудом поднялся и попрощался с Мией. Не знаю, когда я приду сюда в следующий раз. Мы не торопясь шли в сторону выхода, пока Хина, крепко сжимающая мою руку, не дёрнула за неё.

— Можем зайти ещё к одному человеку? — ледяным, пустым голосом спросила она. У меня снова возникло лишь множество вопросов, но я промолчал и просто кивнул.

Мы шли в противоположную сторону, и затянулось это практически на час. Кладбище оказалось на удивление огромным. Хотя, отчасти, возможно, это мы шли слишком медленно. Хина всё крепче сжимала мою руку, дрожа от холода. Кого же она хочет навестить?

Это была отдалённая могила. Там тихо покоилось три надгробия. Хина поздоровалась с каждым, после чего застыла как вкопанная перед одним из них. Я повторил её жест и встал рядом.

P. S. Введу: имеется прикосновение к плите. Обычно, заходя на кладбище, касаются плиты и здороваются с погибшими. Это «традиция» моей семьи, и я не уверен, что это принято у других, но не мог не добавить этот момент в данную сцену. Прощание происходит так же, но нужно обязательно сказать «Прощай».

Я вчитался в имя, написанное, и пошатнулся, посмотрев на дату.

— К‑кто это? — мрачным голосом спросил я.

На что Хина коротко ответила:

— Моя мама.

Скорее всего, рядом лежали другие члены их семьи, которые, казалось, совершенно не волновали девушку. Она пустым взглядом смотрела на маму, изображённую на надгробной плите. Тихо всхлипывая, девушка присела на корточки.

— Ну, привет, мам. Уже год я у тебя не была… Помнишь, я рассказывала тебе про парня, который мне нравится? Теперь мы вместе. А ещё, ещё я сильно продвинулась в рисовании! И скопила уже немало денег! У меня всё очень хорошо, и я рада, что моя жизнь складывается именно так. У папы тоже всё хорошо, хотя мне кажется, что он слишком много работает! Но ты знаешь, ему бесполезно что‑то говорить… Он явно всё ещё помнит о тебе, мама. — Хина говорила куда дольше, чем я. Её монолог длился примерно полчаса, но уже на половине я решил отойти. Хотя слёзы то и дело достигали кромки снега, она, в отличие от меня, держала себя в руках. Хина и правда сильная. Я в очередной раз понял, что она куда сильнее меня.

Мы попрощались и вместе направились к выходу.

— Я замёрзла, — пожаловалась Хина.

— И я, — ухмыльнувшись, ответил я. Меня тут же потянули за руку.

— Хочешь, я тебя согрею?

— Разве это не я должен предлагать?

— Должен, но почему‑то не предлагаешь, — сердито упрекнула меня девушка.

Мы уже покинули кладбище и болтали, сидя на площади. Мрак сменялся ярким светом десятков огней. Пробил двенадцатый час ночи. Мы смотрели друг на друга с яркими улыбками.

Моя рука упала ей на плечо, а мгновение спустя — за спину. Я невольно притянул девушку ближе. Расстояние между нами сократилось до минимума. Я чувствовал её тёплое дыхание. Мы вновь обнялись. Хина медленно прикрыла глаза, и наши губы слились в поцелуе. Мы сидели на виду у всех, но нам было всё равно.

Когда девушка выпустила меня из своих объятий, я попросил прохожую женщину нас сфотографировать. На что она с удивительным энтузиазмом согласилась.

На улице было не так много народу. Казалось, словно этот город сегодня был только нашим. С трудом, но мы смогли отыскать место, чтобы перекусить.

Время пролетело незаметно.

— Хиро, насчёт моей мамы… — внезапно заговорила девушка.

Её всё ещё гложил факт того, что она не рассказала мне всего полностью. Вот так, одной зимней ночью, я узнал всю правду о своей девушке.

Её мама умерла сразу после рождения дочери. Так что Хина никогда её не видела. Но, несмотря на это, отец часто рассказывал ей о матери и показывал сотни фотографий. Поэтому она полюбила свою маму. Поначалу она винила во всём себя. Это началось примерно три года назад. Как оказалось, её мать была больна и умерла во время родов. Из‑за того, что она полностью ушла в себя, со временем растеряла всех друзей. Хина с головой ушла в рисование, чтобы хоть как‑то заглушить боль. Так, всё своё свободное время она проводила у себя в комнате.

Её отец видел, видел, что дочь всё глубже погружается в это болото эмоций, и всячески пытался её поддержать, но практически все его попытки были тщетны. Когда расходы девушки превысили её карманные деньги, она согласилась пойти работать, а также по рекомендации отца поступила на учёбу, которая совпадала с её интересами. Она понемногу начала выбираться из этой скорлупы, и в то же время туда устроился и я. Тогда девушка и прознала о моём увлечении, и именно мои рассказы смогли вытащить её из этого состояния окончательно.

Как оказалось, этот магазин был открыт именно по инициативе её матери, именно поэтому девушка дорожила им так сильно.

— Вот такая вот глупая история, — подытожила девушка, грустно улыбнувшись и сильнее сжав мою руку.

— Надеюсь, ты рада, что теперь я только твой, — подметил я, вызвав у девушки ухмылку.

Девушка одобрительно кивнула.

— Никому не отдам моего Хиро! — заявила девушка, обвив мою руку.

И этим смелым заявлением день мог бы кончиться, но меня ждало новое потрясение. Позади меня окликнул хорошо знакомый мне женский голос.

— Хиро, это ты? — спросила девушка, тяжело дыша. Она нас догоняла?

Я поднял взгляд и наконец понял, кто же это! Кира — та самая, которая, наверное, спасла меня от гибели, когда я с горя напился. Она смотрела на меня, затем на Хину и снова на меня.

— Вот, значит, как. Я рада, что у тебя всё хорошо, — без доли сарказма сказала она, как‑то поняв, кем именно мне приходится Хина. — И я рада видеть тебя в добром здравии, а главное — трезвым, — ехидно улыбнувшись, сказала девушка, поймав на себе непонимающий взгляд моей спутницы. После она объяснилась, кто вообще такая, а главное — рассказала Хине ту самую историю…

Мы ещё некоторое время поболтали о всяком. Как оказалось, Кира шла домой, но, заметив в толпе меня, не смогла устоять перед искушением узнать, что я забыл в этом городе.

— Я была у неё несколько раз. Думаю, Мия была бы рада, что у тебя всё хорошо.

— Надеюсь… — прошептал я, и, словно уловив нотки горечи в моём ответе, Хина обняла меня за руку.

Мы попрощались с Кирой и направились на станцию. По дороге мне устроили настоящий допрос касательно той ситуации. «Что б тебя, Кира, могла и помолчать!»

На станции никого не было. Мы стояли там совершенно одни, предоставленные друг другу. Мне, конечно, приходило на ум, что все уже давно разъехались, но я не ожидал увидеть такой картины.

Ночной город был по‑настоящему прекрасен.

Тишину, царившую вокруг, прервал гул поезда. С резким скрежетом он остановился около платформы. Мы зашли в последний вагон, и двери звучно закрылись позади нас. Помимо нас тут было всего три человека. Закинув вещи на верхнюю полку, я, как и в прошлый раз, присел у окна, подставив своё плечо‑подушку Хине, которая не замедлила опустить на него голову. Она устала, очень устала. За этот день она до предела посадила свою эмоциональную батарейку. Сонным взглядом я посмотрел в окно. Город полностью утонул во тьме, украшенной мириадами огней. От этой картины у меня перехватило дух, и я, приняв позу поудобнее, уснул.

Ехать нам предстояло порядка пяти часов, так что мы могли позволить себе наслаждение сладким пленом сновидений.

— Хиро, вставай… — сонным голосом позвала меня Хина, хотя я уже как двадцать минут не спал. Уж не знаю как, но, даже не открывая глаз, она поняла, что мы практически приехали, и пыталась меня разбудить. Хотя её попытки были тщетны — я бы точно от такого не проснулся. Девушка лишь звала меня едва слышным полушёпотом и тянула за рукав.

Когда мы сошли на станции, на улице уже было светло. Хина, которая, в отличие от меня, за всё это время ни разу не проснулась, была полна энергии. Я, в отличие от неё, спал лишь два часа — всё остальное время пытался унять скуку, сон совершенно не шёл.

Не торопясь, мы направились в сторону моего дома. На лице Хины отчётливо читалось волнение, хотя её можно понять. Если я уже прекрасно знал её отца, но даже несмотря на это тогда невероятно волновался, то каково же сейчас ей? Девушка шла с лёгкой улыбкой на лице, при этом так вжавшись в мою руку, словно ей грозит смертельная опасность. Но, зная моих родителей, волноваться тут не о чем.

— Хиро, как же давно я тебя не видела! — радостно причитала мама, обнимая меня. Всё‑таки стоит заезжать чуточку чаще. Подумав об этом, я дождался, пока меня отпустят из объятий, и в тот же миг якобы случайно отошёл в сторону — так, что Хина попала в поле зрения матери. Изначально она нервно пыталась прятаться за мной, но своим поступком я окончательно разрушил последний оплот её защиты. Мама обняла и её, а после, совершенно забыв про своего любимого сына, который давно не был дома, увлекла девушку на кухню.

Я же лишь занес вещи на кухню и, не желая мешать их знакомству, отправился в свою комнату.

Там была просто идеальная чистота — как и ожидалось от моей матери. Я присел на кровать и окинул взглядом комнату. На меня нахлынуло тёплое чувство ностальгии. Казалось, словно ещё вчера я жил тут. На полках стояли всё те же книги, что и тогда, на столе лежали всё те же вещи. Я внимательно всмотрелся в одну из фотографий, висящих на стене. Там была фотография Мии. Точно, я же повесил её туда сразу же, когда мы начали встречаться. Воспоминания об этом вызвали у меня тёплую улыбку, но я всё‑таки встал и снял её. Всё же это всё пора оставить в прошлом.

Отец придёт ближе к обеду, а выходить из комнаты пока не стоит. С одной стороны, было нечестно оставлять Хину с моей мамой наедине, а самому прятаться тут, но я уверен: так девушка быстрее привыкнет к новой знакомой.

Малость давала знать о себе, и я невольно зевнул. Мы жили в довольно большом частном доме, ближе к окраине города. Я посмотрел в окно, наблюдая за изящным танцем снежинок, и отправился спать.

Вот только выспаться мне не дали. Уже через три часа меня разбудила мама. Как‑никак Новый год уже завтра, а значит, пришло время предпраздничной суеты.

Но это было весело. Хина поладила и с моим отцом, и с матерью, и уже к концу дня из их общения пропала всякая неловкость. Даже наоборот: девушка нашла выгоду из этой ситуации и выведывала всё новые истории о моём детстве. Так, в суете и радости, и закончился этот день.

Хину уложили в гостевой комнате, но, когда я проходил мимо комнаты поздно ночью, услышал оттуда два женских голоса — они явно всё это время болтали…

На самом деле я был приятно удивлён: Мия далеко не сразу нашла с моими родителями общий язык… В первый день они с мамой и вовсе повздорили, так что я волновался о возможных итогах этой встречи. Но в итоге всё более чем хорошо.

Следующий день пролетел так же незаметно, как и прошлый. В десять мы с трудом уговорили родителей, чтобы прогуляться.

Получив одобрение, я захватил подарок, припрятав его за курткой.

Мы не ушли далеко — нет, просто вышли во внутренний двор и присели в беседке. Хина смотрела на меня ласковым взглядом, не желая начинать разговор.

— Ну что, с праздником, любимая, — говоря это, я протянул девушке небольшой конверт. Девушка улыбнулась и приняла его, но лишь вертела его в руках, пытаясь понять, что же внутри.

— Ну не деньги же ты мне подарил… — настороженно прошептала она, но я лишь ухмыльнулся. — Я же могу открыть?

— Это твой подарок, — уклончиво ответил я.

— И тебя с праздником, — хитро улыбнувшись, сказала девушка и протянула мне конверт… «Это нечестно!» Я вертел его в руках, не желая открывать первым, но одного взгляда Хины хватило, чтобы я передумал.

Раскрыв конверт, я увидел плотно сложенную стопку картинок. Стоп. Нет. Это были не картинки, а иллюстрации! Смотря на десять глянцевых иллюстраций, я мигом вспомнил свою последнюю работу. Это было просто невероятно, прекрасно! В порыве эмоций я обнял Хину, вызвав у неё столь редкий для наших отношений приступ смущения.

Спустя пару минут конверт открыла и она. Только вот девушка не сразу поняла всю уникальность подарка, но вот стоило мне объяснить… Девушка прижала прошитую стопку листов к груди, как будто бы защищала от кого‑то. На её лице сияла улыбка — не просто радости, а восторга.

Мы сидели в одинокой беседке, изучая подарки друг друга под мелодичную музыку, которую, видимо, включили мои родители… Но я был только рад этому. На улице уже давно стемнело, и только небольшой фонарик освещал меня и мою возлюбленную. Она уже подрагивала от холода, поэтому я предложил вернуться в дом, на что получил одобрительный кивок.

Дома мы некоторое время хвастались подарками. Теперь уже мы все ими обменялись. На удивление, каждый приготовил что‑то для другого — я думал, подарки от родителей будут общими.

Мы ели, болтали и веселились. И я, и Хина всё‑таки добрались до вина, и, как оказалось, девушка невероятно уязвима к алкоголю. После первого же бокала на её щеках заиграл яркий румянец, а после третьего она себя с трудом контролировала. В доме царила атмосфера праздника и уюта, и я был как никогда счастлив. Теперь я с уверенностью мог сказать: поезд моей жизни снова встал на рельсы счастья.

Мы продолжали веселиться до поздней ночи, родители то и дело подливали нам вино, а я ловил на себя все более ласковые взгляды девушки. И каждый раз в эти моменты я чувствовал, как внутри разливается тепло.

Когда застолье начало подходить к концу, первой нас покинула Мама, отправившись спать.

— Я рад, что ты смог найти свое счастье. — С легкой неловкостью сказал мой отец. — Ты не отвечал на звонки, был сломлен, но она смогла спасти тебя... Береги ее.

— Ага. — согласился я и мы вместе посмотрели на девушку.

Он тоже удалился в след за матерью, оставив нас на едине.

Хина задумчиво смотрела в бокал.

— О чем думаешь? — подсев спросил я.

— О тебе. — не задумываясь ответила Хина, головой упав на свое излюбленное место - мое плечо. — Еще пару месяцев назад я бы и подумать не могла, что ты будешь моим парнем, а новый год я буду встречать вместе с твоей семьей. - икнув скала девушка и поцеловала меня в щеку. Я молча уткнулся в ее шелковистые волосы и тихо пробормотал:

— Спасибо тебе, что спасла меня...

Мы еще долго болтали не о чем, сидя уже в обнимку. Хина окончательно потеряла над собой контроль.

— Ну все-все, хватит с тебя. — забрал я стакан у девушки, которая явно не умела пить.

Она недовольно посмотрела на меня, но после лишь развела руки. Я снова попал в ее сладкий плен. Ее дыхание было прерывистым. Я поцеловал девушку в лоб, щеку. Мы снова обнялись, не желая разделяться не на секунду. Ее взгляд был туманным, словно она уже спала, но все еще крепко меня обнимала.

— Спать? — девушка лишь кивнула, но не изъявила никакого желания подниматься или отпускать меня. Смирившись с этой выходкой я помог девушке забраться ко мне на спину и понес в комнату, причем, она категорически отказалась спать в гостевой и раскинулась у меня на кровати. Она довольно потянулась и поманила меня рукой. Я прилег рядом и девушка обняв меня уснула, с удовлетворенной улыбкой на лице. Я любовался ее сонным лицом, которое в полумраке комнаты казалось особенно манящим.

— Спокойно ночи, любимая, — сказал я и уткнувшись в грудь девушки, под ее крепкие объятия уснул. Так и начался мой новый год, новая глава моей жизни.