Глава 1.0
Глава 1: Переведенная в неурочное время
[Примечание: Главный герой — Мидзуки, героиня — Мисаки. Я добавил это, потому что их имена похожи!]
Мидзуки приснился сон. Был безоблачный зимний день, но очень холодный. Мидзуки знал, что это не его воспоминание, а чьё-то чужое. Теперь он делил свои чувства с кем-то другим. Каким-то образом он понимал это.
И сейчас человек, чьё сознание он разделял, находился на грани жизни и смерти.
Сильное сердцебиение и боль в груди заставили его с трудом сесть, он даже не мог открыть глаза — веки болезненно сомкнулись, и он упал на опавшие листья, корчась.
И в этот момент...
— Эй! Ты в порядке?!
Голос прозвучал где-то извне, и он почувствовал, как его тело кто-то поддерживает.
Хозяин тела слегка приоткрыл глаза, и в поле зрения мелькнул неясный силуэт. Кто-то, видимо желая помочь, поднял его.
Хозяин тела тяжело дышал и изо всех сил сжимал протянутую ему руку.
Через общие чувства Мидзуки ощутил, как хозяин тела изо всех сил цепляется за эту руку. Мидзуки также осознал сильное желание этого человека выжить.
— Всё будет хорошо! Потерпи немного!
Снова послышался голос того, кто пришёл на помощь. Одновременно Мидзуки почувствовал, как его тело поднимают.
— Кто-нибудь, идите сюда скорее! Пожалуйста, помогите этому ребёнку!
В его помутневшем сознании слабо доносились крики о помощи. Затем тело, которое подняли, куда-то понесли.
«Ах, значит, хозяина этого тела, наверное, спасут».
Думая об этом, сознание Мидзуки поглотила глубокая тьма.
***
— Дзириририририри!
Пронзительный будильник зазвенел у него над ухом.
— М-м-м...
Мидзуки издал стон и медленно открыл отяжелевшие веки. Выключив будильник и зевнув, он глянул на часы. 6:30 утра. Обычное время пробуждения.
Приподняв веки, готовые сомкнуться в любой момент, Мидзуки открыл занавеску.
На улице светило солнце. День был таким ясным, будто только что прошёл дождь, солнце уже висело в небе, излучая жаркие лучи.
Хотя в дождь и не хочется выходить, солнце тоже очень угнетает. Когда по-настоящему начнётся лето, станет ещё жарче, и от одной этой мысли просто не вздохнуть.
«Как же спать хочется...»
Он просто умылся в ванной, чтобы взбодриться. Взяв полотенце, он мельком взглянул в зеркало и встретился взглядом с привычным отражением. Мидзуки чувствовал небольшую неловкость от собственной внешности.
Всё равно пялиться на собственное лицо было скучно, поэтому он поспешил на кухню.
— Дядя в следующий раз вернётся домой только в конце месяца, — пробормотал Мидзуки, взглянув на календарь на холодильнике.
Сейчас в этом доме жил один Мидзуки. Его дядя, владелец дома, из-за работы проводил за границей около полугода. Жаль, что такой хороший дом, доставшийся от покойных дедушки и бабушки Мидзуки, теперь пустовал.
В таких обстоятельствах Мидзуки сейчас чувствовал себя так, будто живёт один. Что касается домашних дел, то среди своих знакомых он был довольно самостоятельным.
«Завтрак... можно съесть что угодно».
Он достал из холодильника натто, йогурт и молоко. Добавил в миску рис, положил хорошо перемешанное натто — и завтрак готов. Поставив йогурт и молоко на ту же тарелку, он отнёс всё в гостиную.
Позавтракав, Мидзуки почистил зубы в ванной и аккуратно пригладил растрёпанные волосы щёткой. Надел форму, взял школьную сумку и вышел за дверь.
В тот же миг тело мгновенно покрылось потом.
Энергичное солнце утомляло. Мидзуки побрёл к станции по дороге под палящим солнцем.
Мидзуки, вышедший из дома в обычное время, спокойно прибыл в класс до звонка на подготовку. Поскольку у него не было друзей-мальчишек, с которыми можно было бы поболтать, он достал из сумки книгу и убил время за чтением.
Прочитав около двадцати страниц, когда прозвенел звонок на урок, в класс вошёл классный руководитель.
Убедившись, что все сидят на своих местах, классный руководитель громко прочистил горло.
— Так-с... Хоть я и говорил об этом вчера на классном часе, но начиная с сегодняшнего дня в нашем классе появится новый ученик — переведённый из другой школы.
Слова классного руководителя вызвали шум в классе, отовсюду послышались голоса: «Что за ребёнок?», «Мальчик? Девочка?».
Перевод в июле, на втором году старшей школы, был довольно неурочным. Наверное, у ученика особые обстоятельства.
Под шум одноклассников Мидзуки размышлял об этом.
— Ну, не буду затягивать. Давайте познакомлю её со всеми. ...Можешь заходить.
— Да.
По знаку классного руководителя в класс вошла ученица.
Она была стройной, с волосами до плеч. Юбка формы не подвернута, выглядела очень аккуратно.
Ребёнок, производящий спокойное впечатление. Таково было первое впечатление Мидзуки о новенькой.
— Какая милая. Очень красивая.
— Она миловидного типажа. Поговорить с ней потом?
Парни рядом с Мидзуки тут же начали обсуждать внешность новенькой. Однако с самого начала это никак не касалось Мидзуки.
В этот момент он встретился взглядом с новенькой, которая оглядывала класс.
В тот миг она мягко улыбнулась. Её улыбка почему-то казалась дружелюбной.
«...Нет, погоди. То, что она улыбнётся при встрече взглядами, было просто моей иллюзией. Так только показалось».
То, что она смотрела на Мидзуки и улыбалась, было просто немыслимо. Возможно, Мидзуки просто пересмотрел манги и аниме. Слишком уж заманчивая мысль.
Однако по сравнению с её улыбкой, сама внешность этой новенькой казалась знакомой.
— Приятно познакомиться, я Фудзиэда Мисаки. Хотя время перевода немного неудачное, буду рада вашей поддержке.
Мидзуки почувствовал лёгкое странное ощущение. Испытывая дежавю, он выслушал, как новенькая закончила представление.
По указанию классного руководителя Мисаки направилась к приготовленному для неё месту. Это было самое последнее место у окна на стороне коридора. Как только она села, соседка-девушка тут же заговорила с ней.
Мидзуки издалека наблюдал за ней и не мог не думать.
«На мгновение я подумал о каких-то странных вещах и забеспокоился. Мидзуки совсем не общался с девушками с тех пор, как поступил в среднюю школу. И вряд ли после этого представится шанс сблизиться».
Однако Мидзуки не заметил одного.
Мисаки молча смотрела на него, думая, что у неё больше не будет с ним ничего общего.
***
В классе прозвенел мелодичный звонок.
После окончания классного часа Мидзуки вздохнул: «Фу-у-х...». На следующей неделе выпускные экзамены, поэтому на уроках нельзя расслабляться.
— Эй, Акияма-сан, я передам вам журнал дежурств завтра.
— ...А, да. Спасибо.
Он взял дневник дежурств у девушки, чей номер в списке шёл перед ним, и неуверенно поставил на свою парту. Хоть она и долго терпела, Мидзуки так испугался, когда к нему внезапно обратилась девушка, что чуть не рухнул на пол. ...Даже ему самому стало неловко.
В конце концов, Мидзуки тихо покинул класс, пока одноклассники болтали, собираясь домой.
Однако Мидзуки ушёл один из толпы, устремлявшейся ко входу.
— Прошу прощения. Я хочу взять ключ от библиотеки.
Войдя в учительскую, поздоровавшись с учителем рядом, он взял ключ и вписал своё имя в графу «Библиотека» на доске.
Это была рутина, поэтому Мидзуки привык к таким действиям.
Мидзуки, получив ключ, пошёл по другому коридору, нежели пришёл. Перед ним была библиотека. Однако вместо того, чтобы войти в саму библиотеку, он свернул за угол и остановился перед комнатой в дальнем конце.
В отличие от библиотеки, где стало шумно из-за учеников, снующих туда-сюда и готовящихся к экзаменам, здесь людей было мало. Стоило лишь свернуть за угол, и оказываешься в двух совершенно разных мирах.
Открыл дверь ключом, вошёл, включил свет. И как только переступил порог, пыльный воздух неприятно ударил в нос.
В этой комнате, освещённой светом, в узком пространстве выстроились стеллажи, на которых стояло множество книг.
Это было хранилище для книг, которым не нашлось места в основной библиотеке. Поэтому комната была забита старыми книгами, которые никто не будет читать...
Из-за этого никто, кроме Мидзуки, сюда не заходил.
Прошёл между стеллажами вглубь комнаты. И там, в конце стеллажей, в углу комнаты, стоял стол на четверых и стулья.
Кстати, рядом со столом стояла книжная тележка, полная книг.
Положил вещи на стул, подключил к столу ноутбук и принтер.
— Продолжим то, что делали вчера.
Расслабив плечи, он взял несколько книг с тележки и сложил их рядом с ноутбуком.
Итак, что же делал Мидзуки в этом книгохранилище, куда никто не заглядывал и которое существовало лишь номинально?
Ответ — он выполнял фоновую работу для библиотеки.
Подготовка только что приобретённых книг к обычной выдаче. Ремонтные работы, такие как починка повреждённых книг и переклейка ярлыков. Помимо прочего, почти всё это делал сам Мидзуки.
Мидзуки начал выполнять фоновую работу ровно год назад. Началось всё с того, что он просто хотел помочь библиотекарю.
Поскольку в старшей школе не было штатного школьного библиотекаря, библиотеку полностью курировал учитель. Однако напряжённый график преподавания и консультаций для кружков означал, что у учителя действительно не было свободного времени, поэтому естественно, что на дела библиотеки времени уходило мало, и даже учителю было сложно заносить в каталог вновь приобретённые книги.
Учитель работал в библиотеке с усталым лицом, и Мидзуки, как член библиотечного комитета, не мог просто молча смотреть на это.
— Учитель, я должен внести новую книгу в систему через компьютер, а потом наклеить штрих-код, верно? Пожалуйста, объясните, как это делать. В таком случае я тоже могу вам помочь.
Так Мидзуки предложил взять на себя работу по внесению книг.
Мидзуки намеревался облегчить бремя учителя своей помощью.
Однако вклад Мидзуки в библиотеку и библиотечный комитет на этом не закончился.
Раз уж он начал делать за учителя работу по внесению книг, то даже в те дни, когда ему не нужно было дежурить у стойки библиотеки, он проводил в библиотеке много времени.
И такое погружение в библиотеку сделало Мидзуки более осознанным в одном.
Он сам был таким, но поскольку в библиотеку всегда приходило много учеников, дежурным членам библиотечного комитета всегда было очень хлопотно. Приём у стойки библиотеки, сортировка книг по местам, а также работа по расстановке возвращённых книг обратно на полки тоже была чрезвычайно сложной. Таким образом, такие мелочи, как починка порванной книги, оставались недостижимыми, поэтому...
Мидзуки сказал так:
— Учитель, пожалуйста, научите меня, как ремонтировать порванные книги. И ещё, можно ли мне переклеить ярлыки на корешках у книг, где они отклеились?
Так Мидзуки также начал заниматься «недостижимой частью» работы.
Позже это переросло в систему, где один человек выполняет всю фоновую работу.
Конечно, Мидзуки не нужно было выполнять такой объём работы в одиночку. На самом деле, учитель-библиотекарь больше беспокоился о Мидзуки, чем был благодарен.
Но даже так Мидзуки, упорно продолжавший эту работу, на самом деле пытался практиковать «образ жизни, которым бы гордилась его покойная мать», в котором он поклялся два года назад.
На самом деле, Мидзуки не особенно любил книги, да и к библиотекам не питал особых чувств. Стать членом библиотечного комитета он вытянул по жребию. И всё же, когда он думал, что, возможно, сможет немного улучшить ситуацию, Мидзуки не мог сдаться, несмотря ни на что.
Более того, Мидзуки твёрдо верил в это. ...Однако быть слишком прямолинейным можно назвать и недостатком понимания.
Кстати, это пространство книгохранилища существовало потому, что Мидзуки хотел тихую и комфортную рабочую среду, и учитель предоставил её ему. Затем, поскольку Мидзуки выполнял эту фоновую работу каждый день, его дежурства у стойки библиотеки также сократили. Для Мидзуки, не слишком умеющего общаться с людьми, это была действительно очень большая забота.
Ладно, оставим рассуждения на потом. Включив компьютер, Мидзуки уже собирался ввести название первой книги, как...
— О-о. Так вот как выглядит школьная библиотека.
Мидзуки вздрогнул от неожиданного голоса. Он чуть не упал со стула.
В книгохранилище, куда никому не нужно заходить, откуда взялся голос, кроме его собственного? Однако, судя по услышанному голосу, это, казалось, был женский голос.
Мозг Мидзуки перегрузился, и он повернул голову в сторону стеллажа, откуда донёсся голос.
И там стояла новенькая, ставшая сегодня его одноклассницей, — Мисаки.
— О, привет! Ты ведь в том же классе, что и я, верно?
Кажется, заметив присутствие Мидзуки, Мисаки улыбнулась и заговорила с ним.
«Ты же только сегодня перевелась, неужели уже запомнила внешность всего класса?» Мидзуки, который не мог запомнить человеческие лица, глубоко восхищался необыкновенной памятью Мисаки.
— А? Ты работаешь? Я не помешала? Ммм...
— А-а... я Акияма Мидзуки. Э-э, я, я не работаю, так что вы не мешаете или что-то вроде того...
— Вот как, тогда всё в порядке.
Мидзуки ответил неуверенно, и улыбка вернулась на лицо Мисаки.
— Раз уж это первый день после перевода, я изучала школу, и меня заинтересовало это место, вот я и зашла. Комната неплохая, прямо как секретная база.
Не дожидаясь его вопросов, Мисаки, разглядывая книги на полке, объяснила сама.
С другой стороны, Мидзуки, который не разговаривал с девушками серьёзно уже много лет, совершенно не знал, как ответить. Он мог только согласиться: «О, точно».
Мисаки внезапно подошла и заглянула в экран ноутбука сбоку.
— Так что же ты делаешь в этой секретной базе, Мидзуки-сан?
— Вау!
Мисаки, глянув на экран, повернулась к Мидзуки с очень близкого расстояния. И вдруг назвала его по имени.
В ответ, когда Мисаки повернулась к нему, Мидзуки издал стон и отпрыгнул к стене.
И его быстрый прыжок и крик оставили Мисаки в ошеломлении.
— Ах... Нет, простите. Дело не в вас, я всегда так веду себя, когда разговариваю с девушками, не принимайте близко к сердцу.
— Ну, я ничего... А что? Мидзуки-сан, у вас гинофобия?
— Гинофобия? Ахаха. Нет. Я просто слишком долго был один и не знаю, как общаться с друзьями. С тех пор как поступил в старшую школу, у меня не было друзей, кроме одноклассников, которые обращались ко мне по какому-то делу! Кстати, меня назвали по имени одноклассником впервые с начальной школы!
— Почему ты способен говорить так легко и свободно только когда делаешь одинокие заявления? Мидзуки-сан, у тебя на самом деле очень богатый внутренний мир, верно?
Мисаки смотрела на Мидзуки взглядом, словно рассматривая какое-то невероятное существо.
Затем она устало вздохнула: «Ах».
— Так что ты здесь делаешь, Мидзуки-сан?
— Э-э... готовлю книги к обычной выдаче, делаю простой ремонт, всякое такое. Я выполняю фоновую работу в библиотеке.
— В таком месте, и всё делаешь сам?
— Кроме того, у меня почти каждый день есть дела, поэтому мне и предоставили это помещение.
— Делать такую работу каждый день в одиночку — разве это не издевательство? Не лучше ли делать это всем вместе!
Услышав ответ Мидзуки, Мисаки почему-то рассерженно нахмурила брови.
Чтобы избежать недопонимания, Мидзуки тут же покачал головой: «Это не так».
— Это не издевательство. Не потому, что меня заставляют делать эту работу, а потому что я делаю её сам. Причина, как я уже сказал, в том, что у меня много свободного времени.
— Так... значит, так? Но зачем тебе делать такое? Даже если сказать, что из-за свободного времени, делать это каждый день действительно тяжело.
— Примерно через час, если мне действительно нечего будет делать, я сразу пойду домой. В конце концов, разве недостаточно в качестве мотивации просто радоваться тому, что могу помочь другим людям?..
Мидзуки не притворялся, он просто говорил это честно. Это было выражением уверенности в том, что ему нужно делать.
Мисаки слегка удивилась, а затем тихо рассмеялась с оттенком понимания.
— Понятно... ты всё такой же, всё такой же «союзник справедливости».
— Всё такой же? Прости, о чём ты?
— Да так, ничего.
В ответ на её многозначительные слова Мидзуки переспросил, а Мисаки мягко поддразнила его.
— Кстати, я знаю, почему Мидзуки-сан прячется в таком месте.
— Твоя формулировка немного странная. Но неважно.
Недоразумение Мисаки сводило его с ума. Видя это, Мисаки сказала расслабленным и извиняющимся тоном: «Ахаха, прости».
— Эй, Мидзуки-сан. Эта книга на столе — та, с которой ты сейчас собираешься работать? Что ты с ней будешь делать?
— Это недавно купленная книга, так что нужно внести её в библиотечную систему и наклеить на неё штрих-код и ярлык на корешок.
С этими словами Мидзуки достал из книжной тележки книгу, над которой работал вчера, и протянул её Мисаки.
Мисаки взяла книгу и осмотрела её.
Штрих-код на обложке и ярлык с номером на корешке были аккуратно наклеены без перекосов.
То же самое касалось и других готовых книг на тележке. Мисаки взглянула на корзину с книгами и поняла, что ярлыки на корешках ни у одной книги не приклеены криво, и даже высота наклейки на корешке была точно одинаковой. Она взяла одну и посмотрела — штрих-код на обложке тоже был ровно на своём месте.
Мисаки вернула книгу в корзину и восхищённо вздохнула.
— Что ж, Мидзуки-сан, ты и правда удивительный. Обычно невозможно, чтобы кто-то один выполнял всю фоновую работу. И не только это, просто глядя на эти книги, можно понять, насколько серьёзно Мидзуки-сан подходит к работе.
— Ну... спасибо.
Мидзуки отвёл смущённый взгляд от похвалы Мисаки. Это был первый раз, когда его фоновую работу так положительно оценили, и ему стало очень неловко.
— Могу я тоже помочь с этой работой?
— ...Хах?
Мисаки упёрла руки в боки и сказала что-то странное, пока Мидзуки пребывал в замешательстве.
Столкнувшись с внезапным предложением Мисаки, Мидзуки издал тупой звук, даже не успев смутиться.
— Я тронута смелостью Мидзуки-сана и его добросовестным отношением к работе, поэтому я тоже хочу помочь Мидзуки-сану с его работой!
Мисаки смотрела ему в глаза, словно сделала отличное предложение.
И вот настала очередь Мидзуки смотреть на Мисаки, как на нечто невероятное.
— Э-э... я рад, что у вас есть такое желание, но я начал это делать просто потому, что мне нравится... Так что помощь не нужна. Да и выпускные экзамены скоро.
Мидзуки тихо ответил Мисаки, намекая: «Пожалуйста, уходите».
Честно говоря, Мидзуки изо всех сил хотел избежать совместного пребывания с девушками в книгохранилище. По его мнению, такое состояние было для него своего рода наказанием.
— Я помогаю тебе, потому что сама хочу. И я сказала, что выпускные экзамены скоро, разве у Мидзуки-сана не так же? Давайте сделаем это вместе, побыстрее закончим и потом будем учиться. Мидзуки-сан!
— Нет, нет, даже если делать вместе, может быть, и быстрее... Но, как бы то ни было, для вас, Фудзиэда-сан, это не очень...
— Не говори такой ерунды! Мне всё равно. Это не «не очень».
Сказав это, Мисаки схватила Мидзуки за руку и потянула его к столу.
С другой стороны, Мидзуки, которого девушка вдруг схватила за руку, был в смятении. Лучше сказать, что к тому моменту он уже был без сознания. Поэтому он был совершенно не в состоянии сопротивляться и в мгновение ока оказался посаженным на стул.
— Давай, Мидзуки-сан! Побыстрее приступай к работе!
Мисаки воспользовалась ситуацией и села напротив Мидзуки. Она смотрела на него с ожиданием.
Это, казалось, была проблема, которую коммуникативные навыки Мидзуки не могли решить. У него не было абсолютно никакой уверенности, что он сможет убедить её одними словами. Мидзуки также не осмеливался настойчиво отказывать другой стороне.
— ...Ах, ладно.
Мидзуки ответил со вздохом облегчения.
«В конце концов, Мисаки захотела помочь по прихоти, так что достаточно будет позволить ей поработать один день».
Так подумал Мидзуки, вытащил ноутбук и начал готовить работу, которую можно было бы поручить Мисаки.
— В таком случае я буду отвечать за внесение данных в систему. Фудзиэда-сан, вы будете отвечать за наклейку штрих-кода и ярлыка на корешок, сверяясь со списком книг.
Просто посмотреть список книг, подтвердить название, а затем наклеить ярлык на книгу. Наклеить в фиксированное место. В таком случае, даже если поручить это Мисаки, которая всё ещё новичок, ничего страшного не случится. Даже если ярлык будет приклеен немного криво, это не повлияет на выдачу книги. Если что, Мидзуки потом проверит во второй раз, и всё будет готово.
— Хорошо-о! Оставь это мне. Я наклею всё плотно.
Мидзуки подумал, что этот человек немного странный, но в то же время почувствовал, что ему отчасти нравится эта ситуация.
Возможно, иногда такие дни — не такая уж и плохая вещь.
Несмотря на ощущение, что его состояние немного неправильное, Мидзуки начал заниматься своим делом.
***
Наступил следующий день.
Хотя Мидзуки беспокоился, что Мисаки придёт поговорить с ним в классе, его опасения оказались напрасны.
— Я посмотрела дома вчерашнее видео с котиком, которое ты дала, Мисаки. Оно очень милое!
— Правда!? Если тебе понравилось... советую посмотреть и вот это!
Когда Мидзуки пришёл утром в школу, Мисаки уже весело болтала с девушками в классе. Хотя он и слышал, что межличностные отношения между девушками очень сложные, Мисаки, кажется, легко адаптируется, должно быть, она очень хорошо умеет располагать к себе людей. Это резко контрастировало с Мидзуки, который провёл в этом классе три месяца и ещё не нашёл никого, с кем можно было бы поговорить.
В этот день Мисаки не пришла в книгохранилище.
«Как и ожидалось, то, что случилось вчера, было лишь сиюминутным желанием Мисаки».
Смотря издалека на Мисаки, которая в мгновение ока стала «хорошей одноклассницей» в классе, Мидзуки так подумал. Она была не из его мира.
Для Мидзуки это было нормальным состоянием. А вчерашний день был просто необычным праздником, как фестиваль, и с сегодняшнего дня всё снова вернётся к одинокой повседневности.
Хоть он и чувствовал лёгкую грусть, Мидзуки, облегчённый тем, что вернётся к своей обычной жизни, настроился в позитивном и оптимистичном ключе.
Однако после уроков...
— За работу.
Мидзуки, как обычно, пошёл в книгохранилище, а у двери стояла Мисаки.
Мисаки помахала ему, словно ждала его прихода.
«...На мгновение растерялся».
— Раз Мидзуки-сана нет, я не могу войти в хранилище. Где вы берёте ключ от библиотеки? В учительской? В следующий раз расскажи мне, как взять ключ. Я буду брать его, когда приду первой.
Мисаки дружелюбно сказала ошеломлённому Мидзуки. Это чувство расстояния действительно было как у «хороших друзей». «Это та самая популярная девушка?»
Однако, к сожалению, Мидзуки находился на противоположной стороне популярности. Он не мог сократить дистанцию так, как это сделала Мисаки ранее, но всё же хотел сохранить дистанцию с Мисаки. Находиться рядом с другими людьми может высасывать энергию и вызывать стресс.
— Это... Фудзиэда-сан, почему вы здесь?
— Хм? А что, разве я вчера не говорила, что хочу «помочь тебе»?
На вопрос Мидзуки Мисаки ответила с выражением лица, говорящим: «О чём это ты?»
Мидзуки чуть не почувствовал головокружение, услышав нежеланный ответ. Тем не менее, он изо всех сил старался не упасть на месте и, словно цепляясь за последнюю надежду, снова спросил.
— Это... разве помощь, о которой вы говорили, не ограничивалась вчерашним днём?
— Как я могу сделать такую жестокую вещь! Раз я сказала, что помогу, то помогу до конца!
Мисаки показала стопроцентно дружелюбную улыбку и, сказав «давай работать вместе», похлопала Мидзуки по плечу. Он чуть не потерял сознание, как вчера, но на этот раз сдержался.
Если бы это был обычный парень, он, вероятно, был бы так счастлив, что с готовностью согласился бы на такое предложение.
Однако Мидзуки, привыкший к отчуждённости и социальной дистанции, чувствовал прямо противоположное. Каждый день в книгохранилище с девушкой и всё такое... У него действительно не было такой психологической устойчивости.
Мидзуки взвесил на весах свой надлом и чувство вины за отказ от добрых намерений Мисаки. Итак, хотя он чувствовал, что делает что-то действительно плохое, он решил попытаться сопротивляться в последний раз.
— Однако это работа библиотечного комитета... Действительно ли правильно просить Фудзиэда-сан помогать мне с этим...
— Я же вчера говорила, не надо так церемониться. И Мидзуки-сан, ты же сам по своей инициативе взялся за эту работу? Ты уже вышел за рамки «обычных обязанностей» члена библиотечного комитета.
— Нет, даже если так сказать...
— Я и Мидзуки-сан похожи. Я тоже почувствовала, что эта работа очень значима, поэтому пришла помочь тебе. Разве в этом что-то не так?
— Нет, ничего не так... Но...
— Ах... Может быть? Сказать, что находиться рядом с таким простолюдином, как я... просто мешает?
Мисаки опустила голову с печальным выражением. Казалось, она неправильно поняла причину столь упорного отказа Мидзуки.
И... из-за чувства вины он едва мог стоять на ногах.
Ему уже было горько отказывать Мисаки в её добрых намерениях. После её слов у него не хватило духу отказать.
Мидзуки вздохнул, словно сдаваясь.
— ...Нет, это не помеха. Дело в том, что у меня недостаточно опыта в этой работе, чтобы командовать Фудзиэда-сан.
— В таком случае, ладно...
— Как вы и сказали, Фудзиэда-сан, я сам взялся за эту работу. Итак, раз Фудзиэда-сан сказала, что хочет помочь, у меня нет права вас останавливать. Но эта работа очень скучная.
Сказав это, Мидзуки поклонился Мисаки.
Тогда Мисаки сказала: «Пожалуйста, будем заботиться друг о друге!» — и засмеялась.
Она казалась вполне счастливой, и это было хорошо. Что касается психического стресса от пребывания с Мисаки... Что ж, Мидзуки тайно поклялся в душе держать себя в руках и терпеть.
— Раз уж разговор почти закончен, давай приступим к работе! Мидзуки-сан, включай компьютер!
— На самом деле, не нужно так нервничать. Эта работа довольно расслабляющая.
— Мисаки — нормально! Слишком формально называть по фамилии. Кстати, не нужно говорить вежливо. Я хочу, чтобы ты говорил просто.
— Хм, называть по имени? Это немного слишком сложно... Как бы сказать, у меня... словно какой-то защитный инстинкт, как бы это выразиться... Прости, я постараюсь изо всех сил, но пока...
Столкнувшись с более напористой Мисаки, сокращающей дистанцию, Мидзуки мог только бессвязно отвечать.
Насколько он сможет контролировать своё эмоциональное состояние? Наступит ли действительно день, когда он назовёт её по имени?
Мидзуки с беспокойством смотрел в будущее и открыл дверь книгохранилища.
***
«Я буду с тобой до конца!» — эта фраза, казалось, была серьёзной, и Мисаки действительно приходила в книгохранилище почти каждый день, кроме тех случаев, когда у неё была договорённость с друзьями.
Если Мисаки не здоровалась первой и не говорила, что не сможет пойти в книгохранилище, они не болтали в классе, а после уроков вместе работали в хранилище. Хотя это и не было похоже на тайные свидания, всё равно ощущалось как двойная жизнь.
И, к счастью, психологические способности Мидзуки не достигли предела, но постепенно он привыкал к среде, где была Мисаки, день за днём. Человеческая адаптация всё же довольно надёжна.
Как раз когда Мидзуки ощущал всё это, он понял, что выпускные экзамены тоже закончились, и в мгновение ока наступила церемония прощания с этим семестром.
— Завтра летние каникулы. Эй, Мидзуки-сан, ты собираешься продолжать фоновую работу во время каникул?
Спросила Мисаки, собирая книги, нуждающиеся в ремонте, из библиотеки. Склеить разорванные страницы разведённым клеем.
Прошло около трёх недель с тех пор, как Мисаки начала помогать Мидзуки с фоновой работой. Она освоила все виды работы одним махом. Стала по-настоящему надёжным партнёром.
Мидзуки тоже склеивал разорванную страницу жидким клеем и, возвращая книгу, ответил.
— Ну, так я и планировал. Для меня, кроме учёбы, летом особо нечем заняться. Библиотека открыта два дня в неделю, так что в эти дни я буду делать какую-то работу.
— А-а. Тогда я тоже буду с тобой. А в какое время?
— Не нужно себя заставлять. В конце концов, это редкие летние каникулы. Лучше выходи с друзьями и развлекайся от души.
— Мидзуки-сан, опять ты за своё. Это же. Провести летние каникулы с девушкой должно быть первым достижением в твоей жизни, Мидзуки-сан. И для тебя тоже будет выбор — быть честным и счастливым, хорошо?
— Я не отрицаю, что это действительно достижение, но когда говоришь такое в лицо, аж передёргивает. А как насчёт тебя, Мисаки-сан, которая несёт такую ерунду?
— Ахаха. Секрет?
Однако в манере обращения в конце концов Мидзуки сдался под напором Мисаки-сан... Хотя уровень коммуникативных навыков с людьми вырос до 2 по мере взросления, он всё равно не мог сравниться с Мисаки, у которой он был почти 50. Кстати, от обращения на «-сан» он никак не мог отказаться, так что сама Мисаки уступила. В конце концов, когда начнутся летние каникулы, ремонт книг будет закончен, и фоновая работа тоже будет выполнена.
***
Уроков во второй половине дня не было, и сегодня дел было немного, так что он думал закончить до обеда, но, поскольку они делали это, разговаривая, это заняло больше времени, чем ожидалось.
Собрав книги и компьютер со стола, двое наконец-то сели позавтракать.
Мидзуки ел онигири и овощные булочки, купленные у комиссионера. Мисаки ела небольшой обед-бэнто, который приготовила сама.
С тех пор как поступил в старшую школу, у Мидзуки почти не было возможности поесть с другими людьми, и для него завтрак с Мисаки был очень дружеским и до некоторой степени довольно приятным.
«Если подумать, можно сказать, что время, подобное этому, очень ценно, и, возможно, следует быть более благодарным».
Мидзуки смотрел на Мисаки, которая ела свой бэнто, думая об этом, и невольно поймал её взгляд, когда она подняла голову. Тёмно-карие глаза Мисаки отражали шаткую фигуру Мидзуки.
— Прости, я уставился на тебя, пока ты ела.
Мидзуки подумал, что доставил другому дискомфорт, и тут же извинился.
— Всё в порядке. В конце концов, мы сидим лицом к лицу, так что не о чем беспокоиться. Если бы я не хотела, чтобы на меня смотрели, я бы не села напротив тебя. — Что ж, я не хочу, чтобы ты смотрел прямо на меня, вот и всё.
Мисаки ответила небрежно. И, настаивая, она, казалось, немного удивилась чрезмерной осторожности Мидзуки.
— По сравнению с этим, Мидзуки-сан, это редкий завтрак, давай поговорим о чём-нибудь интересном.
— ...Звучит просто, но твои требования слишком трудны. Это слишком расплывчато.
— Ладно, не принимай близко к сердцу. Например, есть ли что-нибудь интересное или крутое в работе библиотечного комитета?
— Подумаю...
Столкнувшись с несколько более конкретной просьбой Мисаки, Мидзуки скрестил руки и напряжённо задумался.
Просидев в такой позе около десяти секунд, Мидзуки наконец нашёл тему, соответствующую просьбе Мисаки, и поднял голову.
— Это то, что мне ранее рассказывал учитель-библиотекарь.
— О! Похоже, тема будет очень глубокой.
— Мисаки-сан, вы знали? Тараканы на самом деле едят книги. Так что в библиотеке водятся тараканы. Недавно одна девочка нашла тело таракана и закричала...
— ...Мидзуки-сан, хоть я и рада, что ты ломаешь голову над темой, но говорить об этом во время еды слишком неуместно. Мог бы сделать это более тонко... неужели нет ничего лучше?
— ...Не так. Хуже... значит, так...
Глядя на Мидзуки, который спокойно испортил атмосферу своим ожидающим выражением лица, Мисаки вздохнула.
А Мидзуки, которому сказали: «Нет ничего хуже этого», был огорчён и очень разочарован. Раз уж он затронул эту тему после долгих раздумий, оценка Мисаки тоже была довольно душераздирающей.
В этот момент Мисаки внезапно прикрыла рот рукой, и её плечи слегка задрожали. Потерянный вид Мидзуки, казалось, был в её власти. Хотя она старалась сдерживаться, он всё равно мог легко заметить, что она улыбается.
— Немного перебор — смеяться вслух, не так ли?
— Прости... прости... Но Мидзуки-сан такой милый...
— ...
Мидзуки, над которым не только подшутили, но ещё и назвали «милым», перешёл от мрачного к ошеломлённому. Он был пуст, словно у него забрали душу.
Мисаки посмеялась некоторое время. Наконец избавившись от улыбки, они снова встретились взглядами.
— Прости, Мидзуки-сан. Всё в порядке.
— Прости, Мисаки-сан, я действительно в недоумении.
— Редкий экземпляр. Мидзуки-сан, который только что был вялым, мил, как чихуахуа, которого отругали.
— Сейчас я не выдержу, потому что ты так гоняешься за мной и бьёшь. Можешь отпустить меня?
Увидев, что Мисаки выглядит посвежевшей, Мидзуки ответил с мрачным выражением лица. Его глаза полностью лишились выражения. Его не только высмеяли, но и отнеслись к нему как к редкому экзотическому зверю.
— Но мне очень нравится Мидзуки-сан, который действительно хорошо умеет выражать свои чувства.
— ...Эх?
Мидзуки издал плоский звук и перевёл взгляд на Мисаки.
— В конце концов, Мидзуки-сан, когда ты только начинал, ты всегда был настороже со мной, либо с каменным лицом, либо постоянно боялся меня. Прямо как кот. Но теперь ты можешь хорошо передавать мне свои чувства. Как друг, я очень счастлива.
— Я... правда?
— Да. Так что, Мидзуки-сан, с этого момента тебе нужно больше смеяться!
— ...Хотя я лишь смутно чувствую, Мисаки-сан, тебе следует уделять больше внимания собственным словам и предложениям.
Если бы не последнее предложение, Мидзуки был бы действительно тронут...
Мидзуки с полуприкрытыми глазами посмотрел на Мисаки, которая в итоге всё испортила.
Однако ирония Мисаки в адрес Мидзуки была просто «не воспринимай близко к сердцу», и отмахнуться от неё было проще простого.
Видя беспечное отношение Мисаки, Мидзуки почувствовал, что его гнев был глупым, и рассмеялся вместе с ней.
— Это ты так говоришь, но когда я стал другом Мисаки-сан?
— Я всегда так думала... Мидзуки-сан, разве это тебя смущает?
Переспросила Мисаки неуверенно.
— Нет, я довольно счастлив. В конце концов, это первый раз с начальной школы, когда у меня появился друг.
— Не говори так легко о таких печальных вещах. Трудно ответить тебе...
— Кстати, мои друзья тех времён сейчас полностью отрезаны, так что Мисаки-сан — мой единственный друг в настоящем.
— Нет, нет, нет, это не то, о чём можно сказать «кстати». Слишком тяжело!
Слишком грустные саморазоблачения Мидзуки подряд заставили Мисаки простонать.
Сам Мидзуки не чувствовал себя одиноким в одиночестве, но было удачей, что Мисаки могла стесняться. В конце концов, раз она так долго его донимала, небольшая месть, вероятно, не будет наказана. Потому что — они «друзья».
— В таком случае, работа закончена, так что сегодня уже почти время возвращаться.
— Ах, уже три часа. ...Ладно, пойдём домой.
Мидзуки попрощался с Мисаки, положил мусор в пакет и салфетки, которые приготовил заранее, чтобы вытереть стол. На всякий случай, если какие-то остатки еды на столе вызовут плесень на книгах.
Мисаки тоже ответила и начала упаковывать свой ланч-бокс. Затем она вынула из сумки по одной таблетнице, положила обычные таблетки в рот и проглотила их водой. Раз ланч-бокс был таким маленьким, таблетки, наверное, были какими-то пищевыми добавками или что-то вроде того.
В этот момент.
— Ах, всё кончено!
Мидзуки с недоверием уставился на Мисаки, которая громко сказала, словно что-то испортила.
Столкнувшись с таким Мидзуки, Мисаки виновато сложила руки на груди и продолжила.
— Прости, Мидзуки-сан. Ты будешь свободен позже?
— Эй, с тобой всё в порядке... Что случилось?
— На самом деле, есть кое-что, о чём я хочу попросить Мидзуки-сана как своего «друга»...
Помочь...? Помочь как «другу»? Что случилось...? Ах! Может быть, она хочет занять денег?!
Она продолжила.
***
Мидзуки приснился сон.
То место, вероятно, было кабинетом в какой-то больнице. Перед ним был мужчина в белом халате, похожий на врача.
Место не запомнилось. Сцена без воспоминаний. Как и в прошлый раз, это был сон из чьих-то воспоминаний.
Врач посмотрел на документы в руке и начал говорить в его сторону.
Однако его голос был неразборчив, словно его слушали через дверь, поэтому нельзя было расслышать чётко.
Мидзуки знал причину. Хозяин этого тела отказывался слушать слова врача.
Но...
— Год, если повезёт. В лучшем случае ты можешь не дожить до двадцати...
Эту фразу он услышал чётко.
В то же время поле зрения начало опускаться вниз. Хозяин тела опустил голову. Мидзуки почти почувствовал сильную ауру от этого незнакомца, которого никогда не встречал.
Затем, разделяя чувство заточения в бездонном болоте, сознание Мидзуки погрузилось в глубокую тьму...
***
Суббота.
Спустя несколько дней. Утром Мидзуки приехал в центр города и растерянно стоял под башней с часами на площади перед вокзалом. Поскольку был выходной, на нём была футболка, клетчатая верхняя одежда, серые шорты и кроссовки. Хоть он и не был низким, но, вероятно, из-за детского лица, если не знать, можно было принять за ученика средней школы.
Оглядевшись, он увидел, что кроме него было много людей, ожидающих других. Мидзуки никогда не думал, что однажды окажется среди них.
Итак, почему Мидзуки стоял в таком классическом месте встречи? Конечно, для этого была причина.
Мысли Мидзуки пронеслись через сцену того дня. Причина, по которой он стоял здесь, была в словах, которые сказала Мисаки:
— Это занять денег!? Нет! Я просто хочу, чтобы ты сходил со мной в кино!
— А, что такое, ты просишь меня пойти в кино... Погоди, кино? Мы пойдём посмотреть?
Это была просьба Мисаки в тот день. Она хотела, чтобы Мидзуки пошёл с ней в кино.
Для Мидзуки, который мысленно подготовился, возникло ощущение, что корзина пуста. Но в то же время, когда он почувствовал облегчение, у Мидзуки также возник вопрос.
— Если хочешь посмотреть фильм, не обязательно звать меня. Не лучше ли пойти с парнем? У Мисаки-сан, наверное, много друзей в классе.
— Мидзуки-сан, это... Люди не хотят идти со мной... Более того, мне нужно немного храбрости, чтобы пойти одной...
— Никто не хочет идти с тобой, и ты боишься идти самой... Что ты хочешь посмотреть? Какой фильм?
— Это обычный фильм! Обычный фильм без возрастных ограничений! С другой стороны, это Мидзуки-сан сам сказал «хочу посмотреть».
Столкнувшись с дрожащим вопросом Мидзуки, Мисаки, казалось, подумала, что он неправильно понял, и продолжила объяснять. Затем она воспользовалась ситуацией и упомянула название фильма, который хотела посмотреть.
Конечно, трейлер к фильму, даже тот, что показывали по телевизору, был последним научно-фантастическим блокбастером, а не чем-то сомнительным. Мидзуки также почувствовал некоторое облегчение по этому поводу.
Кстати, если не смотреть предыдущую часть, то не понять сюжет этого фильма, так что почти все фанаты — мужчины.
— Ну, фильм, скорее всего, отвергнут девушками, которые никогда не видели ту же серию. В глазах мужчин это просто коллекция романтики... Например, в предыдущей работе...
— Это правда. Все сказали, что не заинтересованы. Ну, если бы не рекомендация Мидзуки-сана, я бы даже не заинтересовалась просмотром этой серии фильмов. Чувствуешь себя немного страшно...
Мисаки перебила речь Мидзуки и тяжело вздохнула.
Кстати, как и сказала Мисаки, Мидзуки был большим фанатом серии фильмов, и эта новая работа тоже выходила в прокат.
И Мидзуки не любил толпы, поэтому планировал посмотреть её примерно через месяц после выхода. И месяц как раз истекал сейчас.
Поэтому у Мидзуки абсолютно не было возражений против содержания этого приглашения. Однако единственная проблема... в том, что приглашающей была Мисаки.
— Мидзуки-сан, что такое? Я вижу твоё нежелание.
— Нет, я просто думал, не будет ли немного странно, если Мисаки-сан и я будем встречаться вне школы...
— Нехорошо. ...Ах! Может быть, Мидзуки-сан беспокоится, что его увидят одноклассники или что-то в этом роде? Или боишься, что другие будут смеяться? Хм-м — это действительно немного неловко. Ахаха.
Мисаки покраснела и засмеялась.
Однако Мидзуки покачал головой: «Нет, не так»:
— Если я буду с Мисаки-сан, не подумают ли другие, что ты «бедный школьник, которого шантажируют»... или что-то вроде «я заплатил тебе, чтобы ты пошёл со мной на свидание»...
— ...Прости, Мидзуки-сан. Даже я не смогла сдержать то, что сказала ранее.
Выражение лица Мисаки мгновенно помрачнело, всё её тело покрылось тучами. Дрожа, она надула щёки и посмотрела на Мидзуки. Казалось, она была очень зла на то, что с ней обращались как со злым наёмником.
— Прости, я пошутил.
Даже Мидзуки, который не умел чувствовать атмосферу, осознал свою опасность, и он тут же опустил голову и извинился. Что же касается того, что он на самом деле думал в сердце, это был секрет Мидзуки.
Услышав извинения Мидзуки, Мисаки временно отвела взгляд.
— Что ж, на этот раз я тебя прощаю. И ты можешь расслабиться. Для такого человека, как Мидзуки-сан, что бы ты ни делал и с кем бы ты это ни делал, никому нет дела.
— Мне действительно жаль, пожалуйста, прости меня.
Увидев, что Мидзуки снова извиняется, Мисаки сказала: «Я больше не злюсь» — и отвернулась.
— По сравнению с этим, давай договоримся о том, о чём договорились! Пойдём в кино в эту субботу. Если фильм начинается в это время... мм! Тогда в 10:30 утра, жди под башней с часами на площади перед вокзалом.
— А, ты уже всё решила...
Мисаки проверила сайт кинотеатра на телефоне и быстро составила график.
Словно не оставляя права вето, Мидзуки капитулировал.
***
Выше приведён разговор Мидзуки и Мисаки, когда они возвращались в день выпускной церемонии. Как раз когда Мидзуки думал про себя:
«Оказывается, неожиданные вещи в мире могут случаться так легко».
— Мидзуки-сан, ты пришёл так рано.
Послышался голос сзади, Мидзуки обернулся на звук. И, как и ожидалось, там стояла Мисаки.
Белая майка без рукавов и светло-голубая короткая юбка были очень освежающим нарядом в сильную жару. Причёска также была тщательно заплетена в косу, и выглядела она более зрелой, чем в школьной форме.
Столкнувшись с Мисаки, которая казалась совершенно иной, чем раньше, Мидзуки не мог не почувствовать лёгкое волнение. И только сейчас он наконец осознал, что встречается с «девушкой».
— Я тебя пригласила, а заставила ждать.
— Нет, всё в порядке. Время встречи — 10:30, ты не опоздала.
Успокаивая сердцебиение, Мидзуки посмотрел на башню с часами позади Мисаки. Стрелки указывали на 10:25. Так что извиняться не нужно.
— Кроме того, я ждал не так долго. Всего минут десять.
— Сейчас не следовало говорить, как долго ты ждал. Это действительно похоже на Мидзуки-сана. В такое время, даже если это ложь, просто скажи «я только что пришёл».
— Хотя я часто слышу такие фразы, кто-нибудь на самом деле так говорит?
— Кто знает? По крайней мере, я никогда не слышала.
Столкнувшись с простым вопросом Мидзуки, Мисаки улыбнулась и покачала головой.
Тут же она посмотрела на Мидзуки с несколько озорным видом.
— Даже если ты так говоришь, ты ждал здесь за пятнадцать минут до назначенного времени... Мидзуки-сан, ты ждал этого дня?
— Конечно, я ждал! Я же говорил, я смотрел всю серию фильмов в кинотеатрах. На новую работу в этот раз я уже с нетерпением ждал, когда вышел трейлер!
— ...Ну, но не это я хотела спросить. Я была так глупа, что задала Мидзуки-сану такой вопрос.
Мидзуки честно и взволнованно ответил на вопрос, ждал ли он этого. Но его сознание действительно улетело в фильм.
В ответ Мисаки могла только пробормотать: «Этот мужчина действительно...» — и вздохнуть.
— Ладно. Хотя ещё немного рано, пойдём в кинотеатр сначала. Если мы не достанем билеты, будет плохо.
— Да. В конце концов, редко тратишь много денег, чтобы пойти посмотреть, по крайней мере, лучше иметь хорошее место. Пойдём, Мисаки-сан!
Мидзуки весело ответил слегка подавленной Мисаки.
Они ушли в толпе в совершенно разных обстоятельствах, как по настроению, так и по другим аспектам.
***
Примерно через три с половиной часа после встречи перед вокзалом.
— Да-а-а — так приятно! Мне очень понравилось смотреть фильм, но это утомительно.
— Да. Но это приятная усталость.
Мидзуки добавил сироп и молоко в охлаждённый кофе и отхлебнул. Из-за концентрации на просмотре фильма почти два часа холодный кофе проник в горячее тело.
После того, как он выпил кофе, осталось чувство отстранённости после наслаждения идеальным фильмом. Абсолютно потрясающе.
Мисаки тоже села на сиденье напротив, попивая молочный кофе, и облегчённо вздохнула. В этот момент Мисаки внезапно наклонилась к Мидзуки.
— Мидзуки-сан, спасибо, что пригласил меня в кино раньше.
— Эх? А, всё в порядке, не беспокойся об этом. Потому что я тоже получил достаточно карманных денег.
Мидзуки временно поставил кофе на стол и покачал головой.
Действительно, как сказала Мисаки, Мидзуки заплатил за билет в кино.
Но деньги на самом деле не были карманными деньгами или сбережениями Мидзуки.
— На самом деле, прошлой ночью я рассказал своему дяде, который иногда приходит домой, о походе в кино с Мисаки-сан. Тогда он сказал: «Это мужское хобби» — и дал мне 10 000 иен... Так что я просто последовал желанию дяди. Если хочешь поблагодарить дядю, лучше пойти и поблагодарить его самого.
— Ахаха. Даже такую вещь говоришь, ничего не скрывая. Это действительно стиль Мидзуки-сана. Хорошо. Ты должен был сказать, что не любишь быть крутым, или ты был достаточно честен, чтобы быть немного прямолинейным. Тогда не забудь сказать «спасибо» своему дяде от меня.
— Понял. Скажу ему сегодня вечером.
Видя, как Мисаки счастливо улыбается, Мидзуки также часто кивал в ответ.
— Было шоком увидеть это в кинотеатре. Хотя я не была в кино много лет, возможно, на этот раз это было кстати.
— Мисаки-сан, ты тоже так думаешь? Кстати. Лично мне очень понравились сцены битв между космическими флотами, а как тебе, Мисаки-сан?
— Хм! Это очень сильно. Звук такой пищащий.
— Верно! В этой серии эти битвы флотов — одна из изюминок. Я думаю, что эта битва флотов — лучшая во всей серии! И эта новая работа, не только сюжет хорошо написан, актёрская игра уже на месте, и технология картинки тоже хороша! Не только не уступает старым работам прошлого, но и продвигает CG и другие технологии на ортодоксальные позиции! В моём сердце это, несомненно, лучший фильм за последние годы. Ожидание его выхода того стоило.
Интересно, помнит ли она шокирующую сцену битвы, которая происходила на большом экране кинотеатра, сказал Мидзуки с пылающим взглядом и очень восторженным тоном. Вид, который действительно был в состоянии транса.
Мисаки была так напугана Мидзуки, что слегка откинулась назад со звуком «О-о...». Затем, неохотно справляясь с этим, она также села на пушку Мидзуки после этого.
Однако терпение имеет предел.
— М-Мидзуки-сан, успокойся сначала!
Мисаки прервала Мидзуки и сделала успокаивающий жест.
Мидзуки, которого внезапно прервали во время речи, выглядел сбитым с толку.
Однако Мидзуки тут же пересмотрел то, что произошло за последние несколько минут, и, подумав о значении действий Мисаки, открыл рот от удивления.
— Прости, я вышел из-под контроля. Я всегда очень громко разговариваю сам с собой.... Если продолжать говорить, как я, должно быть, очень утомительно. Мне действительно жаль.
Мидзуки глубоко поклонился и извинился, после чего последовали слова размышления.
Не обращая внимания на Мисаки, он продолжал говорить свои слова, как хотел. Полностью ставя себя на первое место, он не учёл чувства Мисаки. В результате Мисаки почувствовала недовольство. Мидзуки всем сердцем извинился перед Мисаки за свою грубость.
— Ах, нет... Это правда, что я немного напугана пулемётом Мидзуки-сана, но тебе не нужно всё время извиняться. Обмен чувствами после просмотра фильма тоже действительно интересен. — Но, потому что я тоже хочу кое-что сказать тебе, Мидзуки-сан, я была бы счастлива, если бы ты мог немного успокоиться...
Мисаки сказала так, словно беспокоилась о Мидзуки, который действительно был подавлен.
В ответ Мидзуки поднял опущенный взгляд и посмотрел на Мисаки со странным выражением.
— Что ты хочешь мне сказать? Что это?
— Это очень серьёзно, очень важно... Сегодня я пригласила тебя посмотреть фильм, и половина цели — поговорить с тобой об этом.
Мисаки подтолкнула слегка смущённого Мидзуки, произнеся речь, похожую на вступительное слово.
Судя по выражению лица Мисаки, лучше сказать, что просмотр фильма был просто совпадением, а это была настоящая проблема.
Хотя это была не ложь, что она хотела пойти в кино, но она просто чувствовала, что использует это как предлог, так что её смущение, вероятно, было из-за этого.
Итак, что же за важную вещь хочет сказать Мисаки? И это настолько важно, что Мидзуки нужно было пригласить вне школы, чтобы сказать...
Мидзуки ломал голову в поисках ответа.
— Ах, может быть, это фоновая работа? Например, ты не можешь больше помогать мне...
— Нет. Я буду продолжать помогать тебе в будущем. То, что я хочу сказать, не имеет ничего общего со школой. Мидзуки, это более личное дело.
Мисаки тут же дала отрицательный ответ на догадку Мидзуки. Хотя казалось, что Мидзуки мог придумать так много вещей, это не казалось правильным.
Кстати, тот факт, что Мисаки не исчезнет и он почувствовал лёгкое облегчение, был секретом, известным только Мидзуки.
Но, оставив это в стороне, если моя догадка неверна, то я действительно не знаю, что Мисаки на самом деле хочет сказать.
Это не имеет ничего общего со школой, это личное дело... И всё ещё серьёзная, важная вещь...
Мидзуки ещё раз вспомнил пароль, данный Мисаки. Затем он подумал об этом около минуты. В этот момент в его голове появилась странная причина.
«...Погоди? Говорят, это единственное? То, что называется «признанием», которое часто появляется в романах. Неужели он наконец встретит легендарный «персиковый период»?»
Однако Мидзуки тут же отверг своё рассуждение: «Как ни крути, это невозможно».
Это не вопрос гордости. За шестнадцать с половиной лет своей жизни Мидзуки никогда не нравился девушкам. Другими словами, прежде чем понравиться, его никогда не замечали.
Кто-нибудь утверждает, что это так? Ха-ха-ха, какая же это шутка.
...Не так, но. Мидзуки также очень беспокоился о хитром отношении Мисаки. Будет ли шанс, потому что он ошибся...
— Ах, позвольте мне сказать заранее, это не «пожалуйста, встречайся со мной» или что-то вроде любовного признания.
Мисаки одним ударом перерезала жёлтую нить мечты Мидзуки. Аккуратно и чисто, без места для объяснений.
Слабая надежда Мидзуки была раздавлена, и он обмяк в отчаянии.
— Но. Я сделала это не совсем правильно, но это не так уж далеко. Я не хочу, чтобы ты был моим возлюбленным, но я хочу, чтобы ты был другим существом для меня.
— Другим существом...?
Мидзуки был сбит с толку словами Мисаки.
Мидзуки и Мисаки сейчас были партнёрами как одноклассники, работающие в фоне, и друзьями, как говорила Мисаки. Поэтому, кроме возлюбленных, какие отношения она хочет построить? Мидзуки не мог догадаться, о чём думает Мисаки.
— Извини. Что ты думаешь, Мисаки-сан, я действительно не знаю. Можешь сказать мне ответ?
Мидзуки вздохнул и помахал белым флагом перед Мисаки.
Тогда Мисаки сказала «поняла», кивнула и прочистила горло, словно собираясь перезагрузить битву:
— Мидзуки-сан, можешь ли ты заключить со мной союз?
Она сказала Мидзуки.
— Союз...?
Мидзуки, с другой стороны, имел пустое выражение лица. Его разум не мог осознать неожиданную просьбу Мисаки.
Союз. По впечатлению, полученному на уроках истории, это слово всегда вызывает очень серьёзное чувство. Основываясь на жизни обычного старшеклассника, возможно, этому слову не было бы шанса быть произнесённым.
Так почему же Мисаки предложила такие договорные отношения?
— Ну, мне жаль. Зачем тебе нужно было придумывать что-то такое жёсткое, как союз? Давай пока будем друзьями. Разве этого недостаточно?
Мидзуки всё ещё выражал то, что думал.
Что касается вопроса Мидзуки, Мисаки, казалось, давно его ожидала, и она тут же покачала головой: «Нет, нет».
— Потому что я хочу просить людей, которые заключили союз. Я не могу просить тебя просто быть другом, это слишком много.
— Слишком много...? Прости. Я так думаю. Я понимаю, о чём Мисаки-сан хочет попросить меня.
Столкнувшись с тем, что Мисаки сказала ему с горькой улыбкой, Мидзуки беспомощно покачал головой.
Мисаки хочет заключить союз. И вещи, которые она хочет попросить, она не может попросить просто у друзей, вещи слишком тяжёлые.
Воображение Мидзуки не знало, чего Мисаки вообще ожидает.
Итак, столкнувшись с растерянным Мидзуки, Мисаки внезапно сказала такие слова:
— На самом деле, я больна. Времени почти не осталось.
— ....................Эх?
Её выражение лица также было очень спокойным, никакого сожаления или печали, оно никогда не появлялось на её лице.
Контраст между тоном и выражением лица Мисаки и содержанием её слов был слишком велик, что заставило Мидзуки не сразу понять, что она имела в виду.
Однако через некоторое время Мидзуки наконец осознал серьёзность вопроса.
После понимания... Мидзуки почувствовал холод и онемение в кончиках пальцев рук и ног. Слова Мисаки оказали огромное воздействие.
— ...Это правда?
— Ну, это правда. Как бы то ни было, я не буду шутить над тем, что совсем не смешно.
Мисаки снова кивнула с горькой улыбкой.
Конечно, Мидзуки знал, что Мисаки не та, кто будет делать глупые шутки вроде этой... И, если она страдает от такой серьёзной болезни, это также соответствовало лекарствам, которые она пила в больших количествах во время завтрака.
Поэтому Мидзуки должен был убедиться.
— Тогда, разве тебе не нужно ложиться в больницу? Возможно ли продлить жизнь, если получать надлежащее лечение?
— Но врач сказал мне: «Даже если ты ляжешь в больницу, ты в лучшем случае не доживёшь до двадцати лет». Даже если мне придётся жить меньше, я выбираю выписаться из больницы. Потому что прежде чем уйти, есть вещи, которые я хочу сделать, несмотря ни на что...
Столкнувшись с Мидзуки, который беспокоился и говорил всё больше и больше, Мисаки всё ещё улыбалась и отвечала медленно.
Раз Мисаки сейчас здесь, она мысленно подготовилась ко всему, что ждёт её в конце этого выбора. Её устойчивое выражение лица, с другой стороны, показывало твёрдость её решимости.
Более того, Мидзуки был очень обеспокоен словами Мисаки: «Ты не проживёшь двадцати лет в лучшем случае, или год, если повезёт». Ему казалось, что он слышал что-то подобное совсем недавно.
Однако Мидзуки не мог вспомнить, где он слышал эту фразу, поэтому пока мог только игнорировать это чувство дежавю.
Дело зашло так далеко, и Мидзуки уже понял это.
Мисаки хотела попросить людей, которые заключили союз. То есть...
— В таком случае, вещи, которые слишком тяжелы, чтобы просить друзей, это...
— Да. Прежде чем я уйду, есть несколько вещей, которые я хочу, чтобы ты сделал со мной.
Мисаки раскрыла ответ, который Мидзуки угадал в своём сердце.
Нет, не только это.
— Конечно, я не имела в виду несправедливый союз, который приносит пользу только мне. Пока я могу что-то сделать, что бы это ни было, я могу выполнить просьбу Мидзуки-сана.
Потому что это союз. Мидзуки, так что позиция должна быть одинаковой. Полученные одолжения должны быть возвращены тем же. Мисаки сделала такое предложение Мидзуки.
Но...
— Нет, нет, девушка не может говорить «я могу выполнить любую просьбу».
У Мидзуки не было смелости и импульса сказать: «Тогда сделай это». Даже если Мисаки внезапно сказала это ему.
Он выразил свою самую искреннюю реакцию и одновременно обеспокоился опасностью в словах и действиях Мисаки. С другой стороны, ответ был довольно ловким.
— Ахаха, не беспокойся. Я тоже это знаю. Кроме того, раз Мидзуки-сан беспокоился обо мне из-за этого, думаю, можно выдвинуть такое условие. Это доказательство моего доверия к Мидзуки-сану.
Столкнувшись с реакцией Мидзуки, Мисаки тоже счастливо улыбнулась.
Мидзуки почувствовал и радость, и смущение, когда Мисаки сказала это с улыбкой, полной уверенности. Непроизвольно покраснел.
Однако всё время краснеть — не выход.
Сопровождать Мисаки, делая то, что она хочет сделать перед смертью... Это роль с большой ответственностью, и, как она выразилась, то, что она несёт, — это «слишком тяжёлые вещи». Естественно, в его сердце поднялось беспокойство.
— Такой человек, как я... могу ли я действительно сопровождать Мисаки-сан в том, что ты хочешь?
— То есть, я надеюсь, что ты сможешь пойти со мной.
— Но, даже если я пойду с тобой, ничего интересного не будет. Я не могу хорошо поддержать разговор.... Если просто выйти погулять. Разве не будет легче и веселее быть со своими подругами?
Мидзуки всё ещё осознавал тот факт, что он был необщительным мужчиной. Даже если пойти гулять с таким человеком, определённо не почувствуешь счастья. Это, вероятно, просто потратит впустую то небольшое время, которое осталось у Мисаки.
Однако Мисаки покачала головой: «Ничего подобного».
— Сегодня, уже сейчас, я уже очень счастлива. Перед Мидзуки-саном мне не нужно притворяться, и я могу защищать своё истинное я. Сегодняшний фильм, я могу посмотреть сегодняшний фильм с тобой, Мидзуки-сан, я действительно чувствую себя счастливой.
— Я... правда?
— Да! Мидзуки-сан, тебе следует быть более уверенным. И человек, с которым я хочу заключить союз, — не кто иной, как Мидзуки-сан!
Столкнувшись с растерянным Мидзуки, Мисаки дала сильное утверждение и даже использовала тон, который не имел бы смысла, если бы не Мидзуки, и твёрдо настаивала.
«Я хорошо отношусь к себе». Мидзуки никогда не ожидал, что будет так счастлив, когда ему так скажут. Но он даже не понимал, почему Мисаки дала ему такую высокую оценку, но был ещё больше смущён.
С другой стороны, казалось, что сильное заявление Мисаки только что было слишком. Он всегда чувствовал, что её выражение было немного «перебор!» чувство. Не знаю, стыдно ли только сейчас, она покраснела, как помидор.
Однако Мисаки тут же прочистила горло, словно скрывая это, и показала яркую улыбку.
— Что ж, когда я говорю, что Мидзуки-сан подходит, я имею в виду... мм! Потому что я счастлива видеть тебя! Ммм! Хотя я говорю это сейчас, ты можешь быть более уверенным!
— ......Ты хвалишь меня?
— Конечно, я хвалю тебя. Мидзуки-сан, хотя у тебя нет друзей, твои коммуникативные навыки очень сильны. Так что ты можешь расслабиться и говорить со мной всякую ерунду сколько угодно в будущем!
— Нет, люди с сильными коммуникативными навыками явно не говорят таких вещей, верно? Кстати, Мисаки-сан, ты действительно смеёшься надо мной?
Столкнувшись с жалобой Мидзуки, Мисаки сказала: «Нет, ничего подобного». Она улыбнулась.
Что касается того, что скрывала Мисаки, даже Мидзуки знал это. Просто Мисаки не хотела объяснять.
— Что ж, но я пошутила, что буду чувствовать себя счастливой, когда вижу тебя... Но это правда, что я хочу положиться на Мидзуки-сана. Итак, пожалуйста. Пожалуйста, оставайся со мной в это короткое время.
Мисаки выпрямила осанку и наклонила голову перед Мидзуки.
С другой стороны, Мидзуки не был морально готов. Как он должен ответить, он сам не думал.
— Ах... После заключения союза и совместных прогулок, это выглядит, как будто мы действительно встречаемся... Ах, я шучу...
Из-за этого Мидзуки пошутил невпопад. И после того, как он закончил говорить, он пожалел о своём смущении.
— ...Прости, пожалуйста, забудь, что я сказал ранее.
— Правда? На самом деле, я также могла бы изменить название союза на «Любовный союз» по просьбе Мидзуки-сана. Даже так, я смогла бы достичь своей цели, и Мидзуки-сан, ты достиг возраста, когда заботишься о таких вещах.
«Позаботься о себе! Самое главное, с каким лицом я должен называть «девушкой» того, кто не так давно сказал «это не о любви»? Это действительно то же самое, что клиент, тратящий деньги на покупку отношений??»
— Понятно. Если это так, я, наверное, буду очень зла. Следует изменить название.
Мисаки сказала, забирая свои слова об изменении названия.
Мисаки, вероятно, показывала своё собственное беспокойство по поводу того, что Мидзуки был обеспокоен собой. Чтобы облегчить настроение такой сцены.
Однако это не значит, что Мидзуки может прийти к выводу, если настроение утихнет...
— Мисаки-сан, насчёт союза, я действительно не могу дать тебе немедленный ответ. Я не уверен, справлюсь ли я с задачей... Мне очень жаль. Извини.
Если хочешь отложить ответ, следует хотя бы честно рассказать о своих чувствах прямо сейчас. Придя к такому выводу, Мидзуки бесстыдно сказал Мисаки то, что было у него на сердце.
— Понятно... Что ж, в конце концов, я говорила об этом внезапно, так что, конечно, ты будешь смущён.
Мисаки кивнула с беспомощной улыбкой на искренность Мидзуки.
Однако Мисаки не сдалась и здесь.
— Тогда, как насчёт того, чтобы сделать со мной одну вещь в форме временного контракта? Затем ты решаешь, заключать ли со мной союз официально, как насчёт этого?
Мисаки быстро выдвинула своё следующее предложение.
Сначала выдвинь слишком большую просьбу, а затем сделай её немного меньше, чтобы её было легче принять. Не знаю, было ли это намеренно или нет, но навыки переговоров Мисаки действительно умны.
Более того, это был факт, что сам Мидзуки больше не мог игнорировать желание Мисаки, учитывая, что он уже понял ситуацию. Хотя он чувствовал себя обманутым, он кивнул в знак согласия.
— Тогда позволь мне следовать просьбе Мисаки-сан о временном контракте.
— Правда!? Хорошо!
— Но в конце концов, это всего лишь временный контракт. Не ожидай слишком многого. Ладно?
— Тоже нормально. Спасибо!
Мисаки счастливо поблагодарила его, вероятно, из-за следующего ответа.
В этот момент Мисаки протянула правую руку к Мидзуки.
— Эм, что такое?
— А что? Рукопожатие. Даже если это только временно, это можно принять как память о заключении союза.
Мисаки улыбнулась и слегка приоткрыла красные губы.
Мидзуки тупо уставился на правую руку, протянутую к нему, и улыбку Мисаки попеременно.
В такие времена вежливо пожать руку другому человеку. Из-за этого это был первый раз с младших классов начальной школы, когда он держал руку женщины, кроме своей матери. Мидзуки вытер пот с ладони под столом и нервно пожал руку Мисаки.
— Тогда буду признательна, Мидзуки-сан.
— М-м-м, э-э... и я тебе
Мидзуки столкнулся с Мисаки с улыбкой на лице. Мидзуки ответил нервной улыбкой.
Так чудесный союз между ними начался во временной форме.