Ты – словно фейерверк

Я шёл, держа в руках пакет из супермаркета, когда в кармане завибрировал телефон.

Посмотрел – сообщение от Мацури. «Смотри-смотри! Сегодняшняя ультра-милота – Ру-кун!» – и где-то с десяток сердечек. К сообщению была прикреплена фотография младенца, уже до смешного привычная.

«Опять…» – проворчал я, но всё равно почувствовал, как уголки губ сами собой потянулись вверх. Ответить решил позже – убрал телефон обратно в карман и поплотнее намотал шарф до самого рта. Ветер был холодный, колючий – щёки буквально болели. Декабрь начался, и воздух стал промозглым, холодным до костей.

С тех пор как в прошлом месяце у Мацури родилась младшая сестра, Мацури почти каждый день присылала мне её фотографии. В основном спящая мордашка; иногда – плачущая; иногда – растерянное «пустое» лицо; а однажды она чудом «поймала» улыбку и почему-то прислала одну и ту же фотографию пять раз подряд. И каждый раз: «милая-миленькая-милаааая», да ещё и с кучей сердечек.

После летних каникул мы с Мацури пусть и понемногу, но переписывались каждый день – а после рождения сестрёнки переписка полностью превратилась в «одни младенцы». Сообщений стало намного больше, и почти к каждому она прикладывала фото. «Слишком мило», «ангел», «хочу съесть»… От этих чуть опасных формулировок легко было представить, как Мацури там, по ту сторону экрана, реально извивается от умиления.

Отношения Мацури с мамой… по-прежнему не выглядели заметно ближе. С рождением ребёнка мама с мужем, как и планировали, переехали в новый дом; Мацури же так и продолжала жить одна в той самой квартире.

И всё же младшая сестра – больше чем на десяток лет младше – будто полностью её размягчила. Я думал, у неё будут более сложные чувства, но Мацури сказала: «Когда увидела эту милоту – у меня вообще всё сдулось, всё лишнее улетело».

Маму – ладно, но к сестрёнке она, конечно, хотела. Поэтому время от времени всё-таки заглядывала домой. Просила маму присылать фото и видео сестры – а потом эти фото и видео почему-то прилетали и мне: «Это слишком мило, мне тяжело такое одной держать».

Честно говоря, от частоты и её градуса иногда становилось немного… утомительно. Но видеть, как Мацури радуется – было приятно. И я успокаивался.

И ещё одно изменение: Мацури отказалась от работы в сельхозкооперативе.

– Знаешь… я вообще-то тайно мечтала о работе в одежде, в моде, – сказала она по телефону.

Голос был удивительно лёгкий. Яркий.

– Просто я думала, что ради семьи лучше выбрать стабильную работу… и я ведь тогда даже не рассматривала вариант уйти из дома. Поэтому «стабильная работа рядом» – и я почти не сомневалась, выбрала сельхозкооператив. Но теперь мне хочется попробовать то, что я правда хочу.

– Думаю, это правильно, – ответил я без секунды колебаний.

Мацури радостно рассмеялась.

Через несколько дней она сказала, что официально отказалась от места и снова начала искать работу. В том городке, конечно, ничего «про одежду» толком не было – поэтому со следующего года, став взрослой, она собиралась уехать в город. И рассказывала об этом так, будто наконец-то расправила плечи.

***

Я вернулся домой и на кухне начал разбирать продукты из пакета – и тут услышал шаги: старший брат спустился со второго этажа. Подойдя к холодильнику, он заметил меня и спросил:

– Чего, ты сегодня опять готовишь?

– Ага. Мамa сегодня поздно, – ответил я.

– Хм.

Брат достал из холодильника витаминный напиток, подошёл ко мне и заглянул в продукты.

– Что делаешь?

– Гёдза, – сказал я. – Мама попросила использовать капусту, её слишком много осталось.

– Ну ты… – пробормотал брат.

– Чего? – у меня вырвался глуповатый звук.

Он смотрел на ингредиенты с таким видом, будто реально впечатлился.

– Ты… прямо вот так думаешь, что готовить, исходя из того, что осталось?

– …Ну да.

– И готовишь ты нормально так… вкусно. Круто.

Он повторил это ещё раз, уже совсем задумчиво, и ушёл с бутылочкой в руке. А я какое-то время просто стоял и тупо смотрел ему вслед. Слово «круто» от брата – кажется, впервые в жизни – дошло до меня с задержкой. И почему-то больно приятно расползлось по груди.

***

После возвращения я правда начал готовить и дома. Конечно, не каждый день – с учёбой это было тяжело. Но когда у мамы были сложные смены, я готовил примерно три раза в неделю. Сказать ей «я хочу готовить» было неловко. Я боялся, как она отреагирует.

Но мама посмотрела на меня так, будто что-то поняла, и спросила:

– Ё… у тебя там что-то случилось?

– А?

– Просто… ты вернулся, и лицо другое. Как будто стало легче. Я подумала: может, летом что-то было.

– …Ну, было.

Было – это мягко сказано. Много всего.

Но рассказывать про Мацури было слишком стыдно, поэтому после короткой паузы я сказал:

– Я жил у знакомой… И чтобы отблагодарить, я готовил ужин. И оказалось… что мне это реально интересно. Прям затянуло.

Мама почему-то улыбнулась – тепло, радостно.

– Вот как… – сказала она. – Хорошо.

И добавила, будто подтверждая себе:

– Значит, лето у тебя было хорошее.

– …Да. Наверное, хорошее.

Но на слове «хорошее» голос вдруг застрял. Потому что хоть лето и получилось настоящим, воспоминание о том, как я туда попал, всё ещё поднимало внутри вязкую обиду. Я не понимал, как реагировать – и в этот момент мама продолжила, словно специально закрывая ту трещину:

– Я просто заметила… ты ведь в последнее время дома часто ходил с тёмным лицом. Ну и у брата экзамены, он нервный… тебе тоже тяжело было. Мы с папой подумали: пусть хотя бы на каникулах ты отдохнёшь в деревне, перезагрузишься.

Она повторила мягко:

– Хорошо, что лето у тебя получилось хорошим.

Я смотрел на маму и не мог двинуться. В ушах всплыло то, что она сказала перед летом:

«Тебе же здесь тяжело, Ё. В этом доме тебе становится тесно».

Тогда мне казалось: это просто красивый способ «выставить меня», чтобы я не мешал брату готовиться. Я был уверен: семья видит только его вступительные, а меня – нет.

Но…

«Ты часто ходил с тёмным лицом.»

«Хотели, чтобы ты хоть летом отдохнул.»

Может… всё было не так? Может, не видели – не они, а я?

– …Спасибо, – выдавил я.

– М? – мама удивилась.

– Ну… что вы… следили. Что вам не всё равно.

– Да конечно не всё равно, – мама улыбнулась так, будто это было абсолютно очевидно.

***

– Ууу, завидую! У вас сегодня гёдза! – простонала Мацури в трубке так, будто страдает всем телом. – Я тоже хочу твою еду… опять…

Она этим «хочу снова» повторяла уже не первый месяц.

– Да ты же завтра поешь, – усмехнулся я.

В углу комнаты уже стояла сумка – тот самый синий дорожный бостон, который я брал летом.

Завтра. Примерно через полгода я наконец поеду к Мацури. Когда мы расставались, я громко сказал: «Я скоро приеду». А по факту – расстояние было такое, что «сгонять» не получалось. Мы ловили момент – и докатились до декабря.

– А… точно! – Мацури будто только сейчас вспомнила, и я почти услышал, как она хлопнула себя по лбу.

– Ты решила, что хочешь поесть? – спросил я.

– Эээ… вот в том-то и проблема… ещё не могу выбрать…

– А в холодильнике у тебя что-то осталось?

– Да, разное… Я всё время не могу нормально использовать продукты до конца: капуста, картошка – понемногу остаётся.

– Тогда завтра посмотрю, что у тебя осталось, и решим, что готовить.

Мацури недавно начала сама готовить. По её словам – «потому что я уже не могу без твоей еды». Она пыталась повторять мои летние блюда, но постоянно получалось «не то» – и она жаловалась почти каждый звонок.

– Я прям всё чаще думаю: ты, Ё-кун, был гением, – сказала она.

– Да какой гений. Я просто по рецепту делал. Ты же, наверное, ленишься и выкидываешь половину шагов.

– Ну… да, – честно призналась она. – Просто измерять «чайную ложку» каждый раз – гемор, поэтому на глаз.

– Подожди, ты даже не измеряешь?! – я реально офигел.

– Ладно, в общем! – Мацури быстро сменила тему. – Завтра я наконец поем настоящую еду Ё-куна, да?

– Да. Так что жди.

– И раз ты сейчас дома часто готовишь… значит, ты точно стал ещё лучше, чем летом? Я буду ждать с надеждами!

– Жди, – сказал я с видом «ладно, рискну».

– Ё-кун…

– Что?

– Я правда… очень жду.

Я тихо усмехнулся:

– Постараюсь. Не провалиться.

– Не про еду, – голос у неё стал неожиданно серьёзным. – Я про то, что завтра мы увидимся. Я этого жду.

У меня вмиг стало горячо у уха – там, где я прижимал телефон. Я сел ровнее, зачем-то выпрямился, вдохнул и ответил:

– Я тоже. Очень. …Прям очень.

***

За окном поезда текла ровная, плоская местность. Та же, что летом: бесконечные рисовые поля, река вдали, редкие дома. Тогда я смотрел на это и думал: «здесь ничего нет», и от этого было страшно. Я ещё не знал, что здесь меня ждёт.

«С чего начать, когда увижу Мацури?» – думал я вяло, покачиваясь на сиденье.

Одной этой мысли хватало, чтобы грудь наполнялась чем-то тёплым, а пальцы сладко зудели. Мы ведь и так часто созванивались, переписывались – по идее, должны знать новости. Но всё равно… я хотел ей столько рассказать. И столько услышать.

И больше всего – я хотел, чтобы она снова попробовала мою еду. Полгода я готовил, и, наверное, хоть чуть-чуть, но стал лучше. А потом… я хотел рассказать ей про одну мечту, которую нашёл за эти месяцы.

Немного стыдно признавать, что я всерьёз поверил в те её «случайные слова». Но каждый раз, когда я готовил, это желание только твердело – и уже невозможно было делать вид, что его нет.

И я точно знал: первым делом я хочу сказать об этом именно Мацури.

***

В динамиках прозвучало объявление, за окном появился перрон. И я сразу увидел её. Поезд замедлялся… остановился… дверь со звуком раскрылась – и она стояла прямо напротив, будто специально заняла это место.

Красный дафлкот, белый шарф. Волосы – будто чуть длиннее, чем летом. Но когда она встретилась со мной глазами – её лицо мгновенно вспыхнуло улыбкой.

Той самой.

И в одно мгновение я почувствовал, будто время резко отмотали назад.

– Ё-кун!

Как в тот летний день, когда я встретил её – яркую, как фейерверк.

КОНЕЦ

---

Послесловие автора

 Здравствуйте, я Кономи Эко.

Спасибо, что среди множества книг вы выбрали и взяли в руки «Ты была фейерверком, вспыхнувшим в моей ночи».

Однажды, когда я призналась знакомым, что издаю книги, мне сказали: «Ух ты, ты смогла написать целую книгу – это же невероятно». И я тогда удивилась: меня похвалили за то, о чём я даже не думала.

Для меня писать – это просто радостное занятие, и написать объём на одну книгу никогда не казалось мне чем-то тяжёлым. Но тогда я поняла: для людей, которые не пишут, само это может выглядеть как «что-то очень крутое».

В студенческие годы я тоже, как и главный герой этой истории, мучилась из-за чувства неполноценности. Сравнивая себя с «классными» людьми вокруг, я думала, что у меня нет никакого таланта.

И всё же одно я любила по-настоящему: писать. Я продолжала писать – много и с удовольствием. И сейчас я думаю: иметь что-то, что ты искренне «любишь» и что тебе по-настоящему «в радость», – это бесценная вещь.

Если ты искренне любишь что-то и не воспринимаешь старания как мучение – я считаю, что это и есть талант. Если сейчас у вас есть такое «люблю» – пожалуйста, берегите его.

В конце хочу от всего сердца поблагодарить редактора, который вёл книгу, и всех, кто участвовал в её издании. И больше всего – всех вас, кто прочитал эту книгу. Правда-правда, огромное спасибо.

Если из-за того, что вы взяли эту книгу в руки, вам стало хоть чуточку теплее и легче на душе – для меня это счастье.

Пусть мы ещё где-нибудь встретимся.

Кономи Эко