Начало

Удар.

Вилы в очередной раз пытаются пробить засохшую землю. Однако с каждым разом сил становится всё меньше и меньше. Лестиан уже совсем выдохся, но он понимал, что каждая минута отдыха будет стоить ему дороже, чем ощущаемая боль по всему телу. Ведь пытаться выкопать эту маленькую картошку — единственный способ прокормить себя и его сестру.

— Братик, я уже несу тебе воды.

Диана слегка крикнула издали. В её руке был виден кривой деревянный стакан, из которого то и дело брызгами выливалась вода, пока девочка пыталась донести его по испаханной почве.

— Спасибо, лучше беги в дом, соседи сказали, что скоро приедет сборщик податей, не попадайся ему на глаза!

Диана была рада похвале от брата, но эта новость быстро заменила все радостные мысли на страх, перемешанный с ненавистью. И она не решила продолжить диалог, спеша пошла в сторону дома.

Лестиан, вытерший уже далеко не первую каплю пота с лица, умилялся своей сестрой. У Дианы были пепельные волосы, как и у её брата. Однако ввиду их финансового благополучия у неё не было возможности ухаживать за ними должным образом, в отличие от изредка заезжавшей к ним в деревню помещицы. Шано, так звали владелицу замка и ближайших к нему деревень, в список которых входила и родная деревня Лестиана. В очередной раз она приезжала со своими слугами и охраной в лице профессиональных солдат в деревню. Деревня была небольшая, пройти её можно было от силы за полчаса — от знака с названием «Леман» до роскошной церкви на холме деревни. Казалось бы, почему в маленькой бедной деревне такая богатая церковь? Местных бедняков туда даже не пускали; от священников можно было услышать только то, что они все нечистые лжецы. А по выходным Лестиан из окна своего дома наблюдал картину, как два мальчика заносят в церковь бочки с вином, в этот же момент рядом стояла Шано, командуя процессом.

Ожидая столь неприятных гостей, Лестиан быстро спрятал трудом добытую картошку и поспешил за сестрой.

— Стоять! Показывай, что в мешке!

Неприятный холодок пробежал по телу Лестиана. Он не успел. Перед его лицом возник человек, весь окутанный в латный доспех, и он явно не хотел проводить праздную беседу о сегодняшней погоде.

— Да хорошо, подождите мгновение.

Лестиан сделал вид, что потянулся к мешку, а сам загреб песок с дороги себе в руку и резко швырнул его в лицо солдату.

— Ах ты мразь! Эй, поймайте этого сопляка!

Парень кинул взгляд вдаль, видя, что к нему уже несутся трое таких же солдат, и бросился прочь. Дальше от дома, чтобы не пострадала его сестра. Он попытался скрыться за поворотом, пробегая по просторным улицам, однако уследить за ним было несложно по поднимающейся в воздух пыли. И вот, пробегая очередной дом, Лестиан почувствовал удар по ноге такой силы, как будто в него на полной скорости влетела лошадь. Это был Вайпер — глава отряда, который подчинялся Шано.

— Ну что, мелкая сволочь, чё же ты убегал-то от нас? Мы ничего плохого не хотели.

Поваленный на землю мальчик даже немного не поверил в его слова. Ведь при прошлом их визите он видел, как эти солдаты под предлогом сбора налогов отбирали последнюю курицу его соседа.

— Отдавай всё, что в мешке, или плати десять бронзовых монет.

— Подавись! — с нескрываемой ненавистью крикнул Лестиан, бросая мешок с тремя маленькими картошинами в лицо Вайперу.

Тот же, не сочтя эти нападки стоящими внимания, взял потрёпанный мешок и с остальными солдатами отправился грабить других жителей.

Весь грязный и избитый, Лестиан шёл по дороге домой. Он смотрел на всё ещё — несмотря на то, в какой бы ситуации он ни оказался — красивое небо, на то, как стая птиц безмятежно летит по своим делам, на то, как медленно и завораживающе плывут облака. Хотя его в очередной раз, не стыдясь, обокрали, Лестиан продолжал смотреть глазами, увидев которые можно было легко понять, что он стремится что-то поменять, что он не сдаётся. А всё это потому, что у него, несмотря ни на что, была его любимая сестра.

Тук. Тук. Тук…

……

Тук. Тук. Тук…

……

— Это я, открывай, Диана.

Парень наконец пришёл домой.

— А хорошо, уже бегу.

Диана открыла дверь и увидела ярко-красную кровь, стекающую по руке брата.

— Извини, что не открывала… Думала, это солдаты…

Всё ещё не понимая ситуации, проговорила она.

— Это же они, верно?

Диана посмотрела на брата, ожидая ответа. Он же мигом на неё взглянул, увидел стекающую слезу по её лицу и ответил:

— Всё нормально, главное, что ты в порядке.

Диана не нашла, что сказать в ответ, рассматривая рану брата, и решила хоть как-то ему помочь.

— Садись на кровать, я сейчас сбегаю за тряпками и сделаю повязку.

Лестиан прошёл по тускло освещённой комнате, в которой горела лишь небольшая свеча, прошёл мимо дыры в полу, на ремонт которой вечно не хватало то времени, то возможности, и аккуратно сел на родительскую кровать. Точнее, она была родительской когда-то давно.

У кровати в ножнах висел меч его отца, который погиб в очередной из бесчисленных и бесконечных войн королевства. Хотя мать и пыталась уговорить отца сбежать с семьёй куда-нибудь подальше от войны, отец решил принять судьбу и отправиться на войну по приказу короля. Однако с этой войны вернулся только лишь его меч. После этого мама Лестиана, не выдержав такой потери, решила сама уйти из жизни, оставив двух своих детей на произвол судьбы этого жестокого мира.

В этот момент торопливо перебирая ножками, бежала Диана с на удивление чистой тряпкой — ведь обычно в их доме таких не бывало. Только позже до него дошло, что тряпка эта вовсе не тряпка, а порванное на лоскуты единственное платье сестры.

— Зачем ты это сделала? Я бы нашёл, чем себя подлатать, — с лёгкой злостью сказал Лестиан сестре, которая, по его ожиданию, либо расплакалась бы, либо просто обиделась.

— По-твоему, мне что дороже — платье или ты, дурень? — Диана ответила брату с ещё более грубым тоном, чем он сам. На что Лестиан удивился и даже как-то обрадовался, что наконец-то его сестра начинает быть более суровой — ведь так всё-таки больше шансов выжить в их положении.

Диана закончила накладывать повязку, нежно погладила травмированное место и сказала:

— Всё будет хорошо, ведь я так сказала, а значит, так и будет.

По-дурацки улыбаясь, сказала она с всё ещё привычной ей детской наивностью. Она обняла брата.

— Да, Диана, всё будет хорошо, — имея в виду уже не его здоровье, а их общее положение, ведь наконец-то он решился на довольно отчаянный, но так им необходимый план.