Глава 4.0

Потерянная малышка опустила взгляд. На свои крохотные ручки, никаких там когтей, а она как будто и не разглядела их тогда. Так быстро они возникли и исчезли. И теперь девочка не понимала, как вообще смогла выбраться. Ей едва ли хоть что-то удавалась сейчас понять. От переживаний всё снова завертело ураганом, на ножках устоять – уже удавалось с трудом. Но глазки вдруг зацепились за длинные исписанные сушёные листы. Папеда очнулась. На ней же лечебные повязки, все в её собственной мане. Повязки! Мама!! Где она?! Где сама Папеда?!

Резко опять обернулась, обратно, убегая взглядом от чудовища, и обнаружила за собой: мокрый, самой обычной водой, – путь из редких поваленных деревьев. Увидела! Он же ведёт к озеру! Тому самому! На которое все ходят купаться! Значит, деревня совсем рядом! Значит, совсем недалеко… ушла… да! Не потерялась! Попыталась побежать к воде, но ослабшие ножки согласились лишь на быстрые неровные шажочки…

Нет… На песчаном бережку никого. Ни здесь, ни на противоположной стороне, нигде… Никто не пришёл сегодня?.. Папеда тоскливо ухватила воздух губами… Пить хочется. Во рту всё ещё сушит и жжётся. Малышка неловко села на коленочки и зачерпнула воды. Выпила, и посмотрела на своё отражение в рябой водной глади. Какая же грязнуля! Девчонка расстроилась, что вся такая измазанная. Нельзя такой прийти! Поторопилась умыться, испуганно и с надеждой озираясь – вдруг кто-нибудь всё-таки: её увидит… Такую… Но никого нет…

В голову полезли глупые мысли, пугающие совсем другим. Малышка затрясла головой, вытряхивая всё и оттуда, и из волос. Окунула лицо в воду. И сразу подняла. Никак не избавиться от ужасной паники! Посмотрела на обе речки. Вот по той вода утекает. А вон та её сюда приносит. Надо туда! Да! Но обходить же невыносимо долго! Невыносимо! Надо домой! Скорее!

Папеда поднялась, и направила ману в ножки, как училась, ведь умеет же… Пошла быстро по воде. Неуверенно. Слишком сложно сейчас, не сконцентрироваться. Ножки почти сразу стали проваливаться, утопать. То одна, то другая. Приходится напрягаться ещё сильнее, вытаскивать, прямо на ходу. Невыносимо! Невыносимо останавливаться! Могла бы бежать – побежала бы. Ну же…

Папеда сжала зубки, высвободив ещё больше маны. Проваливаться не перестала, но выныривать ножкам стало намного легче. Не поняла, заметила проделанный путь или нет, как уже дошла до речки. Тут каменистое дно очень неглубоко. Погрузилась до коленочек, не возвращая ману, пусть расталкивает воду. Пошла прямо в речке. Так никаких не нужно обходить деревьев… Деревья? Папеда вдруг обнаружила, что у самого берега: деревья тоже повалены… Ну конечно, это же рядом с озером…

Малышка опустила взгляд под ноги. Так плохо идущие, так сложно заставить их шагать дальше. Невыносимо медленно… Но и… Невыносимо неминуемо скоро… Что это между камней?! Обережик?.. Мамочкин?! Папеда поторопилась наклониться и достать. Чуть не выскочил в воде из рук, склизкий. Но действительно – это же он! Разбухший весь, ещё больше стал… Ещё противнее пахнет… Ну и пусть… И вообще… Ничего он не противный…

Сжала в кулачке свою маленькую надежду. Поспешила дальше. Сейчас она придёт! Покажет, что не потеряла! Мамуля не будет ругать, что в реку уронила. Так ведь только лучше, ещё сильнее всех жучков отпугивает же. Папеде совсем не хотелось думать, а что, если невдруг спросят её, почему она не дома… Не думала… Она просто шагала, затаптывая усталыми ножками ответ под воду, под камешки…

Стукнулась ножкой! Об камень?! Это же через речку! Осмотрелась. Нет!!! Вся лестничка изломана и выкорчевана?! А выше… Нет… Не поднять дальше глазки… Не помня себя, малышка с трудом заставила ножки выйти из речки… Упав на четвереньки, поползла наверх… Очень, очень медленно…

Долго… Не скоро… Выбравшись на этот свой родной верх, и всё ещё не слыша ничего… Кроме ветра… Никак не смогла заставить себя посмотреть… Почему никто не отругает? Или не посмеётся? Не скажет, чтобы встала? Все на хорхе?.. Или просто не заметили?.. Никто ни за чем не вышел за дома?.. Да? Так ведь? Точно! Так и есть! Папеда посмотрела…

Этого не могло быть. Ничего этого нет. И её самой тоже нет. Всё не существует. Папеда ни за что в это не поверит. Даже думать об этом не будет. Вообще думать не будет. Никогда. Не думала и не станет. Ничего не видит, и не слышит. Нет ведь ничего.

Малышка, застыв, никуда не смотрела. Перед ней не было деревни. Ни одного целого дома. Все разрушены и примяты к земле, разбросаны. Всё сломано. Всё молчит.

Папеда прижала к губам мокрый и испачканный в земле оберег. Осознавая. Поднялась на ножки. И так ей не видно. Онемевшая пошла вперёд. Дошла до первых… Туда, где были первые дома… И так не видно. Пошла дальше. Всё глубже. Не видно. Подошла к своему… Туда, где был её дом… И тут не видно! Никого нет! Сердечко радостно забилось чаще! Или только сейчас его почувствовала… Значит, все спрятались?! Убежали! А Папеду просто забыли!

Счастливая разозлилась. Оглянулась. А когда же вернутся? А где же они? Самые важные! Истощённая, никак не могла их себе представить… Хотела их уже поскорее увидеть… Мамочка! Папочка! И… А её ведь… Малышка поняла… Сестрёнку-то с собой забрали… А Папеду нет! Заберите и Папеду!

Подняв глазки к небу, маленькая несчастная девочка громко зарыдала:
– Мама!!!!
Отчаяние, боль, обида и тоска. Всё разрывало, душило, терзало и выворачивало. Слёзы жгли щёки, глаза моментально опухли. А тонкий голос сразу же сорвался и охрип. Папеда упала на попу. И осталась реветь. Лишь бы только мама поскорее коснулась её волос. Подняла на ручки. И что-нибудь прошептала…

Однако безжалостное Солнце жарко перебралось с востока в зенит, а никто так и не пришёл успокоить малышку. И слезы, и силы давно у неё кончились. В глухом беспамятстве она бездумно сидела на всё том же самом месте. Не пуская ни одной, ни единой мысли, что за ней не вернутся… Вздрогнула… Пропустила… Напряглась… Сжалась всем лицом… Но больше уже не смогла заплакать… Уронила взгляд… Снова бросила думать…

Странный топот?! Фырчит кто-то?! Кто-то!! Подняла глазки, посмотрела через руины и увидела странно одетых мужчин на… Папеда, кажется, когда-то видела таких… Это не насекомые… Высокие, с красивыми глазами и большими ушками, с длинной мордочкой… Девочка не смогла найти нужного слова. Она либо не знала, либо не помнила, как называются лошади…

Одетые в тяжёлую несвою кожу мужчины спускались на землю, что-то обсуждая. Не слышно. Осмотревшись, они не сразу, но заметили маленькую-премаленькую заплаканную девочку, и сильно удивились. Трое из них не спеша пошли к ней, руками делая плавные непонятные движения. Показывая свои ладони. Они улыбнулись Папеде. Ласково. Первый из них, кажется, что-то спросил:
– Ихгни, маз тани арбейг?
Малышка ничего не поняла. Никогда таких слов не слышала. У неё не было сил даже и попытаться как-то отреагировать. Она просто молча смотрела на пришельцев. Вспомнила. Папочка строго говорил убегать от чужих. А куда? Дом ведь: он тут…
– Джанка ор арбейг маз, – первый обратился теперь к своим спутникам, – Чунран готоп, раф? – снова улыбнулся.
– Раф-раф. Ор готоп. Чунран никрын! – отозвался довольно ещё один.
– Джанка мурмиз. Мурмиз ив… – первый осмотрел Папеду, подмигнул ей, – Фирней. Фирней никрыним, – совсем близко уже подошёл. Вдруг резко схватил за ручку и потянул к себе: – За дорого её продам!

Папеда смогла понять его?! И это слово: продам. Оно же про другие деревни?! Когда уносят отсюда! Но Папеда не фрукты и не клыки, и не когти:
– Не надо меня… – попыталась жалобно вырваться, но ей и договорить не дали, грубо сжали ручку и рванули вперёд.

У мужчины изменился взгляд, стал одновременно грозным и удивлённым, а по Папеде вспышкой пробежал яркий свет. Солнечного цвета. И тут же устремился в землю. И та отозвалась? Тяжёлой струной большой мидлани? Мужчина всё медленнее двигал губами, не успев ничего больше сказать, всё вокруг замерло. Никто не движется, и Папеда не движется. Всюду снова тишина. И даже ветра нет.

Но никак не получается вырываться из твёрдых пальцев неподвижного чужака. Малышка хотела было крепче упереться ножками в землю, но они её не послушались. И тело у неё тоже совсем не спешило. Лишь взгляд свободно блуждал. Свободнее даже, чем ей привычно? Папеда, продолжая попытки хотя бы шелохнуться, обнаружила, что глаза жестокого, страшного пришельца светятся. Тем же ярким цветом. Она… нечаянно… взглянула в них…

Всего на мгновение… Но… Тут же… Из земли поднялся белый туман. И сама земля уже белый плотный туман. И никого уже вокруг. И неба нет, над туманом только темнота. Папеду никто больше не держал, она резко свалилась назад, но не упала? Колется! Спинку, ручки и ладошки! Что-то острое! Скорее поднялась и оглянулась. В темноте, собираясь из окружавшего туманца, повсюду проявлялись белые пушистые цветы. Это они удержали. Или они не цветы? Обернулась обратно. Каждый странный пушист своим стебельком уходил в нижний густой белый свет. Растут из него? Но самый ближний пушист – он другой, солнечный, и прямо там, где был грубый мужчина.

От Папеды полетели маленькие жучки. Они тоже солнечного цвета. Девочка взглянула на себя, и она вся такого же света! А жучки уже сели на тот самый ближайший пушист. Малышка осмотрелась. Вокруг, повсюду, везде – пушисты. Все одного размера, но стебельки разные по высоте. И никакого конца и края этим зарослям нет. Где она? Что ей делать? Посмотрела на жучков.

Подошла к ним поближе, ползают по пушисту. Девочка не решалась его коснуться. Хватит с неё. Она дрожала от одной лишь мысли. Но жучки почему-то такие тёплые. И даже пушист тоже. Папеда подняла ладошку. И боязливо, очень-очень аккуратно: приложила её к пушисту. Какой же он колючий!

Внезапно стал разрастаться?! И ручку уже не оторвать! Она проваливалась в яркий свет. А окружавшая темнота – сменялась радугой?! Папеду плавно, но неизбежно закрутило… И унесло прямиком в пушист! Сквозь радугу и яркий свет. Малышка закрыла от ужаса глаза. Крепко-крепко зажмурила. Когда всё это прекратится?! Ветерок? Голоса людей? Шаги?

Поторопилась открыть глазки. Не смея и шелохнуться. Первое, что увидела: свои ручки. Всё ещё яркие солнечные, но помещение не освещают. Здесь сумрачно, свет вместе с ветром пробираются лишь через огромные распахнутые стены. Оттуда, снаружи, шум живых людей. А тут – повсюду квадратные деревянные штуки, одна на другой. И ещё… Папеда резко отшатнулась в сторону… Сразу же её тело перестало светить, вернув свою обычность…

Но что важнее и ужаснее: на одном отставленном от других квадратне лежали вытянутые стекляшки и почти одинаковые листочки, а вокруг сидели мужчины, в чужой коже, и ещё двое, которые поверх того одеты в цветные платья. Один только стоял, и это – тот самый жестокий мужчина! Он склонился и, качаясь, грубо держал за ворот одного из тех, что были в платьях, широко улыбавшегося:
– Просто так бывает! Мне карта попёрла… – готов уже расхохотаться.
Но взгляд его резко изменился. Ведь Папеда звучно стукнулась спиной о деревянные штуки, и её сразу заметили!
– Эта чья?! Тащит что-то?! – зло закричал мужчина в платье.
Остальные обернулись, и хотя все были медлительные, а большинство даже и вставать не собиралось, именно жестокий широкими неровными шагами быстро устремился к малышке.

Папеда, с усилием преодолев оторопь, рванула в сторону распахнутой стены. Но мужчина сумел это сообразить – он дрыгнулся наперерез. И всем своим весом, смердящий резким незнакомым запахом, рухнул тяжело набок, за спиной убегавшей девчонки. Папеда почувствовала его пальцы на своей пяточке! Хотела оттолкнуться, ускориться, выплеснув ману. А её нет?! Но как?! Как так?!

Бледная и перепуганная – выскочила на какую-то улочку. Понеслась мимо невиданных каменных длинных зданий. А некоторые ещё и высокие, как деревья. Голые ножки шлёпали по холодным камешкам. Но смотреть вниз некогда! Сзади слышались неразборчивые злые голоса!!

Девчонка видела и других людей, и она старалась их всех избегать. Прижималась всегда к другой стороне улочки. Поворот! Забежала, а тут тень, и темно. Глазки попривыкли… Забор?! Не пройти! За спиной уже тяжёлые шаги:
– Стоять! Я из-за тебя нос разбил!
Жестокий мужчина ввалился в этот узкий дворик. Его глаза горели злобой, но не светились. Папеда почему-то вдруг заметила это. И тут же её мысль перепрыгнула снова. От ужаса к решению.

Очевидно же! Девчонка вскочила на бочку, потом на квадратные штуки, и перемахнула через забор на другую улочку. Ай?! Откуда?! Треща прилетели огромные искры?! Справа! Там… Улица и дома обрывались: абсолютной тьмой?! Плюющейся прямо в Папеду. Горячо! Обжигает! Папеда быстро побежала налево. Подальше отсюда! Мимо переваливающегося через забор преследовавшего её злобного чужака. За спиной она услышала, как он, кажется, свалился вместе с забором, и ещё с чем-то. Не уверена, не важно, не оборачивалась.

Девчонка добежала до конца улочки, тут два поворота. С одной стороны: да опять! Преследователи! Двое мужчин в платьях! А с другой: ещё немного – и снова темнота!! Не зная, что уже и делать, малышка подбежала к растерянной женщине. Хотела схватиться за неё, но та отшатнулась. Однако Папеда краем глаза увидела – темнота дальше по улице: исчезла! Проход открылся?! Сорвалась скорее: туда!!

Девчонка стрелой летела вперёд, нет, надо запутать, свернула. И ещё, и ещё раз, и ещё поворот. Стоп! А тут же уже была?! Круг навернула?! Сзади шагают?! Кто?! Какая-то другая женщина, серьезная, подтолкнула аккуратно в спину. Направляя в раскрытую деревянную занавесь. И сама зашла. Затем задвигая за собой эту почти часть стены, внимательно проследила за пробегавшими по улице мужчинами. Утопали вроде мимо. Только теперь, раздражённая, усмехнулась. А захлопнув занавесь, посмотрела весело в глаза девочке, и подмигнула. Кивнула в глубь дома.

Женщина больше не стала толкаться, даже не касалась Папеды. Но дождалась, пока малышка пойдёт первой:
– Иди по запаху, – ласково указала, по-доброму рассмеявшись.
И правда, Папеда учуяла приятный, сытный, чуть-чуть кисловато-терпкий, насыщенный запах. Где-то что-то готовят! Осторожно шагая в освещённой лишь окнами в других комнатах извивающейся длинной комнате, очень желая осмотреться, девочка всё же не решалась крутить головой. Наконец дошли:
– Да, вот сюда, заходи, – со спины подтвердили, когда Папеда взглянула через проём в просторную комнату.
Это оттуда тянулись запах и тёплый пар. Здесь в больших кастрюлях, прямо на высоких железных столах, готовили безмерно много еды. И серединные деревянные столы тоже все заняты, там грудами лежали незнакомые фрукты, и ещё стояли те вытянутые стекляшки. С водой? Фляжки?
– Сядь пока в уголок, милая, – добрая женщина строго указала рукой, куда отправиться.
Папеда послушалась, отошла, но не посмела сесть на маленький столик. Заворожённая, она принялась осматривать присутствующих. Женщину, двух молодых девушек, и старушку. Девочка вздрогнула. Карие глаза старушки, посмотревшие устало на маленькую чужачку, оказались туманкой?! Ни у кого другого такого нет! Папеда проверила…
– Не пугайся, тебя не скушаем, – добрая женщина, доставая из деревянных стенок хлебушек, улыбнулась малышке, – Пока что.
Налив кружку воды, передала и её, и большущий сухарь Папеде. С огромным сомнением разглядывая повязки?
– Спасибо. Я просто болела, – малышка вежливо объяснилась, не заставляя также держать перед ней и протягиваемое.
Все вдруг испуганно напряглись? Старушка тяжело вздохнула. А женщина серьёзно уточнила:
– Чем, милая?
– Скушала чего нельзя… – провалилась в отчаяние девочка.
Остальные присутствующие немножко расслабились. Однако жалость мигом заела их, отправив в размышления. Тем временем в комнату зашла ещё одна девушка. Она быстро забрала круглую деревяшку, фрукты и вытянутую стекляшку. Уже когда девушка выходила – за ней полетели солнечные жучки! Девочка заметила, она заторопилась. Поставила, к удивлению всех, еду и воду на маленький столик. И выскочила в длинную комнату.

Девушки нигде нет?! Жучки! Вон они! Папеда побежала к ним. Свернула в извивающейся комнате. А потом ещё. И вдруг! Из сумрака! Перед ней упал на колени мужчина. Он тяжело дышал, сползая руками по стене, его пронизанные ужасом глаза тоже оказались туманкой. Девочка, отпрыгивая, спиной наткнулась на противоположную стену. Поэтому мужчина успел свободной рукой схватиться за ручку малышки. Его глаза внезапно засветились пушистым солнечным светом. Точно тем же самым! Дрожащую Папеду, перепуганно смотревшую в них, снова закрутило. Медленно, но настойчиво верно. И унесло…

Мужчина превратился в золотой световорот, а всё вокруг в радугу. Девочка, и сама вновь засветившись, никак не могла противиться движению её куда-то глубоко вперёд. Она постаралась – и хотя бы не зажмурила в этот раз глаза. И вскоре радуга сменилась синим небом и зелёной лужайкой. Мутит… Отдышаться бы… И оглядеться… Да… Вон там, дальше: густой лес. А тут вот ближе: вспомнила – лошади, с привязанным к ним домиком. И несколько мужчин, закидывающих туда квадратные корзинки с крупными кристаллами.

Папеда ещё заметила, что свет солнечного цвета, разделившись, ускользнул к ней, и к одному из мужчин? Это же тот! Который только что жалобно хватал её за ручку! Сейчас улыбается, болтает о чём-то с другими во время погрузки. А солнечные же жучки – полетели к домику? Но девочка не побежала за ними, она поскорее нырнула в ближайшие кусты, и затаилась.

Успокоившись немножко, осмотрелась получше. Да что же это?! Далеко, но сплошной стеной! Искрящаяся темнота!! До самого неба! За ней и неба-то нет! И почти везде вокруг эта темнота. Лишь в лесу её не видно. И дальше по дороге, куда лошади смотрят. Ой? А там же и другие скачут, на них тоже кто-то едет. Грохот! Звон! Крики!

Это у домика! Корзинку с кристаллами уронили… И в ужасе все замерли… Молчат сейчас… Один мужчина другому подзатыльник дал. Третий отмахнулся, и даже пнул кристалл. Никогда таких больших Папеда не видела. Подобрали несколько и закинули в домик. Продолжили грузить. Не все кристаллы с земли стали подбирать, да и корзинки ещё с ними остались. Но теперь с едой ставят. Папеда догадалась, что эти: поверх, – их труднее поднимать приходится.

Мужчины долго возились. Девочка успела потихоньку подползти ближе, от кустика к кустику. Но всё ещё не слышит, о чём они хохочут. Начали там мешки тяжёлые кидать в домик. А Папеда заметила, что темнотища почему-то стала как будто ближе?! Это всё непонятно… Всё пугает…

Жалобный мужчина, который сейчас совсем не испуганный, весело махнул другим, а один из них похлопал его по плечу. Вот уже жалобный садится поближе к лошадям. Ударил их верёвкой! И бедные поплелись вперёд. Папеда не забыла про жучков. Она, убедившись, что другие мужчины либо пошли в сторону леса, либо рассматривали оставшиеся ящики и мешки, сама быстро понеслась по лужайке к домику. Лишь бы не увидели! Ни одного же кусточка больше нет!

Даже не посмотреть! Не проверить! Старалась бежать легко и бесшумно, вот бы у неё сейчас была мана. Почти догнала! Стукнулась пальчиками о камешек… Не остановилась. Ещё немного! Да… Ну же?.. Смогла!! Аккуратно схватилась ручками за досочку – и запрыгнула в домик. Хватаясь за мешки. Тяжёлые. Они почти не сдвинулись. Повезло. Не упала…

Кочка! Всё загремело! Мешок за спиной сполз и рухнул на дорогу! Малышка же перекатившись через верхние, мягко приземлилась на нижние. Мужчины накидали всё кое-как. Так что теперь Папеда лежала на одних мешках, прикрытая от наружи другими. Повсюду валялись фрукты и зёрна, это тоже из мешков. Девочка тихонько пыталась отдышаться. Не от привычного ей лёгкого бега, а от очередного изматывающего страха.

В голове невозможная сумятица… Не смогла уследить, сколько так лежала… Как вдруг услышала громкий, заложивший ушки: безумный грохот! Домик чуть-чуть зашатался, а лошади испуганно заржали. Папеда в ужасе выглянула: и увидела там, где ещё совсем недавно сама и была, – поднимающийся столб дыма и пыли. Лошади остановились? Малышка прижалась как можно ниже, укрывшись почти пустым мешком. Мужчина, кажется, спрыгнул на землю. Его шаги обошли домик. Он сейчас около входа в него? Тяжело там выдохнул.

Время шло… А мужчина?.. Стоит всё ещё там?.. Да. Сейчас вот только потопал обратно к лошадям. Забрался. Снова поехали. Ещё медленнее. Теперь Папеда ни одной кочечки толком не чувствовала. Но и шелохнуться лишний раз она всё равно боялась. Ей-то ведь всегда-всегда говорили, что с кристалльчиками надо очень осторожно себя вести. А она же понадеялась раньше – что такое только крошечных касается…

Ехали долго, очень долго, ровно и мерно, но как бы ни устала малышка, ни чувства, ни мысли про сон не возникало. Вообще все мысли её так пугали, что Папеда просто высматривала широко открытыми глазами глубокие трещинки в пожилых досках, что рёбрами выпячивались по бокам и сверху. А иногда ещё разглядывала незнакомые красные, оранжевые, зелёные и коричневые фрукты разных всяких форм. Были и маленькие, и большие, и сплошь из листочков, прямо как цкунек. Но что-то вот и это её никак не отвлекало. А? Опять остановились?!

Разговоры какие-то? Кто-то к мужчине подходит? Дальше поехали… А куда они вообще едут-то?! Зачем ей, Папеде, туда?.. Шум? Разговоры? Крики? Ходят, бегают, и ещё чего-то… Запах хлебушка? И другой еды…

Снова остановились?! Поехали, медленно. Остановились. И так несколько раз. Понемножку, потихоньку. Но вот: долго уже стоят? Сзади раздалось лошадиное ржание. Папеда, пересиливая не только страх, но и одеревенело затёкшее тело, очень-очень чутко приподнялась. Опять поехали! Вздрогнула! И чуть не упала, всю шатает, сердечко бешено колотится. Остановились. И лошади, и домик, и сердечко зачем-то тоже. Опять шаги? К проходу в домик! Жалобный мужчина… И ещё кто-то!! Неужели узнали?! Не надо было подниматься!
– Ох… – голос утомлённого молодого парня, – Что же у тебя такой бардак там?
– Меня в последнюю минуту предупредили, торопили, – отозвался заискивающий старший мужчина.
– И что мне с этим одному делать… – вздохнул парнишка.
– Может, помочь? Вытащу мешки хотя бы? – мужчина добродушно поддержал, тоже вздохнув.
– Эй! Вы там долго ещё будете на этой жаре нас пытать?! – издалека в разговор вмешался третий мужчина.
Какой же злой и крикливый! Папеда так ему рада и благодарна! Да и парень, похоже, с желанным облегчением воспользовался бранью к себе же:
– Да… Пожалуй, езжай. Не в первый раз…
– Спасибо. Я побежал. Не мешаюсь, – пока говорил, кивал, что ли, как будто?
Пара ног вернулась к лошадям впереди, домик долгожданно покачнулся, и неторопливо поехал. Папеда, на мгновение захваченная эйфорией от избежания хотя бы одной опасности, не удержалась и снова приподнялась, бочком, чтобы одним только глазком, но посмотреть. Увидела макушку молодого парня, кивающего следующим домикам. И тут же от девчонки полетели солнечные жучки?! Прямиком к нему!

Малышка мгновенно вскочила, раздавив что-то под ногами и поскользнувшись. Удержалась! Быстро заскочила на мешки, и как раз тогда – когда парень напоследок: обернулся обратно. В её сторону. Одетый в платье, как те, кого она уже видела, он выронил своё красивое копьё. Его глаза резко расширились: увидев бегущую по мешкам маленькую девочку – он сильно перепугался, и бросился к ней, расставляя руки.

Папеда, не поняв как ей реагировать, потеряла на миг контроль над ножками. Неровности на мешках, сок раздавленного фрукта и движение домика – подтолкнули девчонку вперёд, и вниз. Она вывалилась. Прицельно к дороге. Забыв все привычки и зажмурившись. Но также неудержавшийся на ногах парень успел схватить малышку и упасть под неё. Заодно хрустко поймав нечаянный удар лобиком в нос.

Перепуганная, Папеда первым делом приподнялась на ручках и посмотрела на фыркающих совсем рядом лошадок. Домики за ними вообще совсем другие: украшенные, и очень богато. Из одного из них, из окошка, выглянул опешивший мужчина, раскрывший рот, однако ничего так и не сказавший. Как и тот, кто сидел на скамеечке прямо за лошадьми. Но все они напомнили!

Девочка вернула глазки к парню, с окровавленным носом… А он, переживая, осматривал саму малышку… Своими внимательными глазами, излучающими сейчас пушистый солнечный свет. Вскоре и весь превратившись в световорот. Папеду снова захватило и унесло, куда-то дальше, вглубь…

Пролетев через радугу, свыкшаяся с происходящим, малышка обнаружила себя стоящей на дорожке из камешков, посреди деревьев, под великолепно красочным вечерним небом. Прекрасным! Яркая же вспышка вновь вернулась к ней и к тому самому парню. Он теперь не в платье, довольный уходит вперёд, неспешно гуляя под руку с девушкой. Они так мило болтают… Вдвоём смотрят друг на дружку влюблённо… Папеда засмотрелась…

А ей навстречу прошли люди, и потом ещё кто-то обогнал и девочку, и пару. И никто не заметил маленькую чужачку? Папеда поняла: это пока она светится солнечным! А от неё уже полетели жучки, на этот раз к девушке? Малышка сделала шажок вперёд, и сразу перестала светиться. Кивнула себе: разобралась, хоть в чём-то.

Папеда совсем не забыла участливого взгляда парня, поэтому быстро приняла решение. Она почти даже смело пошла к очаровательной парочке. А они заметили её ещё на подходе, обернулись. И снова у парня такой же удивлённый и встревоженный взгляд, хотя он, кажется, и не узнаёт Папеду. Девушка же… Это ведь та самая! Которую не получилось догнать… Сейчас она поспешила строго приглядеться к малышке, тянущейся к ней глазками. Девушка, на мгновение помрачневшая, скоро стала мягче, и нежнее. Она присела и ласково улыбнулась маленькой девочке:
– Здравствуй.
Папеда почувствовала что-то знакомое, очень бдительное, во всех движениях девушки. Так что малышка не стала резко протягивать ручку. А подняла раскрытую ладошку осторожно, и аккуратно дотронулась до коленочки напротив себя. Посмотрев в заботливые глаза, ожидаемо заполнившиеся светом. И вновь девочку закружило, и перенесло…

--------
Канал: t.me/IV_is_Author