Проблемы непонимания
Признание в любви — чем оно является? Или, если перефразировать, что это за процесс? Можно ли сказать, что во время него особь мужского или женского пола испытывает к объекту противоположного пола особые чувства и эмоции, которые называют любовью?
Тогда что такое сама любовь? Каково её устройство? Может ли это чувство заставить человека совершать безумные поступки? На все эти вопросы я отвечать не собираюсь: во-первых, сейчас это бессмысленно, во-вторых, я застрял в точке временного пространства, которую многие мужчины назвали бы ловушкой. Так вот… вернёмся к нашим баранам!
— В-в общем, Йохан… Т-ты будешь встречаться со мной?! Передо мной стояла девушка с рыжими волосами — она признаваться в любви.
Я многое мог ожидать, но только не этого! Мне признаются в любви… не мне, не какому-то плейбою или актёру!
Ладно-ладно, Йохан, успокойся… Чем больше ты молчишь, тем больше создаёшь себе проблем. Нужно что-то сказать…
— Эм… — начал я, но заглотил концовку.
Вау, у неё реально начали светиться глаза. Странно, полагаю? Набрав в лёгкие побольше воздуха, я поклонился и протянул руку вперёд:
— И-извини, но сейчас я не могу принять твои чувства!
Секунда, вторая… они тянулись, как часы. Время вокруг остановилось — остались только я и она.
Спустя немного я услышал тихие, сдавленные стоны и сопение. Приподняв взгляд, увидел её заплаканное лицо.
— Прости, я не… — я протянул руку, чтобы утешить её, но она оттолкнулась и побежала обратно в парк.
Я что-то не так сделал? В интернете пишут, что если кто-то признаётся в любви, а вы не хотите обидеть, нужно извиниться и вежливо отказаться. Я сделал всё по инструкции, но почему же моё сердце…
— Тошно, — прошептал я вслух. Ха… Я не понимаю людей.
Сидя на траве рядом с ровно текущей по всему парку речкой, я не мог выбросить из головы произошедшее.
— Нет, это всё ещё какая-то хрень… — пробормотал я, сделав уже десятую попытку осмыслить события.
Сначала навёл справки Николас: поговорили о том, куда я хочу пойти, он рассказал о себе, и мы сошлись на том, что мне выгоднее стать охотником. А потом началось самое странное: сначала — непонятное состояние у Ника, затем — смутные силуэты, а после…
— Тьма, да? — прервал мои мысли знакомый женский голос.
Я медленно повернул голову и увидел её: белоснежные волосы, длинные эльфийские уши. Обернулся ещё раз — картина не изменилась.
— Ты отвечать будешь? — спросила она, и в её голосе зазвенел укор.
Страх сжал грудь, дыхание стало тяжёлым, глаза наполнились слезами, нос — соплями.
— Да ты издеваешься?! Что я сделала не так?! — вскрикнул она, подняв руки.
— Н-не… не… — всхлипнул я. — У-убивай… м-м-мне…
Она хмыкнула, глядя на меня неверующим взглядом:
— Ты смеёшься? У тебя в карточке записано: «бессмертный».
Я не слышал её слов, просто плакал и молил: «Не убивай».
Выдохнув, она подошла и села на корточки, всматриваясь в меня:
— Я не собираюсь тебя убивать, — сказала она сурово, но без злобы.
— Н-но в прошлый раз ты… — промямлил я.
— В прошлый раз я… боже, начни уже говорить нормально! Ты же не играешь «дауна», и ты не ребёнок! — отшвырнула она мои оправдания.
— Прости… — выдавил я сквозь слёзы.
Постепенно я успокоился, и между нами завязался нормальный разговор.
— Ты успокоился?
— Вроде да… — мой голос всё ещё дрожал.
— Отлично. Снова спрошу: ты видел Тьму?
— Эм… что ты понимаешь под «тьмой»?
— Серьёзно? Я говорю о том моменте, когда ты плывёшь или летишь, испытываешь кучу эмоций и слышишь, как рядом голос зовёт: злодея, короля или ещё кого-то. Больше других я не слышала.
— Откуда ты знаешь? — робко спросил я, сердце забилось чаще.
— Ты следишь за мной?
Она пробормотала себе под нос:
— Значит, и на этот раз… ладно. Что тебе шептали?
— В каком смысле?
— Что именно тебе шептали в Тьме.
— А… — вспомнив, я почувствовал, как в памяти всплыли неприятные обрывки.
— Ну? Говорили о герое? — предположила я.
Она долго смотрела на меня с неверием, спрятала лицо в ладонях и замолчала минут пять. Я же сидел неподвижно, словно моё сердце на время остановилось.
Наконец она выдохнула, встала и потянулась:
— Я и так думала, что после его смерти мир погибнет, но не ожидала, что он применит последнее средство так рано.
— Чао, — сказала она и ушла.
Я остался один, но через мгновение встал, взглянул на место, где стояла она, и не сдержал крика:
— Что это за хрень?!
Возвращаясь из парка в комнату, я всё ещё прокручивал в памяти случившееся.
— Может, это… хотя нет, — пытаясь найти объяснение происходящему, я остановился посреди улицы под одним из фонарей.
Я выжат как лимон: у меня нет ни одной идеи, что вообще происходит, и мне всё сильнее становится плевать на эту жесть.
— О, точно! — вспомнив про письмо, я потянулся за телефоном, но понял, что его нет.
— Я что, где-то его оставил? — с нескрываемым раздражением ощупал карманы.
Погодите… Я заметил странность: на мне была одежда, больше похожая на костюм из фэнтези, а на запястье — тяжёлый браслет из железных пластин, туго облегавший руку.
Я попытался снять его ногтями и даже зубами, но безуспешно.
— Да что за чёрт?
С палкой в руке я поддёрнул браслет — всё бесполезно.
— Что это? — обратился к пустоте, не переставая крутить запястье.
Наконец я просто приложил ладонь… и тут прямо передо мной всплыла голографическая панель, будто из видеоигры: браузер, звонки, почта и прочие иконки.
— …
Знаете, у меня нет сил жаловаться на это. Я слишком устал.
Достаточно часто в паранормальных кругах любые аномалии сводят к галлюцинациям: мол, человек просто выдумывает разговоры и видения — будь то те, кто уверяет, что высадка на Луну была фальсификацией, или что Петра подменили.
Но к чему всё это? Я же точно помню: в комнате было две кровати. Сейчас я снова стою в своей комнате и пытаюсь понять, куда исчезла вторая, но это не самая большая проблема.
Главная же в том, что прежде чем вернуться сюда, я прошёл через настоящий ад непонимания. Сначала я зашёл в здание, где была моя комната, но консьержка заявила: «Такого человека у нас нет!» и выгнала меня за порог. Думаете, на этом всё закончилось? Нет — я был выставлен с тех же слов «У нас таких людей нет!» двадцать восемь раз подряд. Сама мысль, что в XXI веке, когда люди обретают сверхспособности, мы всё ещё пользуемся бумажными списками, сводит меня с ума.
Забудем об этом и вернёмся к сути. Я опять приложил ладонь к браслету — и передо мной словно зажёгся экран. Я нажал на иконку «Почта», открыл письмо от администрации и перешёл на сайт выбора специализации. То, что я увидел, выбило меня из колеи:
«Поздравляем! Вы зачислены на факультет Палачей.»
Что ж… Пожалуй, мне стоит пойти и как следует выспаться.
Время — 7:57.
Я вновь взглянул на часы и не смог сдержать вздоха. Передо мной стоял небольшой форт посреди города. Сначала я не поверил своим глазам, но, приехав сюда, убедился: это действительно крепость. Я могу понять массивные ворота и залы, похожие на сцены из фэнтези, но форт в самом центре города?
Собравшись с духом, я прошёл через ворота. Во дворе раскинулась песчаная площадка с деревянными манекенами, а рядом стоял стенд с тренировочным оружием — от деревянных мечей до алебард.
«Похоже, здесь ценят средневековье», — подумал я.
Немного оглядевшись, я заметил дверь, ведущую внутрь, и направился к ней. Глубоко вздохнув, схватил за ручку и толкнул дверь. Внутри простирался коридор, и я последовал вперёд.
В полумраке сидела фигура: руки и ноги были обмотаны бинтами, лицо скрывала широкополая шляпа вестернера, на плечах висел плащ, а под ним — простая туника. Непривычный выбор наряда.
— Простите, — начал я, стараясь говорить громко и чётко, — я Йохан Прист, абитуриент этого факультета. Прибыл на курс, который мне назначил преподаватель.
Фигура медленно приподняла шляпу, открыв лицо, скрытое бинтами, и, оценивающе взглянув, сиплым голосом произнесла:
— А ты ещё чё за хуй?