Официальная версия
Глава 4. Официальная версия
Решение было принято утром.
Эвелин узнала об этом не от директора — из новостей. Заголовок светился на экране телефона слишком ярко:
«Исчезновение Миры Кроу признано самоубийством»
Она медленно положила телефон на стол и закрыла глаза. В офисе было непривычно тихо, словно все уже знали, что спорить бесполезно.
— Это ещё не конец, — сказал Леон, подходя ближе.
Эвелин не посмотрела на него.
— Для них — конец.
Через час их снова вызвали в кабинет директора.
— Решение временное, — сказал он, избегая их взглядов. — Пока нет новых доказательств, дело закрыто.
— А если они появятся? — спросила Эвелин.
— Тогда вернёмся к вопросу, — ответил он сухо. — Но пока — забудьте.
Эвелин почувствовала, как внутри всё сжимается.
Забыть — означало предать.
Когда они вышли, Леон остановил её у лестницы.
— Ты злишься на меня, — сказал он.
— Я злюсь на то, что мы позволили этому случиться, — ответила она. — И да, на тебя тоже.
— Я не мог пойти против системы без доказательств.
— А я не могу жить с мыслью, что мы сделали вид, будто всё понятно.
Они стояли друг напротив друга — слишком близко и слишком далеко одновременно.
— Если ты продолжишь копать одна, — сказал Леон, — ты рискуешь.
— Я знаю, — ответила Эвелин. — Но я не могу иначе.
Он не остановил её.
Это было хуже любого запрета.
Вечером Эвелин вернулась домой поздно. Она достала из сумки распечатки — копии сообщений, фотографии, заметки. Всё, что официально больше не существовало.
Её телефон завибрировал.
Леон: Будь осторожна.
Она долго смотрела на экран, прежде чем ответить.
Эвелин: Я всегда была.
На следующий день в бюро их рассадили по разным делам.
Это решение никто не озвучивал напрямую, но оно ощущалось в каждом взгляде, каждом молчании. Эвелин чувствовала себя так, словно потеряла не только дело, но и партнёра.
В тот же вечер она получила сообщение с неизвестного номера.
Вы смотрите не туда.
Эвелин перечитала сообщение несколько раз.
Кто-то знал.
Кто-то следил.
И кто-то не хотел, чтобы правда вышла наружу.
Она сжала телефон и впервые за всё время улыбнулась — напряжённо, почти опасно.
— Значит, я была права, — прошептала она.
И хотя официальная версия была принята,
настоящее расследование только начиналось.