Дом Эйры

Макс проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Не грубо, но настойчиво.

— Вставай, — голос Эйры был бодрым, почти весёлым. — День начался час назад. У нас много дел.

Он приподнялся, протирая глаза. Жук на шее пульсировал ровно — видимо, за ночь привык. Тело болело меньше, голова была яснее. Сон в тёплой камере сделал своё дело.

Эйра протянула ему свёрток.

— Завтрак. Ешь быстро.

Внутри — те же личинки и кусок гриба. Макс поморщился, но есть хотелось. Он справился за пару минут.

— Хорошо, — Эйра кивнула одобрительно. — Теперь слушай. Командир Теск отложил встречу с Советом на три дня.

Макс почувствовал облегчение — через переводчика это прошло как тёплая волна.

— Не радуйся рано, — усмехнулась Эйра. — Три дня — это не отпуск. Это испытательный срок. Ты должен доказать, что можешь жить здесь, не создавая проблем. Что ты не опасен и не беспомощен.

Макс нахмурился. Как я могу это доказать?

— Я научу тебя, — ответила Эйра. — Но есть одна проблема. Ты не можешь жить в казарме разведчиков. Там только воины, все на заданиях. Тебе нужна семья. Место, где тебя накормят, дадут кров и... — она запнулась, — ...и будут следить, чтобы ты не сделал что-нибудь глупое.

И где я найду такую семью?

Эйра вздохнула. Её антенны опустились.

— Ты будешь жить с моей семьёй.

Макс моргнул. Жук передал его удивление.

— Не смотри так, — буркнула Эйра. — У меня нет выбора. Я тебя нашла — я за тебя отвечаю. А моя семья... ну, они примут кого угодно, если я попрошу. Даже странное безхитиновое существо с другого конца света.

Она развернулась к выходу.

— Идём. Предупреждаю: моя семья... специфическая. Мать будет тебя кормить до отвала. Отец будет задавать неудобные вопросы. Дед вообще не поймёт, кто ты. А младший брат... — она замолчала. — С ним будь осторожен. Он любопытный. Слишком.

---

Путь через термитник был долгим. Они спускались всё ниже, проходили через широкие галереи, где сновали десятки термитов — рабочие тащили грибы, строители латали стены, стражи патрулировали. Все оборачивались на Макса. Некоторые останавливались, их антенны вставали торчком.

Эйра каждый раз выпускала тот же феромон: Своё. Не трогать.

Макс начал понимать — он был аномалией. Чем-то, чего здесь быть не должно.

Наконец они вышли на широкую площадку. Здесь было светлее — через отверстия в стенах пробивался дневной свет. Воздух был свежее, пах травой и землёй.

Вдоль стен площадки располагались входы в жилые камеры. Над каждым висел какой-то знак — выжженный узор, метка семьи.

Эйра остановилась у одного из входов. Знак над ним изображал стилизованный лист с тремя прожилками.

— Мой дом, — сказала она. — Готов?

Макс кивнул, хотя готов не был совершенно.

Эйра отодвинула мембрану и шагнула внутрь.

— Мама! Я дома! И я привела... гостя!

Из глубины камеры донёсся всплеск феромонов — удивление, радость, любопытство.

— Эйра! Наконец-то! — женский голос, мягкий, но звонкий. — Мы так волновались! Ты же знаешь, патрули опасны, а ты всегда...

Из-за перегородки вышла термит. Она была чуть меньше Эйры, её хитин светлее, на антеннах — тонкие декоративные кольца из сплетённых травинок. Она увидела Макса — и застыла.

— Мама, это Макс, — Эйра быстро заговорила. — Я нашла его на поверхности. Он... он не отсюда. Он из другого места. Ему нужна помощь.

Мать Эйры медленно приблизилась. Её антенны осторожно шевельнулись, считывая феромоны.

— Он... разумен? — она говорила тихо, как будто боялась спугнуть.

— Да. У него переводчик. — Эйра указала на жука на шее Макса.

Мать наклонила голову, разглядывая. Потом её феромоны изменились — стали тёплыми, почти материнскими.

— Бедняжка, — прошептала она. — Посмотри на него. Такой худой. И эта кожа... она же совсем не защищена. Он, наверное, голоден?

Макс почувствовал через переводчика волну беспокойства и заботы. Это было... неожиданно приятно.

— Я его кормила, — начала Эйра, но мать уже развернулась.

— Кормила! Разведчики всегда недокармливают. Я сейчас принесу чего-нибудь настоящего. Грибной каши, свежих личинок...

Она скрылась за перегородкой, бормоча что-то о «молодёжи, которая не понимает важности питания».

Эйра вздохнула.

— Предупреждал же.

Макс не удержался — улыбнулся. Жук передал лёгкую волну веселья.

— Да, смейся, — буркнула Эйра. — Подожди, пока не встретишь остальных.

Как по сигналу, в камеру вошёл крупный термит. Его хитин был тёмным, почти чёрным, с глубокими бороздами — следами времени и труда. Антенны двигались размеренно, с достоинством.

— Эйра, — его голос был низким, гулким. — Слышал шум. Кто это?

— Папа, это Макс. Он будет жить с нами. Временно.

Отец обошёл Макса, разглядывая со всех сторон. Его взгляд был оценивающим, но не враждебным.

— Странный, — констатировал он. — Очень странный. Откуда он?

— Из другого мира.

Отец остановился. Его антенны дёрнулись.

— Другого мира, — медленно повторил он. — Эйра, ты уверена, что не перетрудилась на поверхности? Солнце бывает жестоким к разуму.

— Папа, — Эйра говорила терпеливо, как будто объясняла в сотый раз, — я нашла его. Он пах муравьями, но сам не муравей. Он говорит через переводчика. Он разумен. Командир Теск разрешил мне взять его под опеку.

— Теск разрешил? — отец нахмурился. — Значит, дело серьёзное.

Он подошёл ближе к Максу, вглядываясь в его лицо.

— Ты. Как тебя звать?

Макс попытался ответить вслух:

— Макс.

Звук вышел глухим, чужеродным в атмосфере щелчков и феромонов. Отец вздрогнул.

— Он издаёт воздушные вибрации, — пробормотал он. — Как птицы. Или... или ветер в пустых стволах.

— Это его речь, — объяснила Эйра. — Переводчик преобразует мысли в феромоны.

Отец кивнул медленно.

— Понятно. Хорошо. Если командир разрешил, значит, так тому и быть. Но он должен работать. В нашей семье нет нахлебников.

Макс напрягся. Работать? Как?

— Он научится, — твёрдо сказала Эйра. — Я позабочусь об этом.

В этот момент с верхнего яруса камеры, который Макс не сразу заметил, раздался звонкий голос:

— ОН НАСТОЯЩИЙ?!

Сверху спрыгнул маленький термит — вдвое меньше Эйры, его хитин был светлым, почти золотистым, антенны тонкие и подвижные, как усики бабочки.

Он подбежал к Максу, глаза горели любопытством.

— Ого! Ого-ого! Он правда без хитина! И эти штуки на нём — это одежда? Как у торговцев с юга? А это что? — он ткнул пальцем в кроссовки. — Искусственные лапы? А зачем ему так много шерсти на голове?

— Тарн! — одёрнула его Эйра. — Отойди. Дай ему дышать.

Но Тарн уже кружил вокруг Макса, рассматривая его со всех сторон.

— А он говорит? А он ест? А он умеет лазить? А откуда он? А правда, что он пришёл из другого мира? А там все такие странные?

Вопросы сыпались, как град. Макс растерялся — жук пульсировал, пытаясь угнаться за потоком.

— Тарн, заткнись, — Эйра схватила брата за антенну и оттащила. — Дай гостю прийти в себя.

— Но я хочу знать! — запротестовал Тарн. — Это же так интересно! У нас никогда не было гостей из других миров!

— У нас вообще никогда не было гостей, которые не термиты, — поправила Эйра.

— Вот именно! — Тарн вырвался и снова подбежал к Максу. — Слушай, а ты правда разумный? Скажи что-нибудь! Хоть слово!

Макс попытался собраться. Жук помог сформулировать мысль:

Привет. Меня зовут Макс. Я... да, я разумный. И да, я из другого мира.

Тарн замер. Его антенны задрожали от восторга.

— ОН ГОВОРИТ! Мама, папа, он говорит! Через запахи! Это так круто!

— Тарн, тише, — мать вернулась с подносом, на котором дымились миски. — Ты его напугаешь.

— Да он и так напуган, — проворчал голос откуда-то из угла.

Все обернулись. В глубине камеры, на низком выступе, сидел старый термит. Его хитин был тусклым, покрытым трещинами, антенны короткие и почти неподвижные. Он смотрел на Макса долгим, затуманенным взглядом.

— Дед, — Эйра подошла к нему. — Это Макс. Он будет жить с нами.

— Макс, — повторил дед медленно. — Странное имя. Короткое. Как щелчок.

Он помолчал, потом добавил:

— В моё время чужаков не пускали в Дом. Слишком опасно.

— Дед, времена изменились, — мягко сказала мать.

— Времена всегда меняются, — ответил дед. — Но опасность остаётся.

Он снова посмотрел на Макса.

— Ты. Макс. Почему ты здесь?

Макс попытался объяснить — образы дороги, падения, муравьёв. Жук передал смесь страха, растерянности, безнадёжности.

Дед слушал. Потом кивнул.

— Понятно. Ты потерян. Как личинка, отбившаяся от отряда. — Он помолчал. — Ладно. Оставайся. Но не мешай.

Это было неожиданное благословение. Макс почувствовал облегчение.

Мать поставила миски на низкий стол — вернее, плоский камень, вросший в пол.

— Садитесь. Ешьте. Макс, ты тоже. Вот это — грибная каша. Это — жареные личинки. А это — сок из сладких корней.

Макс осторожно сел. Семья расположилась вокруг. Тарн устроился рядом с ним, не переставая пялиться.

Каша оказалась тёплой, густой, с землистым привкусом. Не вкусно, но съедобно. Личинки были хрустящими снаружи и мягкими внутри. А сок — сладким, освежающим.

— Ешь, ешь, — подбадривала мать. — Тебе нужно окрепнуть.

Отец наблюдал молча, его антенны задумчиво шевелились.

— Эйра, — наконец сказал он, — если он остаётся, ему нужно дело. Что он умеет?

Эйра растерялась.

— Я... не знаю.

Все посмотрели на Макса.

Я... я учился в школе. Я умею читать, писать, считать... решать задачи по физике?

Жук передал концепции, но они были слишком абстрактными.

Отец нахмурился.

— Это не профессии. Это... знания. А что он умеет делать руками?

Макс задумался. Что он умел? В школе была труд, но там он в основном халтурил. Дома он иногда помогал матери на кухне...

Я могу готовить. Немного.

— Готовить? — мать оживилась. — Ты умеешь обрабатывать пищу?

Ну... да. Резать, жарить, варить...

— Прекрасно! — она всплеснула передними лапами. — Ты будешь помогать мне на кухне! Я научу тебя нашим рецептам, а ты покажешь свои!

Отец кивнул, удовлетворённый.

— Хорошо. Значит, он будет помощником на кухне. И Эйра научит его базовым правилам выживания. Этого достаточно для начала.

— А я буду показывать ему термитник! — вмешался Тарн. — Я знаю все проходы! Все секретные места!

— Ты знаешь, куда не стоит лезть, — поправила Эйра. — И постоянно туда лезешь.

— Это же интересно!

Семья рассмеялась — их смех был странным, щёлкающим, но тёплым.

Макс сидел, слушая их перебранку, и вдруг осознал: в первый раз с момента попадания сюда он чувствовал себя... не в безопасности, нет. Но хотя бы не одиноким.

У него появилось место. Пусть временное. Пусть странное. Но место.

— Спасибо, — сказал он вслух, хотя знал, что слов не поймут.

Но жук передал благодарность — искреннюю, глубокую.

Мать подошла и осторожно коснулась его плеча.

— Добро пожаловать в наш дом, Макс, — сказала она мягко. — Мы позаботимся о тебе.

И Макс, шестнадцатилетний подросток, застрявший в мире гигантских насекомых, впервые за много дней почувствовал, что, может быть, он справится.

Может быть, он выживет.

Может быть, он даже найдёт дорогу домой.

Но пока... пока он просто будет жить здесь. День за днём. С этой странной, шумной, заботливой семьёй термитов.