Чужой среди своих

Макс сидел, прислонившись к тёплой стене, и пытался осмыслить происходящее. Жук на шее пульсировал ровно, как второе сердце, и это ощущение было одновременно жутким и успокаивающим. По крайней мере, его поняли. По крайней мере, накормили.

Эйра стояла у входа в круглую комнату, обсуждая что-то с другими термитами. Их антенны двигались в сложном танце, издавая тихие щёлкающие звуки. Макс различал отдельные «запахи-эмоции» через переводчика: беспокойство, любопытство, несколько раз мелькнуло что-то похожее на раздражение.

— Его нельзя оставлять без присмотра, — говорила Тира, её антенны дрожали чаще обычного. — Мы даже не знаем, чем он дышит. Вдруг наш воздух для него яд? Вдруг он носитель заразы?

— Если бы был носителем, мы бы уже почувствовали, — ответила Эйра спокойно. — Феромоны болезни появляются быстро. Его запах стабилен — страх, голод, растерянность. Ничего токсичного.

— Но запах муравьёв всё ещё на нём, — настаивала Тира. — Слабее, но есть. Что, если это ловушка? Что, если они отпустили его специально, чтобы проследить до Дома?

Макс напрягся, уловив общий смысл. Он попытался «передать» через жука: я не со злом, я случайно, я не понимаю, где я.

Жук пульсировал сильнее, транслируя волну искренней растерянности.

Эйра повернулась к нему, и в её взгляде мелькнуло нечто похожее на понимание.

— Он не лжёт, — сказала она. — По крайней мере, переводчик не чувствует признаков намеренного обмана. Его мысли хаотичны, как у того, кто действительно потерян.

— Тогда что с ним делать? — спросил Ксар, молодой разведчик. Он смотрел на Макса с нескрываемым любопытством, его антенны почти трепетали. — Отправить к архивариусам? Пусть изучают?

— Он не артефакт, — отрезала Эйра. — Он разумен. Если мы начнём с ним обращаться как с находкой, он либо умрёт от стресса, либо озлобится.

— А Совет? — осторожно предложила Тира. — Старейшины должны знать. Такого... такого ещё не было.

Эйра кивнула.

— Да. Я доложу Совету. Но сначала нужно убедиться, что он выживет до вечера. Посмотрите на него — он еле держится.

Все посмотрели на Макса. Он действительно выглядел измотанным: бледное лицо, синяки под глазами, руки слегка дрожали. Одежда — рваная футболка и джинсы — была испачкана грязью и травой, кроссовки стёрты почти до дыр.

— Ему нужно место для отдыха, — продолжила Эйра. — Тихое. Без толпы. И кто-то должен следить, чтобы он не навредил себе случайно. Термитник — не его мир. Он может упасть с яруса, войти не в ту камеру, съесть что-то токсичное...

— Ты предлагаешь назначить охрану? — спросил Ксар.

— Нет. Охрана — это угроза. Ему нужен проводник. Кто-то, кто будет рядом, объяснит правила, научит не убиваться об углы.

Наступила пауза. Термиты переглянулись — антенны синхронно качнулись.

— Эйра, — медленно сказала Тира, — ты же не думаешь...

— Я его нашла, — ответила Эйра твёрдо. — Я его поймала. Я несу за него ответственность. Это логично.

— Логично, — согласился Ксар, но в его голосе прозвучало сомнение. — Но ты разведчик. Ты не можешь сидеть в Доме и нянчиться с... с ним. У тебя патрули, задания...

— Тогда я возьму отпуск по уважительной причине, — парировала Эйра. — Найденное существо неизвестного вида, потенциально связанное с муравьями — это уважительная причина.

Тира фыркнула — звук вышел почти человеческим по иронии.

— Командир Теск тебя съест.

— Теск меня не съест. Он меня выслушает. А потом согласится, потому что альтернатива — передать существо кому-то, кто не знает поверхность, не умеет читать чужие следы и не понимает, как ведут себя потерянные.

Эйра сделала шаг к Максу и присела рядом. Он инстинктивно отодвинулся, но паутина на ногах напомнила, что особо некуда.

Она протянула руку — медленно, ладонью вверх. Жест был универсальным: я не причиню вреда.

Макс осторожно коснулся её ладони своей. Хитин был тёплым, гладким, с едва заметными бороздками. Не холодный панцирь, как он ожидал, а что-то живое.

Через переводчика прошло: Ты останешься со мной. Я научу тебя. Не бойся.

Макс выдохнул. Слова не пришли — только облегчение, благодарность. Жук передал это как тёплую волну.

Эйра кивнула, понимая, и поднялась.

— Решено. Я беру его под свою опеку. Тира, доложи командиру. Ксар, принеси чистую подстилку и ещё воды. Шел, — она обернулась к пауку, — сними часть паутины. Пусть ходит, но не бегает.

Паук неслышно подошёл. Его клыки — хелицеры — аккуратно подрезали нити на лодыжках Макса. Паутина ослабла, но не исчезла полностью — тонкие нити остались, как напоминание.

Макс осторожно встал. Ноги затекли, в коленях стрельнуло. Он пошатнулся, но Эйра подхватила его за локоть — её хватка была твёрдой, но не грубой.

— Медленно, — сказала она. — Ты провёл слишком много времени на земле.

Он кивнул, понимая смысл через переводчика. Сделал шаг. Потом ещё один. Пол под ногами был странным — не бетон, не дерево. Упругий, тёплый, слегка пористый. Как будто кто-то спрессовал глину, смешанную с соломой, и высушил на солнце.

— Идём, — Эйра повела его к выходу. — Покажу, где ты будешь спать. А потом... потом начнётся самое интересное.

---

Коридор был узким и извилистым. Стены изгибались плавно, без острых углов, потолок нависал низко — Эйре было комфортно, но Макс инстинктивно пригибался. Свет шёл откуда-то изнутри стен — бледный, зеленоватый, пульсирующий. Биолюминесценция, догадался он. Грибы? Личинки?

Они миновали несколько развилок. На одной из них Макс увидел других термитов — целую группу, тащившую огромный лист, свёрнутый в трубку. Они замерли, увидев его, антенны встали торчком. Один издал резкий щелчок — тревожный.

Эйра выпустила феромон — Макс почувствовал его как резкий, властный запах. Своё. Не трогать.

Термиты переглянулись, но пропустили. Хотя их антенны продолжали нервно подрагивать.

— Привыкай, — сказала Эйра. — Ты будешь вызывать такую реакцию ещё долго. Ты слишком странный.

Макс попытался «ответить» через жука: Вы тоже странные для меня.

Эйра издала звук — короткий, отрывистый. Смех? У термитов есть смех?

— Справедливо, — согласилась она.

Они спустились по пологому спуску, потом поднялись по чему-то вроде пандуса. Макс заметил, что повсюду копошилась жизнь: мелкие жуки ползали по стенам, личинки в углублениях шевелились, где-то далеко гудело — ровно, монотонно. Вентиляция?

Наконец Эйра остановилась у небольшого входа, занавешенного тонкой мембраной — полупрозрачной, как пергамент.

— Это моя камера, — сказала она. — Пока ты будешь здесь. Места мало, но безопасно.

Она отодвинула мембрану. Макс шагнул внутрь — и замер.

Комната была крошечной по человеческим меркам — метра три в диаметре, круглая, с низким потолком. Вдоль стены шёл выступ — спальное место, покрытое чем-то мягким, похожим на мох. В углу — углубление с водой, чистой, прозрачной. На стене висело несколько предметов: пара клинков из хитина, свёрнутые листья (карты?), небольшой сосуд из затвердевшей смолы.

— Скромно, — сказала Эйра. — Но для разведчика — достаточно. Я редко здесь.

Макс огляделся. Через переводчика прошло: Спасибо. Это... хорошо.

Эйра кивнула. Шел, паук, бесшумно заполз внутрь и устроился в самом тёмном углу, почти сливаясь со стеной.

— Ляг, — скомандовала Эйра. — Отдохни. Я схожу к командиру, доложу ситуацию. Вернусь к вечеру. Шел присмотрит за тобой.

Макс посмотрел на паука. Тот шевельнул одной лапой — почти как приветствие.

Эйра развернулась и вышла, мембрана за ней тихо опустилась.

Макс остался один. Точнее, с пауком.

Он медленно опустился на выступ. Мох — или что это было — оказался мягким, приятным. Он лёг, закрыл глаза. Жук на шее пульсировал тихо, успокаивающе.

Где я? Что это за мир? Как я сюда попал?

Вопросы роились, но усталость была сильнее. Тело требовало отдыха. Он провалился в сон почти мгновенно.

---

Проснулся он от звуков. Голоса — нет, не голоса. Щёлканье, вибрации, феромоны. За мембраной кто-то разговаривал.

Макс сел. Шел по-прежнему сидел в углу, неподвижный. Свет в комнате стал чуть темнее — вечер?

Мембрана отодвинулась. Вошла Эйра, за ней — незнакомый термит. Крупный, массивный, с более тёмным хитином, на котором виднелись шрамы. Его антенны двигались резко, властно.

— Вот он, — сказала Эйра. — Командир Теск, это существо, которое я нашла на поверхности.

Теск осмотрел Макса долгим, оценивающим взглядом. Его феромоны были тяжёлыми, напряжёнными — Макс почувствовал их как давление.

— Слабый, — констатировал Теск. — Хрупкий. Без брони, без жвал, без феромонных желёз. Как он вообще выжил на поверхности?

— Не знаю, — ответила Эйра. — Но он разумен. Переводчик подтверждает.

Теск приблизился. Макс инстинктивно попятился, но упёрся спиной в стену.

— Говори, — приказал Теск. — Кто ты? Откуда пришёл?

Макс сглотнул. Попытался собраться с мыслями. Жук пульсировал, ожидая.

Меня зовут Макс. Я... я человек. Я из другого мира. Я не знаю, как попал сюда.

Жук передал — волну смятения, страха, честности.

Теск замер. Его антенны задрожали.

— Другого мира? — медленно повторил он. — Что за бред?

Макс попытался объяснить: образы школы, асфальта, машин. Жук транслировал, но это было как описывать цвет слепому.

Теск нахмурился — насколько термит может хмуриться.

— Эйра, он повреждён? Его разум сломан?

— Нет, — твёрдо сказала Эйра. — Он говорит правду. Его мир действительно другой. Я чувствую это. Он не из наших земель.

Теск издал низкий гудящий звук — раздражение.

— Прекрасно. Существо из ниоткуда, от которого пахнет муравьями, поселилось в моём термитнике. Совет будет в восторге.

— Совет должен знать, — согласилась Эйра. — Завтра утром я приведу его. Пусть старейшины решают.

— А пока?

— А пока он под моей опекой. Я отвечаю за него.

Теск посмотрел на неё долго. Потом кивнул.

— Хорошо. Но если он хоть раз создаст угрозу — я лично вышвырну его на поверхность. Ночью. К хищникам.

Феромон был жёстким, как удар. Макс сжался.

Теск развернулся и вышел.

Эйра выдохнула — глубоко, облегчённо.

— Ну вот, — сказала она. — Первая встреча прошла... относительно неплохо.

Макс попытался передать: Он хочет меня убить?

— Нет, — успокоила Эйра. — Он просто осторожен. Теск потерял половину отряда в набеге муравьёв три сезона назад. Их запах для него — триггер. Но он справедлив. Если ты не навредишь — он тебя не тронет.

Макс кивнул, не очень уверенный.

Эйра достала что-то из складок своей лёгкой брони — свёрток из листа. Развернула. Внутри лежали ещё несколько личинок и кусок чего-то похожего на гриб.

— Ешь, — сказала она. — Завтра будет долгий день. Совет задаст много вопросов.

Макс взял личинку. На этот раз голод был не таким острым, и он позволил себе рассмотреть еду. Белая, мягкая, слегка полупрозрачная. Он закрыл глаза и откусил. Вкус был нейтральным, почти приятным.

Эйра наблюдала.

— Ты быстро привыкаешь, — заметила она. — Это хорошо. Слабые не выживают на поверхности. Даже в Доме.

Макс доел и попробовал гриб. Тот оказался чуть горьковатым, но сытным.

— Спасибо, — он произнёс вслух, хотя знал, что она не поймёт слов. Но жук передал благодарность.

Эйра кивнула.

— Теперь спи. По-настоящему. Завтра начнём учить тебя правилам. Первое: не трогай ничего красного. Второе: не входи в камеры без разрешения. Третье: если услышишь три коротких щелчка подряд — беги в ближайшее укрытие. Это сигнал тревоги.

Макс попытался запомнить. Жук пульсировал, закрепляя информацию.

Эйра устроилась на своей части выступа, отгородившись лёгкой перегородкой из свёрнутого листа. Шел остался на страже.

Макс лёг, глядя в полутёмный потолок. Где-то далеко гудело, вибрировало — сердце термитника. Живое, огромное, чужое.

Я в мире гигантских насекомых. Меня опекает термит-разведчица. Завтра меня будут допрашивать старейшины.

Это звучало как бред. Как сон. Но жук на шее, тёплый и реальный, напоминал: это не сон.

Макс закрыл глаза.

Хорошо. Один день за раз. Выжить. Понять. Найти дорогу домой.

Если она вообще есть.

Сон пришёл медленно, но неотвратимо, как рассвет на поверхности.