Первая ссора за кремовый розой. Ночной ужин семьи Драконхейм

---

Алисия с усталым, глубоким вдохом выдохнула, пытаясь собрать в кулак всё своё пошатнувшееся герцогское достоинство.

— Отрежь кусок торта, которого… которого не коснулась эта… аномалия, — приказала она горничной, стараясь, чтобы голос не дрожал от обиды. — И принеси в мои покои. С чаем.

— Слушаюсь, молодая госпожа, — Эльза поклонилась, в её глазах мелькнуло неподдельное сочувствие. Видеть, как у госпожи пропадает торт прямо из-под носа — это было испытание не для слабонервных.

Путь до своей комнаты Алисия проделала медленно, понурив голову. Над ней, казалось, висела маленькая чёрная туча, из которой на неё одну моросил грустный, воображаемый дождь. Даже складки её тёмного платья, обычно гордо развевавшиеся, теперь безвольно волочились по мраморному полу.

Войдя в просторные, стилизованные под готический будуар покои, она закрыла тяжёлую дубовую дверь и, не сдерживаясь больше, бросилась на огромную кровать с балдахином. Она уткнулась лицом в шёлковую прохладную подушку, обняв её так, будто это был последний оплот спокойствия в её мире, где даже десерты оказались ненадёжны.

Через минуту она с тихим вздохом потянулась к тумбочке из чёрного дерева. Там, в изящной серебряной рамочке, лежала миниатюрная, но чёткая фотография, сделанная с помощью светописного артефакта. На ней был Он. Принц Элиан. Он стоял у фонтана во дворце, и на его ладони играла маленькая, сверкающая на солнце капля воды, принимающая форму птицы. Его улыбка была светлой и мягкой. Алисия осторожно взяла фоторамку и легонько провела подушечкой пальца по стеклу, вдоль линии его щеки, как будто могла почувствовать тепло сквозь хладную поверхность. На мгновение грусть отступила, уступив место привычной, сладкой и мучительной тоске.

«О, НЕТ! Только не это! Опять он! Выкинь это! Немедленно! Сожги, растопчи, отправь в небытие! Он — урод! Душевный и, я уверена, скоро физический тоже!»

Детский, звонкий голос в её голове прозвучал с такой яростной брезгливостью, будто Алисия рассматривала не фотографию принца, а ядовитую жабу. Все романтичные чувства развеялись как дым. Алисия вжала лицо в подушку ещё сильнее, издав muffled крик ярости и досады.

ЗАТКНИСЬ! — мысленно заорала она. *Ты съела мой торт! Ты не имеешь права говорить о нём так! Он — само совершенство!

«Совершенство в создании луж и сырости! Ты представляешь, каково будет жить с ним? Вечно мокрые носки! Плесень на книгах! По утрам вместо поцелуя — струйка ледяной воды за шиворот! Фу!»

*Его магия изящна и могущественна! Она дарит жизнь!

«И отёки! И простуду! И вечно разводы на паркете! Выкинь фотку, я серьёзно!»

*НИ ЗА ЧТО!

В этот момент раздался осторожный стук, и в комнату вошла Эльза с подносом. На нём красовался (теперь уже скромный) кусок торта и дымящаяся чашка ароматного чая с лепестками тёмной розы. Служанка, краем глаза заметив, что госпожа яростно трется лицом о подушку, а вторая подушка слегка приподнята, будто её только что швырнули (это был меткий мысленный выпад Алисии в сторону Голоса), сделала вид, что ничего не видит. Она грациозно поставила поднос на низкий столик у диванчика у окна.

— Молодая госпожа, принесла, как изволили приказать. Пожалуйста, подкрепитесь, — она сделала почтительный поклон. — Госпожа герцогиня велела передать, что вечером будет праздничный ужин в честь вашего дня рождения. Они с господином герцогом просили вас к тому времени нарядиться. Пожалуйста, позовите, когда будете готовы переодеться.

— Хорошо. Можешь идти, — прозвучало из глубины подушки приглушённо, но уже более властно.

Служанка снова поклонилась и бесшумно удалилась, оставив Алисию наедине с её тортиком, чаем и… незваным гостем.

Как только дверь закрылась, Алисия села на кровати. Её чёрные волосы были растрёпаны, а на щеках горел румянец от злости. Она бросила яростный взгляд сначала на торт, потом — мысленный, вглубь своего сознания.

«О, торт!» — голос прозвучал сладко и соблазнительно.

*Мой торт! — мысленно парировала Алисия, направляясь к столику. — И ты к нему не прикоснёшься.

«А что, если прикоснусь? Ты же не сможешь целый день не есть. Я подожду. Или вот… смотри, какая пышная розочка из крема! Просто тает во рту…»

В голове Алисии вспыхнул яркий образ того самого куска, и розочка на нём соблазнительно подрагивала. Алисия схватила вилку.

*Это моя розочка! Я её съем! Сейчас же! Чтобы ты не позарился!

«Делись! Половина!»

*Никогда! Ты вор!

«Я дегустатор! Я улучшаю твои гастрономические впечатления! Дай хоть крошку!»

*УМРИ ОТ ЗАВИСТИ!

Алисия с почти рыцарской решимостью вонзила вилку в кремовую розу и отправила её в рот. Вкус был божественным. И победным.

«…Ну и ладно. Жадина. Я тогда пойду спать. И буду сниться тебе в кошмарах, где твой принц — это большой, сопливый аквариум. Со мшанкой. И ты в немилости, потому что не поделилась тортом».

В голове воцарилась тишина, на этот раз обиженная и надутая. Алисия, впервые за этот день почувствовав себя победительницей, доела свой кусок торта с особым, торжествующим удовольствием. Каждый кусочек был сладким возмездием наглому захватчику её сознания.

Она отпила чая, и её взгляд снова, уже без тени сомнения, упал на фотографию принца на тумбочке. Чувство тревоги растаяло без следа. Какая чепуха! Какая «сырость»? Его магия — это чистота, свежесть, источник жизни! Она представила, как они, уже муж и жена, стоят вместе в саду их будущего дворца. Он легким движением руки создает в воздухе сверкающую арку из водяных брызг, в которой играет радуга, а она, улыбаясь, проходит под ней. Или как в жаркий день он окружает её прохладной, нежной дымкой, приносящей облегчение. Это будет так романтично!

С последним, самым сладким кусочком торта на вилке, Алисия устроилась поудобнее на диване. Она любовалась профилем Элиана на фотографии и достраивала в воображении идиллическую картину их будущего: баллы при дворе, восхищенные взгляды подданных, его нежная рука, берущая её руку… а её рука, кстати, всегда будет идеально ухоженной и сухой, потому что настоящая леди всегда пользуется защитными лосьонами. Это же очевидно!

«Бу-у-у-у…» — донеслось из глубины её сознания слабое, похожее на ворчание засыпающего ребенка бормотание. Голос, судя по всему, действительно удалился, потерпев сокрушительное поражение в битве за торт.

Алисия снисходительно улыбнулась. Пусть себе ворчит. У неё есть торт, есть мечта и есть фотография принца. А у этого странного голоса — ничего. Полная и безоговорочная победа.

Она допила чай, и чувство спокойствия, хоть и хрупкое, вернулось к ней. Впереди был вечерний ужин, где нужно будет блеснуть безупречностью, чтобы родители не задавали лишних вопросов. А потом — академия и долгожданная встреча. Теперь ничто не могло омрачить её предвкушения. Ничто и никто.