Глава 2.0

Глава 2

Я подумал, что она была невероятно красивой девочкой.

Среди всех девушек, что я видел до сих пор, она была самой прекрасной. Длинные волосы, белые щёки. Большие глаза были опущены, и под ними лежала тень от ресниц. На ней была форма известной местной школы, и она читала книгу в обложке. На мгновение я даже подумал, не съёмки ли это.

Хотя и понимал, что это нехорошо, я быстро скользнул взглядом и проверил клипсу на её сумке с инициалами. «KEI» — похоже, её имя было Кэй.

Я стал перебирать в уме разные иероглифы для имени Кэй. «Как насчёт "Кэй", что означает "пейзаж"? — подумал я. — Пейзаж. Сцена. Мне показалось, что это имя идеально подходит прекрасной ей».

Мне хотелось заговорить. И спросить, какую книгу она читает.

Но она была существом, недосягаемым для такого мусора, как я.

Придя в школу, я увидел на доске нарисованный огромный парный зонтик. Под ним были написаны моё имя — Энда Нодзому — и имя одноклассницы, Хидати Мики.

С тяжёлым вздохом я собрался стереть рисунок, как сзади раздались насмешки.

— Энда-кун, зачем стираешь? Бедной принцессе же обидно!

— Может, уже пора идти встречать принцессу?

По классу прокатился ехидный взрыв смеха. Отвечать было бесполезно. Они ждали именно моей реакции. Но чем больше я пытался не обращать внимания, тем сильнее сжималась моя рука, держащая тряпку. Отчаянно я пытался думать о чём-то другом — о той красивой девушке, которую встретил сегодня в поезде.

Сев за парту, я почувствовал страшную усталость. Хотелось домой. Но пропускать ещё больше занятий было нельзя. Не хотелось вылететь из нормальной жизни из-за этих уродов.

Интересно, что собирается делать Хидати, раз она всё не ходит в школу?

Я тихо размышлял об имени, написанном по другую сторону зонтика.

Хидати Мики была девушкой, у которой всё пошло не так с самого начала.

— Я Хидати Мики. В первом классе, типа, по некоторым обстоятельствам в школу не ходила, но сейчас, вроде как, пора уже учиться, иначе дни посещения будут в опасности, так что, типа, берусь за ум. А, ещё я, как и все, люблю аниме и всё такое. Ну, как-нибудь, общайтесь со мной.

Выслушав эту сбивчивую, скороговоркой произнесённую самопрезентацию, класс откровенно усмехнулся. Эта позёрская, но отчаянная манера не слишком хорошо сошла с рук второкурснице старшей школы.

Да и внешне Хидати была из тех, кого сложно полюбить с первого взгляда. Длинные, плохо вымытые, растрёпанные волосы, заметная сутулость. На плечах явно виднелась перхоть, не было ощущения чистоты. Лицо вроде обычное, но вызывающее странное чувство, будто такое ни у кого не встречается. Из слегка искривлённых губ, казалось, вот-вот хлынут проклятия в адрес окружающих.

Худшее сочетание. Такой человек, да ещё с такой самопрезентацией, не мог не стать мишенью для насмешек. Как и ожидалось, в момент, когда Хидати закончила представляться, класс взорвался хохотом.

— Чего вы ржёте-то! Чего ржёте! Хватит уже!

Её красное от ярости лицо только подзадоривало остальных. «Слишком отчаянная, прямо как зверёк», «Был такой персонаж», «Смешно так говорит», «Мило выглядит со своей неумением общаться», «Умиляет».

От этих слов, смысл которых был вовсе не таким, каким казался, Хидати вся закоченела. И тогда прозвучала фраза, добившая её.

— Кстати, Хидати-сан, у тебя же имя Мики? Круто. Родители что, из вредности так назвали?

Тут Хидати наконец расплакалась у всех на глазах и выбежала из класса. Класс, проводив драматичный побег взглядом, снова разразился смехом.

— Ну и ну! Родители, наверное, не глядя назвали?

— Все младенцы похожи. Родители тоже жертвы, жертвы. Не могли же они знать, что так получится.

— Сейчас такое говорить нельзя! Надо обращаться с Хидати-сан как с принцессой!

— Точно, Хидати-сан — наша принцесса из второго класса, пятой группы!

Имура, уже захвативший власть в классе, изрёк это, сорвав смех. С тех пор кличка Хидати окончательно закрепилась — Принцесса.

Когда дело доходит до такого, выбраться почти невозможно. Если обращение по имени напрямую связано с издевательствами, то подняться уже не получится.

На следующий день Хидати, проявив стойкость, пришла в школу. Но из-за тех, кто начал скандировать «Принцесса, принцесса», здороваться с ней нарочито вежливо или просто толкать при встрече, она снова стала ходить только в медицинский кабинет, а вскоре и вовсе перестала появляться.

И тогда мишенью для травли стал я.

Потому что я тоже не вписывался в коллектив второго-пятого и был белой вороной. Но впервые, когда меня толкнули в коридоре, я был шокирован до глубины души.

Я ведь презирал Хидати и жалел её, так почему же я оказался на её месте?

Разница между мной и Хидати была лишь в том, что я продолжал ходить в школу, но обращались с нами почти одинаково. Издевательства не перерастали в откровенную травлю только потому, что я особо не сопротивлялся. Будь я выдавал такую же яркую реакцию, как Хидати, стало бы ещё хуже.

Быть бесстрастным, пропускать мимо ушей то, что можно пропустить, и концентрироваться только на учёбе — вот всё, что я мог делать.

Но я много раз думал об одном.

Если Хидати вернётся в школу, мишень снова сместится на неё, верно?

Обратно я с той девушкой по имени Кэй не поехал. Время возвращения, наверное, разное, так что это естественно. Сегодняшний день тоже был ужасен: начавшись с рисунков на доске, продолжился тем, что меня заперли в классе во время перехода в другой кабинет, а на уроке, когда меня вызвали, все смеялись. Чувство безысходности накатывало, и лишь воспоминания о Кэй как-то поддерживали меня.

Мысль о том, что так будет продолжаться до выпуска, вызывала ужас. Потому что между вторым и третьим курсом у нас не меняются классы. Хотелось бы, чтобы одноклассники уже устали меня травить, но честно говоря, надежды было мало.

Вернувшись домой, я увидел сообщение от матери, что она задержится. Мать, которая яростно работает менеджером по продажам в пищевой компании, обычно возвращается глубокой ночью. И даже при таком графике доход одинокой матери был скромным.

Я достал из морозилки замороженный набор с едой, разогрел и принялся жевать. Это была продукция той серии, которую мама продаёт по работе, и я уже давно пресытился этим вкусом. Но это надёжнее, чем пробовать что-то новое.

Пока ел, я включил компьютер и залез в соцсети. И, как обычно, вбил один определённый запрос.

Blue Morpho (Голубой Морфо).

Тут же высветились все возможные посты, связанные с Blue Morpho. За день, что я не заходил, количество публикаций о Blue Morpho сильно возросло.

— Наконец-то получил приглашение в Blue Morpho! Думаю, мой метод верный. Те, кто хочет попасть в Blue Morpho, свяжитесь со мной.

— Большинство информации о Blue Morpho в сети — ложь. Они не принимают новых участников, да и азиатов, говорят, вообще не берут в Blue Morpho. С таким количеством инфоцыган обманывать, наверное, весело.

— Я попал в Blue Morpho! Смогу ли дойти до окукливания?

— Blue Morpho не существует. Это просто городская легенда.

— Если займёшься Blue Morpho — умрёшь.

Дочитав до этого места, я выдохнул. Как всегда, информация о Blue Morpho была перемешана как драгоценные камни с булыжниками, и большая часть — мусор.

Я начал интересоваться этим Blue Morpho месяца три назад.

Blue Morpho — это, так сказать, игра-миссия с участием игроков. Правила просты: нужно выполнять задания, которые присылает гейм-мастер (ведущий игры).

Можно спросить, что в этом интересного. Но суть Blue Morpho в том, что это игра, в которую нельзя играть без приглашения. Сначала нужно получить приглашение, и чтобы продолжать участвовать, нужно выполнять миссии. Так что их нужно выполнять исправно. И по мере выполнения миссий растёт твой ранг внутри Blue Morpho.

В конце концов, ты попадёшь в прекрасное место.

«Прекрасное место», «миссии» — всё это довольно абстрактно и непонятно. Но, говоря проще, это что-то вроде закрытой соцсети.

По одной из версий, «прекрасное место» — это секретный клуб для тех, кто успешно справляется с заданиями. Как масоны или Менса, где ждёт общение избранных.

С другой стороны, тех, кто не справляется с заданиями и лишается статуса, или бесперспективных, ждёт смерть — Blue Morpho также называют игрой, в которой обязательно умрёшь. Некоторые говорят, что это игра массового убийства, которая манипулирует людьми, промывает им мозги, лишает их личности и убивает.

В общем, Blue Morpho можно назвать самой горячей городской легендой на данный момент.

Продолжаются споры, правда это или ложь, существует ли она на самом деле, но я верил, что она определённо есть. Раз уж о ней столько говорят, за этим должно что-то стоять.

И такая информация, наверное, недоступна таким, как я, или тем, кто отчаянно собирает её в соцсетях.

Если бы я попал в Blue Morpho, я бы наверняка выполнял миссии одну за другой и проявил бы себя. Потому что я не как все, у меня есть серьёзная решимость. И я обязательно дойду до конца.

Тогда мне не придётся иметь дело с никчёмными людьми вроде моих одноклассников.

Символ Blue Morpho, как следует из названия, — голубая бабочка. Только её сияющие изображения свободно летают по соцсетям и интернету.

Мне нужна не эта ложная информация, а настоящая. Я хочу любым способом стать игроком Blue Morpho.

Для такого безнадёжного человека, как я, Blue Morpho был единственным способом сбежать.

---

— Энда. Не мог бы ты сходить к Хидати и получить её подпись на этой бумажке?

Когда классный руководитель сказал это и показал листок, мне хотелось ответить: «Чего?» и швырнуть его обратно. Посмотрев содержание, я увидел что-то про школьные мероприятия.

— Что это?

— Говорят, скоро будут телесъёмки. На спортивном празднике и фестивале культуры. Это форма согласия.

— Но Хидати-сан же не ходит в школу. Зачем ей это согласие?

— Нужны подписи всех, так сказать. Чтобы потом претензий не было. Да и Хидати может внезапно появиться.

Фраза прозвучала, будто речь о диком животном, которое может выскочить.

— Почему я?..

— Энда, ты же ещё можешь поговорить с Хидати? Это повлияет на твою характеристику, так что помоги, ладно? Если отправить по почте, она проигнорирует, наверное.

Классный руководитель — безразличный тип, который ничего не делает, даже когда над Хидати издеваются или когда меня безжалостно травят. В самом начале, когда над Хидати так насмехались, он должен был что-то сделать. В итоге же он пытается удобно использовать нас, игрушек класса, свалив в одну кучу.

Это было унизительно. Но отказаться я не мог. Потому что у меня в школьной жизни не было цели, кроме этой характеристики. В знак жалкого протеста я грубо взял бланк согласия и отрывисто спросил адрес Хидати.

Дом Хидати был далеко от станции, и в такую жару пришлось идти пешком. По дороге я много раз хотел развернуться, но чувство «уж раз дошёл» было сильнее, и я не смог сбежать.

Апартаменты, где жила Хидати, были не лучше моих, а может, и похуже. Пахло затхлостью, может, из-за того, что мусор плохо вывозят. «Подходящее место для той Хидати», — подумал я.

Я позвонил в домофон, но долго никто не выходил. Может, она прогуливает школу и где-то гуляет? Та самая Хидати?

«Если не выйдет в этот раз — уйду», — подумал я и позвонил ещё раз.

Наконец раздался недовольный голос: «Да-а-ам?»

Появившаяся Хидати была в спортивной форме, хотя в школу не ходила. Воротник был помятым и неопрятным, чувства чистоты по-прежнему не возникало.

— О. Ты же… как там. Из класса, тот заморыш?

— Энда.

— А-а, кажется, такое имя было.

Хидати хихикнула. Было досадно, что меня высмеивает такой человек, как она, и я снова подумал уйти.

Однушка за её спиной была грязной, с двумя постеленными матрасами. На кухне громоздилась немытая посуда, по комнате были разбросаны пластиковые бутылки. Комната, в которой становилось понятно, почему она такая грязная — живёшь в таком месте.

— И зачем пришёл, Энда-кун?

— Я не потому, что хотел, пришёл в эту помойку. Школа говорит, нужно какое-то согласие. Как только получу твою подпись, сразу уйду.

— Ладно-ладно, поняла.

Скучающим тоном сказала Хидати, выхватила у меня из рук бланк и зашуршала, уходя обратно в комнату. Наверное, ищет чем писать. При такой планировке из прихожей слишком хорошо видно всю комнату, и было неловко.

— Я дам тебе ручку, вернись.

— Всё нормально, вот она.

Хидати медленно вернулась в прихожую. В руке она сжимала синюю ручку. «Кто подписывает согласие синей ручкой?» — подумал я, но для меня это был неважный документ. Лишь бы это была её личная подпись.

Прижав листок к двери, Хидати грязно вывела своё имя. Хидати Мики. Как и всегда, совершенно неподходящее имя.

— Нормально?

— Да, должно быть.

— Ну, с выполнением поручения.

Хотя она должна была быть затворницей, не способной ходить в школу, Хидати была подозрительно бодра. Может, потому что она выбрала не ходить в школу, она и была такой энергичной. Однушка была тёмной и тесной, но благодаря свету от телевизора и компьютера напоминала маленькую штаб-квартиру. В момент, когда я собрался уходить, я заметил кое-что.

На толстом запястье Хидати был красный шрам.

Он был некрасивым, но несомненно имел форму бабочки.

— Blue Morpho…

Я тихо пробормотал, и Хидати усмехнулась.

— Знаешь про Blue Morpho.

По спине пробежали мурашки. Я не ожидал, что это слово произнесёт Хидати. Образ прекрасной, спокойной голубой бабочки, казалось, был осквернён Хидати, и это вызывало отторжение.

— Знаю. Но это же городская легенда. Приглашение в избранную группу, миссии…

— Значит, не веришь?

— Нет. Глупые слухи.

— Самая известная миссия двенадцать — вырезать на теле шрам в форме бабочки.

Сердце заколотилось. Это была миссия, которую я видел, когда искал информацию о Blue Morpho в сети.

— Миссия, которая легко находится в поиске. Неизвестно, настоящая ли она…

— Настоящая. Потому что я игрок Blue Morpho.

— Врёшь!

Я не мог поверить. Уж никак не Хидати должна быть избранной для Blue Morpho. Blue Morpho должна быть для особенных людей. Не может быть выбрана такая всеми презираемая, никому не нужная, как Хидати.

— Если не веришь, могу пригласить тебя. В Blue Morpho.

— Что?

— Я игрок, поэтому могу выбрать другого и сделать его игроком. Если Энда хочет изменить свою жизнь, я могу тебя пригласить. Если, конечно, у тебя действительно есть такая решимость.

Ложь. Этого не может быть. Мой путь в Blue Morpho никак не может начаться с такого человека, как Хидати. Но Хидати была полна уверенности и держалась гордо. Её вид полностью соответствовал моим представлениям об игроке Blue Morpho.

— …Если хочешь, чтобы я поверил по-настоящему — пригласи меня. Если это окажется правдой, я пересмотрю своё мнение о тебе.

— Не думаю, что стоит становиться игроком с такой легкомысленной решимостью. Blue Morpho — не просто игра. Один неверный шаг, и ты можешь умереть.

В слове «смерть», произнесённом Хидати, была пугающая, нешуточная конкретика, от которой мне стало не по себе.

Но, возможно, там был мир, о котором я мечтал, — а моя жизнь и существование в настоящем не представляли особой ценности.

Следовательно, у меня не было ни одной причины отказываться от предложения Хидати.

— Есть аккаунт в соцсетях, любой? Это будет окном в Blue Morpho.

Я дал Хидати адрес своего неиспользуемого аккаунта. Довольная, она кивнула, вернулась в комнату и достала маленький брелок в виде голубой бабочки.

— Когда присоединяешься, говорят обязательно показать что-то с голубой бабочкой. Это первая миссия, но если есть такая вещь, дело идёт быстрее.

Он был дешёвым и безвкусным, похожим на массовый сувенир из какого-нибудь парка развлечений. Он не соответствовал моим представлениям о Blue Morpho, но почему-то подходил Хидати. Неуклюжее существо, мечтавшее стать бабочкой, но не сумевшее.

— …И всё?

— Чтобы просто войти, не так уж сложно. Все просто заблуждаются. Но поздравляю, Энда-кун. Ты начал идти по особенной жизни, не такой, как у других.

Сказала Хидати с оживлённым видом, совершенно непохожим на тот, что был в классе. Судя по той самопрезентации и теперешнему поведению, эта хвастливая сторона, наверное, и есть настоящая Хидати.

— Ну что, давай стараться вместе. Я ни за что не выйду из Blue Morpho. Я обязательно окукличусь и вырвусь из этой жизни.

Сказала Хидати с горящими глазами и закрыла убогую дверь апартаментов.

У меня остались только подписанное Хидати согласие и брелок с голубой бабочкой.

Не в силах усидеть на месте, я побежал. Не может то, что я ищу, начинаться в таком месте.

Но мои ожидания были легко разрушены.

Запустив мессенджер, я увидел сообщение от незнакомого аккаунта. В нём кратко говорилось о необходимости скачать определённое малоизвестное приложение для сообщений и после загрузки вступить в «Кластер» (группу).

Эта краткость придавала ещё больше правдоподобности, и я затаил дыхание. И ещё это слово — «Кластер». Это был термин из Blue Morpho, о котором ходили слухи в соцсетях. Группа внутри игры, где участники следят друг за другом, правильно ли выполняются миссии, и отправляют подтверждения.

Закончив все шаги, я перешёл на новый экран.

Там вместе с изображением голубой бабочки была выгравирована первая миссия.

Миссия первая: найди предмет с изображением голубой бабочки и покажи его Кластеру.

Я тут же загрузил фотографию брелка с голубой бабочкой, полученного от Хидати. Через несколько секунд пришло подтверждение.

Таким образом, я выполнил первую миссию и официально стал игроком Blue Morpho.

Тут же пришла форма регистрации игрока. Пунктов было больше, чем я ожидал. Имя игрока, хобби, первый опыт лжи, во что бы ты хотел переродиться, если бы мог стать не человеком, веришь ли в загробную жизнь, когда в последний раз плакал от души.

Я серьёзно вводил то, о чём даже не задумывался. Если бы это оказалось не настоящим Blue Morpho, а просто сайтом мошенников, мне было бы стыдно за такую откровенность.

Закончив заполнять все пункты и отправив, я тут же получил подтверждение. Это подтверждение ощущалось на удивление приятно. Потому что обычно меня никто не признаёт и не одобряет, что бы я ни делал.

Я листал смартфон, постоянно проверяя, не появилась ли новая миссия.

Я продолжал делать это, пока не появилось слово «Дальше».

Миссия вторая: назови то, что тебе больше всего не нравится в себе, и объясни почему.

Характер. Всё воспринимаю с ухмылкой и пропускаю мимо. Хочется умереть в постели перед сном. Тщеславный, не могу ни с кем посоветоваться.

Миссия третья: назови десять вещей, которые ты в себе ненавидишь.

Лицо, рост, серьёзный, но глупый, урод, меня не уважают, кривые зубы, легко нервничаю, унижаюсь, быстро впадаю в негатив, ленивый.

---

На следующий день я пошёл к дому Хидати, хотя никакого согласия уже не требовалось.

Услышав звонок в домофон, Хидати вышла сразу, совсем не как вчера. Её лицо было самодовольным, и она, казалось, говорила мне: «Ну что?»

Меня проводили в душную комнату, не сильно отличавшуюся от улицы, дали банку тёплой колы, и наконец начался разговор по существу.

— Ну как? Blue Morpho.

— Стал игроком. Но это… настоящее? Гораздо примитивнее, чем я представлял.

— Если кажется примитивным, продолжай какое-то время. Тогда поймёшь, что это настоящее и что это такое.

Глядя на уверенную в себе Хидати, я, легко поддающийся влиянию, почувствовал ещё больше правдоподобности и вынужден был замолчать.

— Blue Morpho и правда хорошая штука?

— Хорошая. Особенно для таких, как мы с тобой.

Злясь на то, что меня поставили в один ряд с ней, я решил сначала выудить побольше информации.

— Что такое Blue Morpho на самом деле? Что произойдёт, если продолжать выполнять миссии?

— Ну и ты скучный. Наверное, из тех, кто ищет спойлеры перед тем, как пойти в кино. Если что-то смущает — просто брось, не зацикливайся. Сейчас ещё можно выйти.

— «Сейчас» — значит, позже нельзя будет выйти? Правда, что нельзя выбраться?

— Ты и правда очень заинтересован в Blue Morpho. В школе такого не скажешь.

Сказала она с досадой, но на лице Хидати было радостное выражение. На нём появилась улыбка, характерная для фанатов, когда они находят единомышленника.

— Полную картину Blue Morpho я тоже не знаю. Ходят разные слухи, но, может, это просто узкая членская группа в соцсетях. И делаем мы что-то вроде BeReal.

— BeReal ты же не знаешь. Друзей-то нет.

— Но я не брошу.

Чётко сказала Хидати.

— Раз уж получилось влезть в настолько обсуждаемую тему, могу потратить время и дойти до конца. Сейчас же все в соцсетях помешаны на Blue Morpho. Не знаю, настоящее ли это, но среди множества фальшивых сайтов этот самый похожий. Поэтому продолжу.

Значит, для Хидати это что-то вроде инструмента, позволяющего на шаг опередить остальных в соцсетях? Для меня же Blue Morpho была чем-то на переднем крае слухов, частью иной реальности. Может, здесь есть разница в восприятии мужчин и женщин.

— И как Хидати получила приглашение в Blue Morpho? Тебя тоже ведь откуда-то пригласили.

— Ну, я хорошо разбираюсь в подполье интернета. Там всякое бывает.

Хидати уклончиво ответила. Если бы я попытался узнать источник, она бы, наверное, снова заскучала, так что я промолчал. Я хотел верить, что этот Blue Morpho через Хидати — настоящий.

— И это всё, что ты хотел спросить? Ну, новичок в Blue Morpho, наверное, хочет расспросить знающего человека.

— Я не прошу наставлений. Это что-то вроде ответственности за объяснения.

— Но если серьёзно заниматься Blue Morpho, не относись к этому спустя рукава. Мы с тобой — игроки, и наша цель — только выполнение миссий. Окей?

— Я и не для того, чтобы сближаться, пришёл.

— У-у, «сближаться». Колко говоришь. Ну, совпадение интересов — и хорошо. Мне тоже будет интереснее, чем стараться в одиночку.

Хидати засмеялась с немного раздражающими интонациями.

Так я неожиданно для себя сделал первый шаг в Blue Morpho.

Миссия четвёртая: напиши, чем ты гордишься больше всего.

То, что с детства сам готовил еду, чтобы не беспокоить мать-одиночку.

Миссия пятая: если бы что-то могло разрушить этот опыт, которым ты гордишься, что бы это было?

Не знаю точно, но, может, если бы я сделал что-то, из-за чего мать заплачет?

---

Выполняя миссии, я заметил большую перемену: я смог узнать о других людях, состоящих в Кластере. Конечно, я не видел явной информации вроде имён или адресов. Но я мог просматривать довольно личные данные: что человек считает постыдным, какому прошлому хотел бы, чтобы не было.

Наверное, это была информация, подобная той, что я давал во второй и третьей миссиях. Я немного растерялся, не ожидая, что это будет обнародовано, но, видимо, так укрепляют сплочённость Кластера.

Да и было интересно смотреть чужие секреты. Чувствуя, что люди разного возраста имеют разные проблемы, я как будто набирался немного смелости. Хотя моя реальность от этого не менялась.

Даже если я и Хидати были игроками Blue Morpho, обращение с нами в школе не изменилось ни на йоту.

Хидати по-прежнему не появлялась в школе, где-то украдком сфотографированные её снимки печатали и клеили в классе, а в её отсутствие над ней издевались.

Я тоже получал обращение того же уровня. Приходя в школу, в меня бросали мусор и хихикали. В парту набивали смятые листки и пустые бутылки. Я делал вид, что это ерунда.

Чтобы отвлечься, я открыл приложение Blue Morpho. Новых миссий ещё не добавили.

Blue Morpho была всего лишь игрой, но по крайней мере для меня она также была освобождением от нынешнего положения. Я снова и снова обновлял ленту, проверяя, нет ли чего сделать. И точно в тот момент, будто подгадав, добавилась новая миссия.

Увидев её, я выскочил из класса и помчался вверх по лестнице. Я бежал не чтобы убежать от чего-то, а чтобы чего-то достичь.

Крыша, официально закрытая для посещения, фактически стала свободной игровой площадкой, потому что громкоголосые парни постоянно пробирались туда в поисках свободы. Я был здесь впервые. Ветер был невероятно приятным.

Подойдя ближе к ограждению, я включил камеру смартфона.

Заглянув вниз, откуда падение означало бы мгновенную смерть, я тихо выдохнул.

На мгновение мне показалось, что я почувствовал себя бабочкой.

Миссия седьмая: пойди в самое высокое место из известных тебе и сфотографируй.

— Неплохо.

Увидев вырезанный на запястье шрам в форме бабочки, сказала Хидати по видеосвязи со смехом.

Миссия двенадцать была, можно сказать, символичной миссией Blue Morpho — и, к стыду, той, от которой я хотел отказаться.

Хотя Хидати уже выполнила её, когда дело дошло до меня, мысль о том, чтобы вырезать на себе рисунок, была невыносимо страшной.

Я выдвинул лезвие ножа и провёл по коже. Острая боль пронзила меня. Из тонкой ранки выступили капельки крови. Отчаянным было осознание, что такой мелкий порез не оставит должного шрама в форме бабочки.

Даже Хидати, та самая Хидати, смогла. Надо сделать как следует.

Недавно мою миссию впервые не утвердили.

Оказалось, фотография, сделанная с крыши школы, была недостаточно высокой.

Мне пришлось заехать по дороге домой на станционное здание и сфотографировать с крыши парковки. Сравнивая, я понял, что присланная мной школьная крыша действительно была недостаточно высокой, и результат выглядел так, будто я несерьёзно отнёсся к миссии.

Похоже, Кластер механически проверял не просто выполнение миссии, но и то, насколько серьёзно к ней подошли. То есть, если отправить что-то недоделанное, это отвергнут.

Я собрался с духом и снова взял нож. Вонзив глубже, чем в прошлый раз, я почувствовал, как слёзы наворачиваются от боли.

Бабочка, созданная в ванной, залитой кровью, была кристаллизацией моей души. Было больно и тяжело, но, когда всё закончилось, даже ноющая боль превратилась в чувство выполненного долга.

После я купил марлю и бинты, туго замотал и выпил обезболивающее. Конечно, боль так быстро не утихла, и приходилось терпеть. Если бы я выглядел слишком страдающим, мать бы тоже заподозрила неладное.

От Кластера быстро пришло подтверждение выполнения миссии, и я даже почувствовал лёгкое разочарование. Я думал, меня поздравят как со специальным шагом, но ничего такого не было.

Взамен я получил возможность просматривать шрамы других участников Кластера.

У всех были болезненные на вид шрамы, как будто вырезанные ножом, но у некоторых были красивые бабочки, похожие на настоящие татуировки. Думая, что каждый серьёзно относится к Blue Morpho и создаёт такие шрамы, я почувствовал новое, незнакомое доселе чувство ответственности.

Раз уж дошёл до этого, доведу Blue Morpho до конца. Я смог так подумать.

Воодушевлённый, я отправил фотографию шрама и Хидати. Она тут же позвонила.

— Наконец-то ты ступил на путь настоящего Blue Morpho.

— Честно, я и сам думаю, что это безумие. Невероятно больно, серьёзно.

— Боль скоро забудется.

И затем Хидати произнесла несвойственные ей слова поддержки.

— «Неплохо», что ли, ты хотела сказать?

— Ну, «довольно неплохо» — это правильно. Хотя, думаю, у меня больше художественного вкуса.

— Оба раза так себе.

Разговаривая с Хидати, я чувствовал, как предыдущие тревога и страх перед болью постепенно рассеиваются. И пропорционально этому росла радость от того, что я смог вырезать бабочку. Несомненно, я выполнил миссию, от которой другие бы отказались.

— Но я и правда пересмотрел своё мнение о тебе. У Энды, оказывается, есть характер.

— Не характер… просто если есть миссия, её надо выполнять. Вот и всё.

— Если уж у тебя хватает характера на это, ты мог бы и против школьных дать сдачи.

В тот момент, когда она это сказала, я почувствовал тупую боль в районе желудка.

Если у меня хватило сил выполнить миссии Blue Morpho, то школьные, наверное, и правда мелочь. К тому же, теперь я связан с такой крупной сущностью, как Кластер. Те, кто важничает в таком маленьком мирке, как школа, не должны меня пугать.

Но я совершенно не мог представить, как я буду им противостоять. Вместо этого в голове крутились мои собственные недостатки, записанные в Blue Morpho. Уничижительный, слабый, без инициативы. Вечно высматриваю настроение других, и это стыдно.

— С такими просто не стоит связываться. Если их игнорировать, они быстро заскучают.

Из моих уст вырвалась до жути очевидная бравада. Но Хидати не стала придираться к этому и перевела разговор на безобидные впечатления от аниме.

— А как у тебя с Blue Morpho?

— Что? Ну, всё хорошо. Есть ради чего стараться.

Будничным тоном сказала Хидати и один раз кивнула.

— Хорошо, когда есть чем заняться, да.

— Что это ещё? Звучишь как бабушка на пенсии.

— Бабушка, у которой хобби только Blue Morphо!

Сказала так Хидати и, показывая шрам-бабочку на запястье, засмеялась.

---

«Знаешь Blue Morpho?» «Говорят, друг друга занимается». «Говорят, это на самом деле секретный тест при приёме на работу в MATANA». «Тогда, может, не искать работу, а серьёзно заняться Blue Morpho?» «Тебе не сдюжить лол». «Говорят, в Blue Morpho в конце все умирают. Проклято». «Слишком размытая история, смешно». «Это схема для устройства на нелегальную подработку, если лезть неосторожно, умрёшь в этом смысле». «Опять про нелегальную работу? Всё сводится к ней». «Blue Morpho — это круто». «Только социопаты, которых не пригласили, занимаются чёрным пиаром».

«Кто-нибудь, пригласите меня в Blue Morpho, пожалуйста? Рассматриваю и денежные сделки».

Примерно с того времени, как я выполнил миссию тринадцать — «Отправь оскорбление на чей-либо аккаунт» — в соцсетях внезапно участились упоминания Blue Morpho. Скорее всего, безразборные инфлюенсеры и видеоблогеры собрали слухи в кучу и разрекламировали Blue Morpho.

Популистское освещение раздражало, но сам факт, что Blue Morpho стала темой, также радовал. Я был официальным игроком Blue Morpho, информации о которой все так жаждали.

В соцсетях появились люди, готовые платить за приглашение в Blue Morpho, и мошенники, ловившие доверчивых на фальшивых приглашениях. Тихое безумие вокруг Blue Morpho начало вызывать мелкие проблемы. Видя это, я не мог не усмехнуться.

Благодаря успешному выполнению миссий, как и Хидати, я получил право приглашать новых игроков. Но я не мог просто продать это и заработать. Потому что если приглашённый человек легко попытается выйти из Blue Morpho, ответственность ляжет и на пригласившего.

Узнав об этом правиле, я подумал о Хидати. Значит, Хидати, приглашая меня, уже думала о солидарной ответственности, если я попытаюсь сбежать из Blue Morpho?

На мгновение я так подумал, а затем решил, что Хидати, скорее всего, пригласила меня, не задумываясь так далеко. Та Хидати, казалось, делала это просто из бравады и не была так уж увлечена Blue Morpho.

Но что, если это не так?

Я опустил взгляд на брелок с голубой бабочкой, висящий на сумке. Тот, что дала Хидати. Даже в школе, глядя на него, я вспоминал, что я игрок Blue Morpho. Хотя он был дешёвым и неказистым, для меня он стал особенным, может, потому что связан с первой миссией.

Сейчас, когда Blue Morpho набирает популярность, ношение его может привлечь ненужное внимание — я подумал об этом, страдая излишней саморефлексией, и в этот момент…

— Это голубая бабочка. Blue Morpho?

Прозвучал прохладный, красивый голос.

Я очнулся и понял, что поезд проезжает особую для меня станцию.

Ту, на которую садилась Кэй — та, о ком я так сильно мечтал.

Кэй, глядя снизу вверх, нежно ткнула в брелок Blue Morpho.

— Ой, прости. Вдруг заговорила. Вот такая я всегда, неправильно чувствую дистанцию…

— Э-э, а, нет, я не против, просто… что?

— Может, ты просто носишь, потому что милый? Прости! Так неожиданно.

В панике сказала Кэй. Вблизи Кэй была настолько красивой, что казалась неземным созданием. Образ желанного Blue Morpho и желанной девушки накладывались друг на друга. Кэй чем-то напоминала бабочку.

— Нет, ты права.

— Что?

— Я ношу его, думая о Blue Morpho. Я игрок.

Услышав мои слова, Кэй широко раскрыла глаза. Казалось, она сильно удивлена. Наверное, не ожидала встретить настоящего игрока.

Я же был жалко растерян. Кэй, с которой я думал никогда не заговорю, сама обратилась ко мне. Обычно такое абсолютно невозможно.

Если бы не ажиотаж вокруг Blue Morpho и это чудо — то, что Кэй заинтересовалась им.

— Ты… как тебя зовут?

Когда я спросил, Кэй улыбнулась, словно распустившийся цветок.

— Я? Ёсикава Кэй.

— Ёсикава Кэй… Какими иероглифами?

— Иероглиф «прислонять» для Ёси, «большая река» для Кава, и «пейзаж» для Кэй.

Как я и думал, её имя, похоже, было «Кэй».

— А тебя как зовут?

— Энда, иероглиф «продолжать» для Эн, «рисовое поле» для Да, и «приближаться» для Нодзому.

Услышав моё имя, Кэй слегка скривилась. Может, потому что у такого заурядного человека, как я, оказалось вычурное имя. Не сравнить с Хидати, но я тоже был из тех, над чьим именем смеются.

— Красивое имя. Запомню.

— А, спасибо. Ёсикава-сан.

— Итак… Энда-кун, ты правда игрок Blue Morpho?

Я огляделся по вагону, а затем быстро закатал рукав. Там был свежий, болезненный шрам в форме бабочки, вырезанный ножом. Увидев его, Кэй ахнула.

— Прости. Нельзя было так внезапно показывать.

— Нет-нет. Я испугалась, но… впечатляет. Не больно?

— Было терпимо. И это не такая уж серьёзная миссия. Что-то вроде обряда перехода. На определённом этапе делаешь этот шрам и становишься полноправным участником Blue Morpho.

Немного покрасовавшись, я сказал это, и Кэй, хоть и была удивлена и смущена, посмотрела на меня с долей уважения. По спине пробежали мурашки.

— …Энда-кун, ты сильный. У меня, кажется, ещё нет такой решимости…

— Это ерунда. Если решишься следовать указаниям Blue Morpho, не будет страшно.

Кэй замолчала. Впервые у меня так хорошо получался разговор. Перед Кэй слова лились сами собой. Может, и потому, что я успешно выполнял миссии Blue Morpho. Blue Morpho давало мне силы.

— Тебя интересует Blue Morpho?

— …Слышала слухи, немного заинтересовалась. Что это такое, существует ли на самом деле…

Я понимал. Кэй интересовало Blue Morpho, а не я. Так почему же сердце бешено колотилось? «Хорошо, что я игрок Blue Morpho», — грешным образом подумал я. Хотя Blue Morpho не для того, чтобы привлекать чьё-то внимание.

— Тогда, Ёсикава-сан, не хочешь заняться этим вместе? Я могу тебя пригласить.

Собираясь сделать предложение раз в жизни, я сказал это Кэй. Сердце колотилось так, что было больно.

Если бы я мог связаться с Кэй через Blue Morpho, эта связь стала бы особенной. Не та странная связь, что у меня с Хидати, а иная реальность, которую я искал. Я буду нести ответственность за Кэй. Солидарная ответственность игроков станет нашей связью.

Если подумать, возможно, я всё это время накладывал образ этой красивой старшеклассницы на Blue Morpho. То, о чём я так мечтал. И что было недостижимо.

Может, сейчас настал момент, когда это стало возможным.

Но Кэй медленно покачала головой.

— Прости. Мне очень интересно, но… мне всё же немного страшно. Я слышала в слухах, что в Blue Morpho иногда люди умирают. Когда представляю такое, не могу решиться…

— Слухи о том, что люди умирают, — просто слухи. Это всего лишь игра для установления глубоких связей между людьми.

Сказал я торопливо, и Кэй нахмурилась ещё сильнее. Возможно, из-за того, что я настойчиво уговаривал, её беспокойство только усилилось.

Я внутренне пожалел, что попытался поторопить события.

— Если ты беспокоишься, просто наблюдай за мной. Можешь по мне понять, что это за игра на самом деле.

— Тебе не страшно, Энда-кун?

— Мне не страшно.

Чётко сказал я, и Кэй улыбнулась. Затем она достала смартфон в голубом чехле.

— Если хочешь, давай обменяемся контактами? Мама строгая, так что по вечерам в будни я редко могу пользоваться телефоном.

— Конечно. С мамой сложно, да? У меня тоже довольно строгая.

В моём телефоне добавился контакт Кэй. Я никогда не представлял, что настанет такой день.

Прежде чем я успел что-то сказать, поезд прибыл на станцию рядом со школой Кэй. «Ах!» — издав милый звук, Кэй легко развернулась.

— Тогда до свидания, Энда-кун.

Кэй пошла прямо, не оглядываясь. Её вид был ослепительным.

---

Но связаться с Кэй у меня так и не получилось. Она не могла пользоваться телефоном по вечерам в будни, да и я не мог придумать, что написать. Интересные для Кэй темы, наверное, были связаны с Blue Morpho, но чтобы говорить об этом, я сам ещё почти ничего не знал о Blue Morpho.

К тому же, я просто занялся выполнением миссий Blue Morpho.

Миссия четырнадцать Blue Morpho заключалась в том, чтобы закопать в землю что-то, что ты хранил больше десяти лет, так, чтобы никто не нашёл. Днём, из-за школы, сделать это было нельзя, и в результате мне пришлось ночью ехать на велосипеде в лесопарк. Будучи и учеником, и игроком Blue Morpho, я почти не высыпался.

В качестве предмета для захоронения я выбрал плюшевого мишку, которого сшила мне мама в детстве. Поскольку семья у нас с матерью-одиночкой, мне часто приходилось оставаться одному, и он помогал справляться с одиночеством перед сном.

Конечно, сейчас я с ним не сплю, но он всегда стоял на комоде. Не будь этой миссии, я бы никогда его не выбросил.

«Может, взять что-нибудь подходящее и закопать?» — на мгновение подумал я, но пришлось отказаться, потому что перед началом миссии нужно было отправить фото предмета Кластеру. Полумеры с Кластером, казалось, быстро раскрывались. К тому же, предать Blue Morpho на этом этапе казалось предательством по отношению к самому себе, который серьёзно старался.

Выкопав маленькую ямку и швырнув туда мишку, я, к своему стыду, заплакал. Было невыносимо больно видеть, как предмет моих дорогих воспоминаний покрывается грязью, и осознавать, что эта игрушка никогда ко мне не вернётся. На мгновение в груди промелькнула мысль: «Зачем я это делаю?» Но сейчас уже нельзя было остановиться.

Поторопившись вернуться на велосипеде, пока мать не заметила, я снова расплакался. Заметила ли бы мама исчезновение той игрушки?

И последней моей мыслью была мысль о Хидати.

Что закопала Хидати? Было ли у Хидати что-то настолько важное, чтобы плакать, закапывая это?

Даже после отчёта об успешном выполнении миссии Кластер лишь отправлял подтверждение, не хваля особо. Это было естественно, ведь это не та группа, где ждут одобрения.

Была часть, которую спасало Blue Morpho, и часть, которую оно истощало, и я немного пал духом. Ничто не могло развеять моё настроение, и ноги всё неохотнее несли меня в и без того ненавистную школу.

К счастью, одноклассники, чутко уловившие перемену в моей атмосфере, перестали активно задираться. Вместо этого они смотрели на меня так, будто видели нечто непонятное, но это было гораздо лучше, чем причинение реального вреда.

Пока я истощался, Хидати всегда была полна энергии.

Хотя она должна была выполнять больше миссий, чем я, Хидати казалась оживлённой. По-прежнему не появляясь в школе и общаясь со мной в основном по видеосвязи, её глаза сияли ярко, и она была похожа на другого человека. Может, ещё и потому, что немного похудела.

Поскольку мы были в разных Кластерах, внутри Blue Morpho мы не пересекались, зато переписывались каждый день понемногу. Разговоры были в основном безличные, о том, правильно ли выполняются миссии, но Хидати всё равно казалась довольной.

— Хидати, что ты закопала в миссии четырнадцать?

Решившись спросить, я получил простой ответ.

— Альбом с вырезками из любимого аниме.

— Что? Слабо. Разве этого достаточно?

— О чём ты? Это же было важно! Я собирала его с начальной школы! Конечно, было немного грустно, но, как расхламление, даже освежило.

Хидати рассмеялась звонко. Глядя на неё, я тоже немного смог принять миссию четырнадцать.

— Когда выполняешь задания Blue Morpho, кажется, будто движешься в правильном направлении. Тебе тоже так не кажется, Энда? Кажется, можно попрощаться с беспомощным собой и стать новым человеком.

— Это… да, кажется, что-то такое есть.

— Я продвигаюсь всё дальше. Уйду туда, куда тебе не достать. Если обидно, тебе тоже стоит продвигаться быстрее!

Глядя на радостную Хидати, я чувствовал себя дураком, унывающим из-за заданий Blue Morpho. Наверное, правильно было бы, как у Хидати, чувствовать освобождение и радость. Думая так, я понимал, что ещё не посвятил своё сердце Blue Morpho.

— Ну, у меня тоже много дел, так что отключаюсь.

Когда Хидати собралась закончить звонок, я остановил её: «А…»

— Я немного колебался, стоит ли спрашивать…

— Да?

По выражению лица Хидати на экране я понял, что она стала немного серьёзнее, смирившейся.

— Этот синяк на лице… не из-за Blue Morphо ли?

На правой щеке Хидати был яркий фиолетовый синяк, заметный даже при плохом качестве. Само лицо тоже слегка распухло, став асимметричным. Тогда Хидати снова усмехнулась:

— Нет-нет. Просто у мамы было плохое настроение. У меня обычные родители, которые применяют насилие. Возвращаюсь ночью — и вдруг получаю.

— С этим всё в порядке?

— Если спрашиваешь, в порядке ли — нет, не в порядке, но у меня же есть Blue Morpho.

Вряд ли Blue Morpho решит проблему домашнего насилия. Или решит? Выполняя миссии Blue Morpho, Хидати получает силы терпеть настоящее? Маловероятно, но разве такое бывает?

Но, даже если бы я волновался, у меня не было никакого решения. Я всего лишь старшеклассник. У меня нет возможности беспокоиться о семейной обстановке одноклассницы.

— Ну, правда отключаюсь.

С этими холодными словами изображение Хидати пропало. На оставшемся чёрном экране отразилось моё слегка осунувшееся лицо.

Не в силах заняться ничем, я какое-то время просто смотрел на это лицо.

---

Миссия шестнадцать заключалась в том, чтобы посмотреть фильм с жестокими сценами насилия в тёмной комнате. Само по себе содержание было невинным, но сложность для меня была ужасающей.

Ведь я никогда не пользовался стриминговыми сервисами и не брал DVD напрокат. Я даже не помнил, чтобы смотрел кино properly (нормально) с тех пор, как себя помню. Мама не была любительницей фильмов.

— Ну что ж, раз уж так, могу посмотреть вместе с тобой.

Увидев сообщение от Хидати, я пробормотал: «Чего?» Хотя она бы не услышала, даже если бы я сказал это вслух. Пока я не знал, как ответить, от Хидати пришло ещё одно сообщение.

— Я уже выполнила ту миссию, но тогда посмотрела одну жёсткую штуку. Покажу тебе. Приходи ко мне.

Предложение было не из приятных, но для выполнения миссии пришлось согласиться. Я поделился с Кластером названием, которое указала Хидати, и пошёл к ней.

В доме Хидати по-прежнему стоял странный, неприятный запах. Перед домом валялись сломанные зонтики и мусорные мешки с пустыми банками, и издалека он не выглядел обитаемым.

— Пришёл. Устал, да?

Тоном, будто я коллега по работе, она впустила меня и швырнула плоскую, мёртвую на вид подушку.

Комната с зашторенными окнами в лучшем случае напоминала кинотеатр, в худшем — камеру. Подложив подушку под себя, я уставился на маленький экран.

Выбор Хидати был совершенно безжалостным. С самого начала людей без особых причин хладнокровно расчленяли, раздавались крики. Вид разлетающейся крови и внутренностей скоросто начал вызывать тошноту. Хидати, похоже, тоже не особо любила такие сцены, ей было нехорошо.

И всё же мы смотрели фильм до конца, не отводя глаз, испытывая отвращение. Когда пошли титры, я уже думал, что какое-то время не хочу смотреть кино вообще.

Даже когда всё закончилось, Хидати не включила свет в комнате. Глядя на посиневший экран телевизора, она сказала:

— Как думаешь, чем закончится Blue Morpho?

— Чем закончится… что ты имеешь в виду?

— Энда, ты быстро паникуешь. Поэтому тебя и не уважают в классе.

— А у тебя, Хидати, тоже было не лучше. Во время самопрезентации я чуть не умер от стыда за тебя. Удивительно, как можно так облажаться.

Многие слова Хидати задевали меня, и мне всё ещё не нравилось, что она, кажется, смотрит на меня свысока, но то, что мы могли теперь так легко перекидываться колкостями, было неплохо. Оба мы были изгоями в глазах общества, но зато нас приняло в особенное место под названием Blue Morpho. То, что было между нами, определённо не было дружбой, но существовала странная связь, скреплённая голубой бабочкой.

— О финале Blue Morpho… Сначала я думала, что Blue Morpho создана для сбора особенных людей. Что это, мол, тайный вступительный экзамен в крупную компанию, ищут таланты, которые точно выполняют задания.

— А-а, была и такая городская легенда.

Кивнула Хидати с видом знатока.

— Но, выполняя миссии, начинаешь думать, что это не совсем так. Не понимаешь, какой смысл в том, чтобы вот так смотреть кино. И как-то… даже если выполняешь миссии, становишься ли ты тем самым востребованным талантом…

Говоря это, я чувствовал, как моё чувство всемогущества и надежды на будущее понемногу стирается. Миссии, заставляющие взглянуть на себя, действительно немного похожи на собеседование, но вряд ли они спасут такого ничего не достигшего человека, как я.

Может, это что-то вроде семинара по самопознанию через миссии? Или просто игра людей, которые ради забавы манипулируют другими, не задумываясь? Если так, то в последней миссии, наверное, откроется, что всё это был розыгрыш, и меня вышвырнут.

Но я не мог выйти.

Если брошу сейчас, так и останусь навсегда неизменным.

К тому же, в Blue Morpho есть система Кластеров. Если я попытаюсь выйти, Кластер придёт с расправой. В это трудно поверить, но формально это так.

И ещё… была Кэй.

То, что мы обменялись контактами, произошло благодаря Blue Morpho. Если бы она не заинтересовалась голубой бабочкой, я бы так и остался просто смотреть на неё.

Это тоже была причиной, по которой мне трудно было уйти от Blue Morpho.

Во мне не было ничего особенного. Особенной была лишь моя роль игрока Blue Morpho.

— Я поняла, что это не для поиска особенных людей или сбора кого-то.

Слова Хидати звучали как монолог.

— Blue Morpho существует только ради меня самой. Только Blue Morpho может спасти нас из этого мусорного мира. Это просто такая вещь.

— Что это за внезапная религиозная речь?

— Я начинаю по-настоящему понимать. Blue Morpho — не просто игра, а последний шанс, который капризное божество дало таким, как мы. Оно говорит: если не сможешь измениться с этим, у тебя, такого человека, больше не будет шансов.

Слова Хидати пугали. Потому что, хоть они и были непонятными, я мог с ними согласиться. Я и сам давно думал, что это последний шанс для таких, как мы.

— Я хочу поскорее вырваться из этой жизни. Хочу стать бабочкой. Я обязательно окукливаюсь.

Сказала Хидати, глядя на шрам на запястье.

Шрам на запястье Хидати, наверное, загноился, покраснел, распух и стал грязным. Форма уже не напоминала бабочку, скорее, деформированную птицу. Вряд ли он когда-нибудь станет красивым шрамом.

---

Миссия двадцать шесть: получить товар из магазина без оплаты.

Увидев эту миссию, у меня перехватило дыхание.

Сколько я ни читал, это был лишь приказ украсть. Воровство. Я не ожидал такой миссии.

Последние миссии были лёгкими: не есть 24 часа, показывать листок с написанными своими плохими чертами под лунным светом. И вдруг такая.

Я попытался сообщить Кластеру, что не могу этого сделать, но, что бы я ни писал, ответа не было, и меня мучила мысль, что меня могут счесть бесперспективным.

Тогда я связался с Хидати, и она просто сказала:

— Это не так уж сложно.

— …Что? Ты сделала это?

— Я же говорила, что я впереди тебя.

Хидати легко подтвердила, и я был ошеломлён. Она уже давно переступила черту.

— И дальше будут такие миссии? На преступление…

— Не могу говорить о будущих миссиях. Правила Blue Morpho. Я смогла одна, а ты ноёшь из-за такого.

Дальше слов не было, но Хидати явно хотела сказать: «Я разочарована».

— Выходишь?

— Тоном, который был лишь проверкой, спросила Хидати.

Тут я вспомнил. Если я струшу и сбегу, ответственность ляжет на Хидати. Да и я сам, наверное, столкнусь с преследованием от Кластера.

Хидати сделала это. А если я не смогу, что тогда?

— …Нет, не выхожу.

— Тогда побыстрее делай. Кластер отругает.

— Отругает? Она мне не мать.

— Ну да, ещё и убьют.

— Что?

От слов Хидати время будто остановилось.

— Убьют? Что ты говоришь?

— Говорят, так оно и есть. Многие игроки не верят. А я думаю, что это правда.

— Что ты несешь? Ты слишком много манги смотришь.

Сказал я с гневом в голосе, и Хидати посмотрела на меня с видом полного разочарования.

Хидати сильно изменилась за то время, что я её не видел.

Изменение было не в лучшую сторону, чтобы называть его «взрослением». Глаза смотрели в никуда, из-за похудения цвет лица ухудшился. Губы были сухими настолько, что это было видно даже через экран, только область вокруг рта казалась старческой. Она совсем не походила на ту Хидати, которая радовалась Blue Morpho и жила полной жизнью.

Почему так получилось? Снова побила мать? Или… Хидати стала такой из-за Blue Morpho?

— Если не веришь — и ладно. Но до этого придёт наказание.

— Какое наказание? Санкции от Кластера? Этого не может быть. Всё-таки это интернет.

— Наказывает божество.

— …Ты в порядке? Ты не в себе.

— Я просто не хочу, чтобы Blue Morpho меня разлюбило, и не хочу разочаровывать Blue Morpho. Делай что хочешь. А, точно. Как хочешь.

Сказала Хидати с вызовом и отключилась. Я перезванивал, но Хидати так и не вышла на связь.

Чувствуя, будто меня бросили даже Хидати, я забегал по комнате. Если воровать, то нужно успеть до возвращения матери.

Меня пугало и то, что мои мысли уже двигались в направлении выполнения миссии и воровства. Но выбора не было. Пришлось делать. Иначе я получу санкции от Кластера.

Раз решил — нужно делать как можно скорее.

Я поехал на велосипеде в аптеку подальше от дома. Бродил по магазину, ища что-нибудь, что можно было бы легко украсть.

Повсюду в магазине висели таблички «Ведётся видеонаблюдение». На мгновение я подумал, что воровать здесь было плохой идеей. Но возвращаться и искать другой магазин тоже не хотелось. Хотелось поскорее освободиться.

Я схватил первую попавшуюся вещь и сунул в карман. Немного походив по магазину, как бы для отвода глаз, я быстро вышел на улицу.

Даже когда я сел на велосипед, продавец не побежал за мной. Я закрутил педали быстрее.

Получилось. Получилось! Задыхаясь, я помчался домой. Нужно сфотографировать до возвращения матери. И загрузить в Blue Morpho. Получить подтверждение от Кластера, подтверждение, которое позволит мне жить. Хорошо ли я украл, достаточно ли для этого?

Остановившись на светофоре, я проверил, что положил в карман. Это была сыворотка для ресниц, которой у меня в жизни вряд ли бы пригодилась. Удовлетворится ли этим Кластер? Если нет, придётся делать снова? Или… как за провал миссии последует наказание?

Не может быть, чтобы из-за такого убивали человека, думал я. Blue Morpho — это просто один из видов интернет-групп, укрепляющих связь через рискованные действия. …Или поэтому? — подумал я. Поэтому и случаются чрезмерные наказания?

Цепная реакция выходит из-под контроля.

Пока я серьёзно размышлял об этом, голова стала мутной. Из-за того, что я выполнял миссии и ходил в школу, у меня в последнее время почти не было времени на сон. Из-за этого, когда нужно думать о важном, голова отказывается работать.

Может, Blue Morpho — это на самом деле организация нелегальной подработки, и отсюда я перейду на сторону тех, кто ворует товары? Мысли текли к таким бредовым идеям. Этого не может быть. Если не может быть… то каков итог Blue Morpho?

Нельзя было думать о будущем. Сейчас я был занят только выполнением текущей миссии.

---

Миссия двадцать восьмая: представь самое нежелательное для себя событие и опиши его.

Чтобы родители плакали. Чтобы Хидати бросила меня. Чтобы Хидати перестала выходить на связь. Чтобы ребята из класса попали в Blue Morpho.

— Энда, у тебя жуткие прыщи, прямо живое уродство.

— Если покажешься по ТВ с таким, жалобы пойдут.

— Повод для жалобы, да.

— «Повод для жалобы» — офигенный словарный запас.

Раздался смех. Кажется, ребята из класса насмехаются над моими прыщами. После выполнения миссии двадцать восемь кожа начала портиться. Наверное, от стресса. Со мной такого никогда раньше не случалось.

То, что говорили окружающие, тоже должно было быть стрессом, но из-за того, что уши будто заложило и я плохо слышал, в итоге я терпел. Может, потому что я привык винить себя, я перестал отличать внутренний голос от внешнего, и в результате всё стало терпимым.

Из-за того, что моя реакция была слишком слабой, ребята из класса смотрели на меня с подозрением и потихоньку разошлись. И правильно. Я на собственном опыте убедился, что игнорирование — лучшая контратака. Если бы я мог игнорировать всё, как было бы легко.

Нужно сосредоточиться только на Blue Morpho. По сравнению с теми миссиями, всё остальное — мелочи.

На следующей неделе в школу приехала телевизионная съёмка.

«Ах да, — вспомнил я, — я ходил к Хидати в первый раз как раз за подписью согласия на эту съёмку». Хоть я и сдал согласие с корявым почерком, Хидати так и не появилась в школе. Разве съёмки отменят из1. за того, что не хватает одного листа? Не думаю.

Смысл съёмок был бесполезным и бессмысленным: показать знаменитостям реальность современных старшеклассников. Они снимали камерой в конце коридора, показывали проходящим ученикам вещи, популярные в эпоху Хэйсэй, и визжали от восторга — действительно ненужный контент.

Ребята из класса, казалось, очень хотели попасть в кадр и неприглядно бегали за съёмочной группой.

Я в углу класса затаил дыхание и старался хоть немного поспать за партой. После успешной кражи у меня всё время болел желудок, и я не мог спать.

Как раз когда я, наконец, начинал засыпать, в класс ввалилась съёмочная группа. Похоже, зазывалы из класса специально их позвали. Девушка, накрашенная тщательнее обычного, уселась на стул, готовясь к интервью. Я, прячась от неё, снова притворился спящим.

— Так, в классе же есть ученик, который не ходит в школу?

Такие слова долетели до моего уха.

— Да. Это так. Очень тихая девочка, кажется, совсем не вписалась в класс.

— Понятно. Волнуетесь?

— Да. Мы старались создать атмосферу, чтобы Хидати-сан смогла вернуться в школу.

— Придумывали ей прозвище все вместе, да?

— Да-а, — поддакнули окружающие. Сонливость полностью исчезла. Желудок сжало. От боли хотелось застонать.

— Если Хидати-сан придёт, второй класс, пятой группы наконец станет полным составом, так сказать.

— Хотелось бы, чтобы она поскорее пришла.

— Было бы здорово, если бы Хидати-сан пришла во время этих съёмок. Очень.

Снова раздался смех.

Не смейтесь. Не смейтесь. По-вашему, по чьей вине Хидати перестала ходить в школу? Нелепо вести себя, будто это какая-то непреодолимая сила или вина самой Хидати.

Не смейтесь. Вы, никчёмные обычные люди, ничего не достигшие. Не смейтесь. Я же игрок Blue Morpho. Не смейте так использовать Хидати.

Я очнулся от того, что раздались крики.

Сумка упала на пол, и брелок Blue Morpho отлетел. Парта опрокинута. Я дышал, как чудовище, с тяжёлыми хрипами, слюна текла по подбородку.

Что? Что произошло? Пока я пытался осознать ситуацию, Нагая ударил меня изо всех сил.

— Не смей, придурок! Внезапно что вытворяешь! Ничего не понимаю!

— Что с ним, серьёзно, что его триггернуло, страшно…

Слыша осуждающие голоса, я наконец вспомнил, что натворил. Мне стало невыносимо слушать, как свободно говорят о Хидати, и я решил сорвать это интервью.

Такие, как я, не привыкли буянить. Со стороны я, наверное, выглядел просто внезапно обезумевшим человеком. Объективно это было страшно. Но я не мог сдержаться. Возможно, моё суждение притупилось.

Хотя это происходило перед телекамерой, меня жестоко избили и отправили в медицинский кабинет. «Наверное, мне больше не приходить в школу», — подумал я.

— Сегодня в школе была телесъёмка.

Я написал это Хидати, но ответа не последовало.

Увидев меня избитым, мать, кажется, наконец испугалась. Тряся меня за плечи, она начала засыпать вопросами.

— Эй, что случилось? Что произошло?

— Ничего.

— Не может быть «ничего»! Из школы сказали, что Нодзому вдруг начал буянить, потому что его не сняли? Ты же не делал такого?

Услышав то, что, наверное, придумают другие ученики, я издал сухой смешок. Теперь о характеристике можно забыть. Классный руководитель, наверное, тоже в шоке.

— Если думают, что я что-то сделал, пусть так. Мне всё равно, что думают. Я какое-то время не пойду в школу.

— «Не пойду в школу» — это ещё что? Нодзому, тебя что, отвергают? Или… ты не связался с чем-то странным? Наркотики… Мама же всё поймёт.

От этих слов я почувствовал, как лицо загорелось.

Всё поймёшь? Не смей. Если так, то когда меня травили — издевались надо мной в классе, ты же вообще ничего не замечала!

— Ладно, иди на работу! Больше-то тебе делать нечего! Быстро иди!

Кровь ударила в голову, и я закричал, хотя не хотел. А у меня полно дел. Нужно выполнять миссии Blue Morpho. От Хидати по-прежнему нет вестей. Кажется, всё идёт плохо. Почему я оказался в таком положении?

Мать посмотрела на меня с лицом, где смешались печаль и растерянность, и, словно сбежав, вышла из дома. Когда комната наполнилась тишиной, в ушах начало звенеть.

Не в силах больше стоять, я опустился на пол. И тут же посмотрел на смартфон. Не хотелось ни о чём думать. Новых миссий Blue Morpho ещё не было. Вестей от Хидати тоже не было. Я открыл соцсети.

Тренды были заполнены Blue Morpho.

«Говорят, это связано с Blue Morpho, но что думаете?» «Аккаунты тех, кто твитит про Blue Morpho, надо банить, связывать всё подряд с этим — опасно». «Слышал, у него был шрам в форме бабочки». «Говорят, просто случайный похожий шрам».

В интернет-новостях была история о теле старшеклассника, которого линчевали и выбросили у реки. Состояние было ужасным, но правое бедро осталось нетронутым и чистым.

Какая именно рана там была, стало предметом споров.

Миссия тридцать шесть: подумай, с какого момента ты начал бы жизнь заново.

С самого рождения.

Миссия тридцать семь: подумай о том, чего не смог получить, и повтори сто раз: «Это потому что ты такой человек».

Мне приснился сон о Ёсикаве Кэй. Во сне Кэй любила меня, и мы вместе ехали в школу на поезде. Поскольку такого не могло случиться, я быстро понял, что это сон.

«Если бы я встретил Кэй раньше, что-то изменилось бы?» — думал я. Если бы я встретил Кэй, наверняка стал бы лучше. Я хочу всё начать заново. Хочу бросить эту жизнь и перейти к следующей.

Я хочу, чтобы кто-нибудь помог мне. Кто угодно, вытащите меня отсюда.

Мать, кажется, решила оставить меня в покое.

Именно потому, что она не из тех, кто лезет в такие моменты, нам с матерью удавалось справляться в семье с одной матерью. Наверное, она думала, что со временем я успокоюсь.

— Иду на работу, хотя бы поешь нормально.

В холодильнике было полно домашней еды. Я прослезился от любви, с которой она, вместо замороженного, приготовила сама. Но аппетита не было совсем. Не хотелось есть, я лишь жадно смотрел на миссии в телефоне.

Миссия сорок: подожги указанное место.

Указанное место, похоже, был чей-то дом. Насколько я мог проверить по картам, там вроде бы обычное жилое место. Внезапно я понял. Это дом другого игрока, и тот игрок сделал что-то, за что его наказывают.

Я не могу этого сделать. Сразу же после этой мысли промелькнуло беспокойство: «А что будет, если я не смогу?» Я вспомнил того линчеванного старшеклассника из новостей. Если это была расправа от Blue Morpho, то сила Кластера настоящая. Если я сейчас попытаюсь выйти из Blue Morpho, со мной наверняка случится то же самое.

Всё стало серьёзно. Я только сейчас начал сожалеть. Не думал, что так выйдет. Blue Morpho была просто особым сообществом, игрой… не надо было с лёгкостью связываться. Уже поздно сожалеть, но сожаление терзало грудь.

В такой ситуации во мне проснулась и злость на Хидати, которая так легко меня пригласила. Если бы тогда Хидати не пригласила меня, мне бы не пришлось участвовать в Blue Morpho.

Хидати уже больше недели не отвечала на мои сообщения.

Сначала я ещё отправлял сообщения снова и звонил много раз, но сейчас у меня уже не осталось на это сил. Не знаю почему, но Хидати порвала со мной. Или…

Саму Хидати устранили в Кластере.

Не знаю, что она сделала, но, возможно, Хидати убили в Кластере. От этой мысли я содрогнулся от ужаса.

Может, пойти в полицию? Помогут ли мне тогда? Откажется ли Кластер от меня, если я просто спрячусь в полиции? Пока я буду объяснять ситуацию полиции, они не нацелятся ли на мать и не убьют ли её? Тогда мать умрёт из-за меня. Этого нельзя допустить. Может, отправить её куда-нибудь в безопасное место? Согласится ли она? И вообще, поможет ли это?

Я боялся и того, что если пойду в полицию, всё, что я делал до сих пор, откроется. Не хотел, чтобы узнали и о краже, и о том, что я связался с Blue Morpho. Может, и смешно сейчас волноваться о таком ерундовом, но для меня это было важно.

Придётся делать.

Решившись, я наоборот успокоился. Некогда колебаться. Придётся делать.

Я даже почувствовал что-то вроде отчаяния. Раз так — придётся делать. Ничего не поделать. Всё равно я буянил в классе и потерял своё место, возвращаться уже безнадёжно. Если уж жить такой жизнью, может, лучше в Blue Morpho дойти до самого конца.

Вспоминая миссии, которые я выполнял в Blue Morpho, я начинал ненавидеть своё существование. Я, с которым я столкнулся в миссиях, был жалким и никудышным. Непонятно, как я мог жить с таким количеством ненавистных черт.

Может, я всё это время хотел умереть?

Я додумался даже до такого.

Иначе жизнь не была бы такой мучительной и пустой. Оглядываясь назад, я не видел ничего, чем можно гордиться, ничего радостного. Даже если меня убьют сейчас, кроме матери, никто и не заметит.

Поэтому во мне проснулось и желание отомстить. Не позволю просто так убить себя. Тогда хочу покарать тех, кто пытался сбежать. Хочу дать понять тем, кто осквернил Blue Morpho. Хочу показать миру силу Blue Morpho.

Если уж убивать, то пусть меня убьёт та девочка — Ёсикава Кэй.

Если уж убивать, то хочу убить ту девочку — Ёсикава Кэй.

Оба желания были, наверное, недостижимыми для меня. Но я думал, что тайна Blue Morpho определённо свяжет меня с ней. Ёсикава Кэй интересуется Blue Morpho. Значит, это единственный способ быть особенным.

И тут внезапно во мне поднялось незнакомое доселе чувство.

Я хочу, чтобы меня признал гейм-мастер.

В Blue Morpho есть гейм-мастер.

Говорят, это человек, создавший систему Blue Morpho, невероятно богатый или учёный, написавший выдающуюся диссертацию, — личность строили разные догадки. Я тоже думал, что создатель Blue Morpho — неординарный. Непонятно что, но эта система впечатляет. Blue Morpho полна причин, по которым из неё нельзя вырваться.

Все факторы держали меня на месте. Уже ничего нельзя поделать. Всё кончено. Нельзя сбежать. Хочу признания. Хочу дать понять. Всё мучительно. И вывод был один: нужно хотя бы выполнять миссии Blue Morpho. Иначе случится что-то ужасное. Пока я их выполняю, Кластер, по крайней мере, защитит меня.

Хочу, чтобы меня признал человек, придумавший эту дьявольскую систему.

Значит, отступать нельзя.

Комната, из которой ушла мать, была свободной.

Шрам на запястье полностью затянулся.

Пришлось делать.

Я не знал, как поджигать. В такую жару, при стрекоте цикад, сжечь чей-то дом. Голова кружилась от нереальности происходящего.

Бензин или керосин достать не удалось, я купил жидкость для зажигалок. Волновался, не вызовет ли подозрений покупка у старшеклассника, но продавец в большом хозмаге не обратил особого внимания.

Дом передо мной был старым, напоминавшим дом Хидати. В коробку с надписью «для посылок» были набросаны листовки.

Признаков жизни не было.

Прежде чем я успел о чём-то подумать, я открыл крышку жидкости и вылил её на всю коробку.

Дрожащей рукой чиркнул спичкой и бросил её внутрь картона.

— А-а-а-а, а-а-а-а-а!

В тот же миг, как из моего рта вырвался странно растянутый звук, вспыхнул огонь.

Я побежал прочь. Не зная, считается ли это поджогом дома, я просто бежал.

Не услышал ли кто-то моего крика и не побежит ли тушить? Если из соседнего дома пойдёт дым, наверное, заметят? Не хочу, чтобы поймали. Хочу, чтобы заметили. Хочу, чтобы кто-то остановил. Противоречивые мысли заполонили голову.

Пока я мчался на велосипеде, раздался звук уведомления на смартфоне. Оно сообщало о подтверждении выполнения миссии. Увидев это, я задрожал ещё сильнее. Если подтверждение пришло так быстро, значит, за мной всё ещё следят? Снова вся моя дрожала.

«Не могу вернуться домой», — подумал я. Не понимал, как мог такое сделать. Не надо было. Почему я не пошёл в полицию? Они бы наверняка как-то помогли. Остаётся только связаться с Кэй. Ответит ли Кэй? Если ответит, что сказать? Что меня подстрекало Blue Morpho, и я даже устроил поджог? Наверняка испугается.

Я уже знал, куда еду на велосипеде.

Очнувшись, я уже был у дома Хидати с пустой банкой от жидкости в корзине. Дом Хидати стал ещё более заброшенным. Не знаю, что случилось, но в двери была дыра, заделанная картоном.

Пошатываясь, будто ведомый чем-то, я позвонил в домофон дома Хидати.

Дверь со скрежетом открылась, и оттуда вышла Хидати с пустым взглядом.

— Хидати.

— Что, Энда? Давно не виделись.

Хидати так же медленно поплёлась обратно в комнату. В панике я последовал за ней.

В комнате стоял жирный запах, ещё более сильный, чем раньше. Волосы Хидати слиплись в несколько прядей, как у неудачной куклы.

— Что с тобой… ты не мылась?

— Мыться? Нет. Это такая миссия.

— Blue Morpho?.. Бывают и такие непонятные?

— Я сейчас в стадии куколки. Финальный этап.

Через несколько минут нос наконец привык, и я смог нормально разговаривать. Одновременно я разглядел нынешний странный вид Хидати.

Хидати похудела до уровня, когда можно было усомниться, та ли это личность.

Из-за слишком резкого похудения кожа казалась обвисшей, а область шеи была прямо как у старухи.

Покоричневевшие ногти были обгрызены, остались следы, похожие на струпья. Было непонятно, где кончались миссии Blue Morpho и начинались самоповреждения Хидати.

— И твои родители ничего не говорят при таком виде?

— Та, что почти не возвращается, ничего и не скажет. Дурак.

Сказала Хидати с презрением. На лице Хидати, по крайней мере, не было следов побоев. Значит, её мать действительно не знала об этом положении.

— Зачем ты пришёл?

Хриплый голос Хидати отозвался в барабанных перепонках.

— …Потому что ты не отвечаешь нормально. Ты хоть отвечай. Можно подумать, ты умерла.

— Миссия сорок восемь: разорви все человеческие связи и приготовься.

Механическим тоном сказала Хидати.

— Ты, кажется, не знаешь эту миссию. Наверное, потому что я впереди. Да и нельзя рассказывать, а я сказала. Вообще-то я и дверь открывать не собиралась…

Тут Хидати тихо выдохнула и добавила, что подумала, не мать ли.

— Ну, уже всё равно. Энда, в общем-то, всё равно, встретимся мы или нет. Мы же чужие. Всё нормально?

— Не настолько же чужие. В Blue Morpho меня пригласила Хидати.

— Да, верно…

Сказав так, Хидати слабо усмехнулась.

— В тот день, когда ты пришёл ко мне, мне было ужасно унизительно. Думала, бывает же такое позорище. Учитель раздаёт адреса — разве так можно? А ты так сильно интересовался Blue Morpho. Я была рада, что стала человеком, у которого есть то, что другие хотят.

Хотя прошло всего около трёх месяцев, Хидати говорила с ностальгией.

— Поэтому я использовала своё особое право приглашения. Хотела благодарности. В тот момент я стал человеком, у которого что-то есть.

— Так по этой причине ты меня втянула?

— «Втянула»? Звучит, будто тебя обманули. Забавно, честное слово.

Улыбка Хидати была уничижительной и агрессивной. Я впервые понял, что та её улыбка, что была после нашего сближения, была дружелюбной. Хидати не была человеком, который так улыбается. Хидати уже стала другим человеком.

— Не знаю, что делать. Если так продолжать, меня накажет Кластер. Не могу продолжать такое. Но если выйду, Хидати тоже накажут. Что делать? Тебе не страшно, Хидати?

— Не страшно.

Чётко сказала Хидати.

— Кластер — не суть. Я боюсь, что меня отвергнет Мастер, но если Мастер признает меня, этого достаточно.

— Мастер? Гейм-мастер?

— Я один раз поговорила с ним.

Я ахнул от изумления.

— И тогда всё поняла. Почему со мной такое происходит, почему именно я страдаю несправедливо. Когда поняла причину, стало меньше страшно. И появилась надежда на следующее.

— Следующее…?

— Ты же тоже хочешь начать жизнь заново, правда?

С лицом, полным гнева, сказала Хидати.

— Я всегда так думала. Что эта жизнь — отстой. Почему именно я должна через это проходить? Но придёт день, когда эта несправедливость будет вознаграждена, и этим всем оказалось Blue Morpho.

Речь её была невнятной. Хидати, кажется, сильно истощилась. Как она жила в этой тёмной комнате, не моясь? Хидати, словно растворяясь в липкой куколке, съёжилась, будто её наказывают.

Но глаза её сияли ярко. Ослепительно, будто в них поселилась чешуйка бабочки.

— Было тяжело, когда перестала ходить в школу. Если тебя уже высмеяли, это не исправить! И стало совсем невыносимо, мама тоже… говорила, что я всё равно ничего не смогу… И тогда мне захотелось чего-то особенного, что я могу сделать.

Так началась история Хидати и Blue Morpho. Та часть, которую она умалчивала.

— Я так хотела стать игроком Blue Morpho, что не могла терпеть. И тогда в соцсетях нашла парня с правом приглашения, и мне ужасно захотелось…

Голос Хидати дрожал. На глазах выступили слёзы, высохшее лицо покраснело.

— Он сказал, что пригласит, если я отправлю фотографии. И я отправила несколько. И меня правда пригласили. И я стала игроком Blue Morpho. Я старалась, но… понимаешь, чувства радости и безысходности смешались. Фотографии… я думала, если попытаюсь выйти из Blue Morpho, их разошлют, и не могла сбежать!

Вот почему Хидати тогда не сказала, как стала игроком Blue Morpho.

— Но когда я стала игроком Blue Morpho… я гордилась. В жизни, где ничего не могла получить, наконец получила желаемое! Думаешь, я дура?

— Понимаю. Я же почти такой же.

Услышав это, Хидати на мгновение удивилась, но снова пристально уставилась на меня. Для Хидати я, наверное, был тем ненавистным кем-то, кого здесь не было.

— Совсем не так! Энда не понимает! Не понимаешь, как мне было тяжело!

Хидати швырнула в меня будильник, лежавший рядом. Он был достаточно тяжёлым, чтобы убить при попадании. Странно, что я даже не попытался увернуться.

— Да, когда ты пришёл ко мне! Я всё поняла! Ты такой же никому не нужный отброс в школе, как я! Поэтому тебя и послали к таким, как я! И это… и это тоже… унизительно! Мне всегда подсовывают таких невзрачных типов…

Я и сам так думал. Что меня послали к Хидати, потому что я белая ворона в классе, с которым не знают, что делать. Мы и правда очень похожи в мыслях.

— Но я отдала тебе право участия в Blue Morpho, которое получила, променяв на своё достоинство. Знаешь, зачем?

— …Не знаю.

— Потому что думала, что такой, как ты, быстро бросит Blue Morpho, и тебя убьёт Кластер.

Говоря это, Хидати показала поистине жестокую улыбку.

— Я думала, что быть убитой Кластером — не так уж плохо. Всё равно жить незачем. Поэтому и пригласила в Blue Morpho такого незнакомца, как ты! Если сбежишь — тоже хорошо, думала, умру!

Тут наконец всё встало на свои места. Причина, по которой Хидати пригласила меня, зная о рисках. Всё просто. Не потому что доверяла мне, а потому что ей было всё равно, даже если её накажут из-за моего ухода.

Не потому что увидела во мне что-то, и не из благородных побуждений. В момент, когда я это услышал, я почувствовал, как сердце ноет.

Тем временем Хидати одна горячилась, изливая что-то, близкое к крику.

— Маме, понимаешь, на меня наплевать. Сколько ни старайся, ей не интересно, она даже домой не возвращается. Но я-то понимаю, почему! Потому что я похожа на некрасивого отца! Нельзя же любить дочь, похожую на мужа, который изменил и бросил! Бред! Так что же мне делать!

Крик Хидати отражался в зловонной тесной комнате.

— У меня с рождения всё плохо! Я не красивая… не красивая бабочка… так и останусь некрасивой гусеницей… как мне жить-то… тем, кому не повезло с рождением… остаётся только так и закончить?

Некрасивым, совсем не милым заплаканным лицом, некрасивым голосом, не способным вызвать ничьего сочувствия, Хидати рыдала. Глядя на это, я чувствовал, как сжимается грудь.

Но эти чувства были лишь временными. Где-то в глубине души я презирал Хидати. И Хидати, наверное, тоже слегка презирала меня. Она пригласила меня, потому что думала, что я сбегу, потому что ждала этого.

Глядя на плачущую Хидати, я просто молчал. Через некоторое время Хидати подняла лицо.

— Энда, не умрёшь со мной?

С лицом, испачканным слезами, сказала Хидати.

— Я сделаю ставку на следующее. Blue Morpho не врёт. Я обязательно буду счастлива в следующем мире! Отомщу! Отомщу!

Тело Хидати тряслось, хотя она говорила бодро. Может, в этом была её истинная суть, но я уже не мог остановить Хидати.

— …Не умру. Я не могу умереть с тобой, Хидати.

Потому что даже сейчас, хотя мне и жалко Хидати, я её не люблю. Потому что не хочу умирать вместе с Хидати.

Человек, с которым я по-настоящему хотел бы умереть, был всего один.

— Понятно.

Хидати просто сказала и опустила взгляд на пол. На полу было несколько тёмных пятен.

— Иди домой. Делай, что должен.

— Понял.

Мой рот двигался уже независимо от моей воли.

Встав, я почувствовал невероятную лёгкость, будто не было никакого смятения. За спиной Хидати всхлипывала, но у меня не было способа её утешить.

Я слышал сирену пожарных, но не знал, ехали ли они к дому, который я поджёг. Настроение было ужасно подавленным, и я много раз хотел остановиться.

«Хочу, чтобы кто-нибудь вытащил меня отсюда», — думал я.

---

Миссия сорок первая: считаешь ли ты свою жизнь неудачной? Считаешь ли, что эта неудача — твоя вина?

Думаю, жизнь неудачна. Хочется думать, что это не моя вина. Но не знаю, чья вина. Думаю, что не повезло с рождением. Было бы понятнее, если бы в прошлой жизни я сделал что-то ужасное и теперь несу наказание. Хотелось бы проснуться и понять, что вся жизнь — сон.

Проснувшись утром, я увидел, что Хидати прислала видео. В сообщении была простая фраза: «Я победила». Включив воспроизведение, я увидел Хидати, танцующую в той грязной комнате в контровом свете. Это был неуклюжий танец, явно под влиянием самовосхваления, смотреть на который было неловко. Но слёзы не останавливались. Иногда Хидати широко раскидывала руки, и тогда она была похожа на бабочку.

Закончив танец, Хидати приблизилась к камере. Похоже, она поставила смартфон. Её лицо было видно в ракурсе снизу. Оно улыбалось.

Хидати надела на шею верёвку, свисавшую в центре кадра, и встала на подготовленную картонную коробку. Коробка, набитая, наверное, чем-то, слегка промялась, но выдержала Хидати.

На этом видео закончилось. Кажется, съёмка остановилась здесь.

О том, что Хидати повесилась дома, я узнал через цепочку оповещений.

Миссия пятьдесят: попрощайся с этим миром и переродись.

В тебе заключён великий потенциал. Всё до сих пор было испытанием, чтобы ты переродился в высшее существо. Только доведя всё до конца, ты наконец обретёшь всё. Каким собой ты хочешь стать? Какую жизнь хочешь прожить? Что хочешь любить, чем гордиться? Храня это в сердце, закончи эту жизнь.

---

Я впервые за долгое время ехал в поезде. Настроение было ясным. Сам не понимал, почему раньше был таким пессимистом. Хотелось напевать, но не вспоминалось ни одной любимой песни. Мать обрадовалась, сказав, что я хорошо выгляжу. Сегодня определённо будет хороший день.

Я смотрел на смартфон. Набирал и стирал текст снова и снова.

Потому что я хотел оставить Кэй последние слова.

Но не знал, что сказать. В итоге, мы обменялись контактами, но я так и не отправил ни одного сообщения. Боялся, что, что бы я ни написал, меня возненавидят. Но если это в последний раз, можно отправить что-нибудь незначительное.

А что, если Кэй ответит? Если она заметит моё состояние и попытается остановить, думая, что я задумал что-то странное? Смогу ли я и тогда не поколебаться в решимости?

Набираю сообщение. Стираю.

Именно в этот момент в вагон вошла Ёсикава Кэй.

«А», — подумал я.

Сегодня я специально сдвинул время поезда, чтобы не встретить Кэй, но она села.

Не мог поверить. Кэй появилась в такой судьбоносный момент.

Может, стоит что-то сказать Кэй? Но если скажу, всё, кажется, изменится.

Но нужно в последний раз что-то сказать Кэй.

В тот миг, когда я так подумал, моё тело заледенело.

Рядом с Кэй был незнакомый парень.

В форме той же школы, рядом с ним Кэй радостно смеялась. Это была улыбка, которую я никогда раньше не видел и, наверное, никогда больше не увижу. Улыбка, по которой с первого взгляда было ясно, что Кэй влюблена в того парня.

Я окончательно стёр текст, который набирал и стирал, убрал смартфон и стал смотреть в окно. Наверное, Кэй меня и не заметит. Это было даже спасением. Накатила ужасная сонливость, нейтрализующая отчаяние. Я уже не мог вспомнить, когда в последний раз хорошо спал.

Придя в школу, я быстро поднялся по лестнице, пока меня не увидели. Самоубийство Хидати сильно повлияло на школу, даже разрешили домашнее обучение сильно потрясённым ученикам. Этим воспользовались, и многие прогуливали.

Какое лицемерие — разрешать домашнее обучение из-за влияния умершего ученика, но не задумываться о тех, кто может под влиянием последовать за ним, и не закрывать крышу. Наверное, думали, что раз умерла нелюдимая и нелюбимая ученица, влияния не будет. И тут я подумал: «Наверное, пойдут глупые слухи, что я последовал за Хидати». Но мне уже было всё равно. На запястье — моя бабочка. Все скоро поймут про Blue Morphо, чьи крылья теперь раскроются ещё шире.

Я не последовал за Хидати Мики. Я лечу для себя.

Школьная крыша — то место, где я сделал фотографию, не утверждённую Кластером. Хотя её и не утвердили, мне нравилась та фотография, и я думал, что хочу умереть здесь. На самом деле, я всегда так думал, с того самого момента.

По ту сторону ограждения дул мягкий ветер. Приятный ветер. Вдруг я почувствовал, будто всё одобрили. Показалось, что с этого момента всё будет хорошо.

В следующей жизни я хочу стать человеком, которого выберет такая девушка, как Кэй. Стать таким, кто сможет прямо признаться ей, вызвать у неё такую улыбку. Наверняка смогу. Потому что, вопреки ожиданиям Хидати, я смог дойти до конца.

Это же здорово.

В те несколько секунд, что я летел к земле, мне почудился торжествующий смех Хидати.