1-й этаж — Lv.2 Охотник (2)

После того как я несколько раз проделал такое, девчонка тоже стала помогать — само собой.

Ловко применяет болевые приёмы — это заметно.

Интересно, с каким именно набором характеристик вылез на этот раз клан Чон.

Время шло, работа была почти механической. Наконец я остановился, чтобы перевести дух.

— Не везёт.

— О чём вы?

Она тут же подхватила моё бормотание.

— По пути видел несколько мест, где должны были валяться стволы. Все уже обчищены.

— Какое оружие? Вот же есть.

И она проворно выхватывает кинжал. Стартовое снаряжение лабиринта, есть у всех.

Клинок за тридцать сантиметров, конечно, боевой. Но мне нужно не это.

— Возиться с каждым ублюдком — неэффективно. Нужно такое, чтобы они с первого взгляда поняли, что им пиздец, и стали шелковыми.

Да и вообще — вопрос выносливости. Моё дрянное тело уже на пределе, дыхание перехватывает.

С моими стартовыми статами у силовых методов есть предел.

Даже если брать техникой, а не грубой силой, силы всё равно тратятся.

Снаряжение с первого этажа обычно так себе, но всё же лучше кинжала.

Дубина, от которой с первого удара кони двинешь, или копьё, которым проткнёшь насквозь — для демонстрации мощи сойдёт.

Нужно побеждать, не вступая в драку.

Чтобы всякая шваль, едва завидев меня, тут же обосралась.

Я уже отправил на второй этаж человек тридцать выживших, наверное.

Внутренние часы, что я годами настраивал, сообщают: с момента пробуждения прошло уже минут сорок.

— Времени почти не осталось. Похоже, пора довольствоваться тем, что есть.

Через час лабиринт начнёт рушиться.

Внезапная смерть — чтобы не засиживались тут вечно.

Первый этаж, так что сложностей и препятствий тут немного.

Во времена игры это был просто способ не дать игрокам обшаривать каждый угол в поисках лута.

Так что каноном было лутаться до последнего, до самого опасного момента перед обрушением.

А что значит внезапная смерть сейчас, когда всё стало реальностью?

Думаю, это намёк: умирай чаще и привыкай.

— Поня-я-ятно.

Девчонка протянула, будто что-то её не убедило, хоть я и объяснил.

С её позиции — только что из «реальности» — в такое сложно поверить.

В общем, с лутом на первом этаже не задалось. Ни одного приличного ствола не нашёл.

Зато с NPC повезло. Эта девчонка — редкий тип напарника, и не только из-за стартовых стат.

Судя по форме, её забрали прямо из школы, но она ни капли не смущена.

Беспокойство, тревога, растерянность.

Вместо этих, казалось бы, обязательных чувств — привычная живость.

Ненормальная реакция, но оттого и ценная.

Уже заинтересовалась моими действиями и ходит по пятам — ещё лучше.

Начало и правда выдалось неплохим.

За бесчисленные циклы бывало, что я сдавался и отправлялся в следующий мир почти сразу после старта.

— Всё же поищем ещё минут десять.

Девчонка, вряд ли понимая, о чём речь, без возражений последовала за мной.

***

Оружие, которое точно должно было заспавниться, отсутствует на месте — значит, его уже кто-то собрал.

Следующая группа из трёх человек, с которой мы столкнулись, была вооружена уже нормальным холодным оружием и, похоже, совсем не чувствовала себя здесь чужой.

Многолетние изгнанники, но не из добрых. На их оружии уже засохла кровь.

Я вздохнул.

— Охотники на людей, что сбиваются в стаи с самого начала, встречаются в любом цикле. Не так ли?

Услышав это, один из них, направив на меня старую, но острую алебарду, хрипло рассмеялся.

— Эй, тощая палка, не знаю, сколько лет ты тут торчишь, но проваливай. Оставлю в живых.

Самый частый тип с испорченной психикой.

Отморозки.

В мире, где сила — закон, а жизнь ничего не стоит, они решают творить, что хотят.

И такие ещё и любят сбиваться в банды.

Сражаться с каждым по отдельности — конца не будет.

В каком-то смысле они утомительнее боссов.

— А, и девчонку оставь.

И мысли у этих мужиков все одинаковые. Сила и власть — вот что у них на уме. С первого взгляда видно — горит.

Косится на девчонку. Свежее, цветущее лицо старшеклассницы, будто созданное под её врождённую живость.

Придурков на такую точно много позовёт.

Красота в лабиринте — не особое преимущество.

В общем, я покачал головой.

Отдавать её нельзя.

Похоже, она сама так думает — уже держит кинжал наготове. Держит расслабленно, но в нужный момент готова вложить в удар силу.

Ни капли напряжения.

Я тоже таким был.

Вообще, такие охотники на людей обычно слабаки. Многолетние, да, но жалкие шестёрки, которые дальше королевства не забирались.

Я спросил у девчонки.

Хотел прощупать.

— Справишься с тремя одна?

— Что? Одна? Это невозможно.

— Просто спросил. Попробуй двоих.

— Не многовато ли для хрупкой старшеклассницы?

Глядя на её лицо, я невольно усмехнулся.

— Хрупкая старшеклассница с ножом так улыбается?

— Ай.

Она быстро прикрыла рот, но скрыть широкую улыбку было уже поздно.

Никакого отвращения к убийству.

Во внешнем мире сочли бы серьёзным изъяном личности, но здесь — иначе.

Могла бы и отказаться, если не хочет.

Но раз уж придётся, лучше делать это хорошо.

То, что произошло потом, и дракой-то назвать сложно.

На то, чтобы наглые трое оказались на полу без движения, ушло около минуты.

Девчонка без колебаний бросилась вперёд и перерезала горло одному. Другой, ошарашенный, отчаянно сопротивлялся, но в итоге клинок вошёл ему в сердце.

Увы, у меня нет таких стартовых стат.

После нескольких стычек, кряхтя, я кое-как прикончил своего.

Устало драться кинжалом против оружия с огромным преимуществом в дистанции.

Да и сила у них была больше. Как ни отводи удар техникой, кости ноют.

Будь я один, развернулся бы и сбежал, не оглядываясь.

В своих навыках я уверен, но три против одного в самом начале — риск запредельный, почти самоубийство.

Как бы то ни было, мои и без того скудные силы были на исходе.

Больше не хочется связываться в рукопашную.

— Таких много?

Девчонка не спросила ни слова о том, зачем мы их убили.

Моих слов «охотники на людей», видимо, было достаточно.

Когда она подошла, от неё сильно пахло кровью.

— Одежда промокла. Найдём источник исцеления — нужно будет постирать.

Я указал на её форму. От оружия противника она увернулась, но брызги из сонной артерии не избежала. Плечо слегка промокло и покраснело.

— Ой, а кровь нужно быстро отстирывать.

— В школу-то теперь не надо.

— М-м, это... верно.

Ответ прозвучал как-то уныло. И она почесала нос, будто о чём-то жалела.

Хороший знак.

Попадаются те, кому нечего терять в покинутом доме. Такие обычно и не стремятся вернуться, и непонятно, что выкинут в отряде.

Их цель и вовсе может стать богатством и славой в лабиринте.

Печально, но единственный мотив, который может дать этот мир, — «возвращение домой».

То, что она скучает по дому, мне только на руку.

— Эй, но ответьте же. Их много, таких?

В её голосе сквозила толика надежды.

Хотя, если она получает кайф от убийства, это уже мерзко.

Видимо, по моему лицу это стало понятно, потому что она надулась.

— А! Нет, не в этом дело! Просто спросила, потому что с ними, наверное, утомительно иметь дело.

— ...Да. Очень много.

— Хм-м.

И что это «хм-м» значит.

В любом случае, я начал обыскивать тела этих ребят, что так кстати принесли нам оружие, которое я не нашёл.

И тут увидел кое-что совсем неожиданное.

— Что за... Откуда здесь дробовик?

Под телом парня, которого девчонка прикончила первой, лежала какая-то старомодная палка.

Может, этот тип был у них за старшего.

Не зря другие то и дело на него поглядывали.

Но если у него было такое, почему не воспользовался сразу?

Тогда бы мы погибли.

Подумав, я понял ответ.

Со стороны мы — тощий мужик и школьница. Не выглядим угрозой.

Всё же слабаки.

Хотя лабиринт — не то место, где можно судить о силе противника по внешности.

— Ого, я знаю, что это! Двустволка, да?

— Да, двустволка.

Повезло.

Дробовик на первом этаже — шанс выпадения ничтожно мал.

Вообще, на самом старте огнестрел почти не встречается. Из метательного — разве что рогатка или лук.

В лучшем случае арбалет.

Дробовик на первом этаже — это почти читерство на несколько уровней вперёд.

Правда, патронов, что я нашёл у мёртвого парня, было негусто — штук десять.

Вот он и приберегал их как последний козырь, наверное.

На всякий случай обыскал и других, как вдруг началась внезапная смерть.

Издалека донёсся грохот — рушится конструкция.

Лабиринт, медленно обваливающийся с краёв, погребёт под обломками всех, кто не успел спуститься ниже.

Вначале все умирают так по нескольку раз, пока наконец не обретают волю двигаться вперёд.

Система насильно вдалбливает: стоять на месте — верная смерть.

Во времена игры первый этаж был низкоуровневой стадией, чем-то вроде обучения управлению.

Возможно, и сейчас он остаётся таким же обучением.

Опыт смерти заставляет биться за выживание.

Дух, необходимый изгнаннику, — это непрерывное движение вперёд и жажда приключений.

Очень по-игровому.

В конце концов все привыкают к смерти.

Неизвестно, хорошо ли это, но такой навык действительно необходим.

В этом мире, где ты воскреснешь в любом случае, жизнь бесконечно дешёва.

А тому, что именно ты теряешь, новички учатся чуть позже.

***

Но находятся и те, кто не считает обречённые жизни пустыми и хочет сделать их своим фундаментом.

Не сказать, что с благими намерениями.

По пути к ближайшей лестнице я чуть не погиб.

Едва завернул за угол — услышал резкий свист.

Не ловушка.

Инстинкт, отточенный за долгие циклы, заставил тело кувыркнуться ещё до того, как сознание сообразило.

Я шмыгнул обратно за угол, и ещё один снаряд просвистел мимо ноги.

Не стрела, а скорее короткий болт.

Девчонка проворно подобрала один.

— Яда нет.

Хотел спросить «почему это первым делом?», но поступок был слишком правильным.

Икра не просто болела — кровь текла так, что было видно.

Мои джинсы уже порвались. О, это драгоценное тело, которое не увидишь снова, если только не начал новый цикл.

Прямо слёзы наворачиваются.

— Люди?

— Ага. Двое.

Один стрелял первым, а второй ждал на случай промаха.

Видимо, не ожидал, что придётся стрелять повторно.

Я выжил благодаря этой задержке.

— Далеко?

— Метров тридцать?

Как раз на границе эффективной дальности дробовика. Можно просто высунуться и пальнуть, но у противника неплохая меткость.

— Обойдём? Дядя, вы же знаете другой путь?

— Знаю. Но он уже рушится, нет?

«Медленно рушится» — значит, со скоростью пешехода. А в лабиринте мало прямых коридоров.

Успеем ли, если сейчас пойдём назад искать другую лестницу?

— Э, тогда прорываемся в лоб?

— Нет, решим разговором.

— Что?

— У нас есть лучший аргумент для беседы.

Я похлопал по дробовику. Без него я бы сдался.