Небесное Дао явило чудо

Небесное Дао пришло.

Небесное Дао действительно пришло. И пришло оно, потому что Лу Цзинь обругал его.

Лу Цзинь сам не знал, то ли плакать, то ли смеяться.

Ослепительная белизна перед глазами постепенно исчезла.

И вдруг в сознании Лу Цзиня появились два странных, причудливых иероглифа. Ему казалось, он где-то их уже видел.

Точно! На древних сосудах и утвари. Эти знаки больше походили на заклинания, нарисованные кистью безумца, но в них чувствовалась особая, глубокая энергетика.

Он их не знал, но значение двух иероглифов понял мгновенно.

«Система?»

Эти два иероглифа зависли прямо рядом с панелью характеристик. Но система не отреагировала. Никак.

Лу Цзинь мгновенно воспламенился.

«Да, система! Система, пришедшая из-за пределов мира! Она считает меня своим „носителем“, а на самом деле — своей марионеткой! В будущем, когда я вырасту, она захочет, чтобы я помог ей заменить тебя и стать владыкой этого мира!» — поспешно, взахлёб объяснил Лу Цзинь.

Небесное Дао тщательно, досконально просканировало всё вокруг.

Но системы не обнаружило.

«Нет».

«Как может не быть? Панель характеристик системы — вот она, рядом с тобой! Неужели ты её не видишь?»

«Не вижу».

Лу Цзинь внутренне похолодел. Ни хрена себе! Эта система — тоже, оказывается, та ещё штучка. Даже Небесное Дао, сканируя её в упор, не может её засечь.

«Давай так: сейчас эта система находится в неактивном состоянии. Она выдала мне задание. Когда я его выполню, она обязательно начнёт действовать, возникнут колебания. Только, умоляю, не уходи! Останься со мной, и ты обязательно заметишь её следы».

Небесное Дао помедлило.

«Хорошо».

Лу Цзинь наконец выдохнул с облегчением.

Пока Небесное Дао не уходит — рано или поздно система себя выдаст.

Сначала он попробует выполнить задание системы, задействует её функции и посмотрит, сможет ли Небесное Дао уловить следы её существования.

А если нет — тогда он снова провалит задание и позволит системе себя пытать.

Он не верил, что даже тогда, при таких условиях, Небесное Дао не сможет засечь ещё не выросшую, слабую систему.

Вообще, Лу Цзинь чувствовал: Небесное Дао не понимает, что такое «система». В конце концов, Небесное Дао этого мира не читало новеллы.

Если бы Лу Цзинь сам их не читал, он бы тоже не очень понимал, что это за зверь.

Объяснить систему Небесному Дао — та ещё задача.

Но не будем забегать вперёд. Сначала — сможет ли Небесное Дао её засечь.

В крайнем случае, он напишет для Небесного Дао краткий курс по новеллам о системах из прошлой жизни, чтобы Тот наконец понял, с чем имеет дело.

Лу Цзинь открыл глаза.

В этот момент практик Золотого Ядра наконец успешно прошёл кару.

Хотя он и раздробил ядро, породив младенца [стадия Зарождающегося Дитя], но, спустившись на землю, ноги его подкосились, и он рухнул наземь.

Он лицом к лицу встретился с небесной карой и ощутил ту, едва не сформировавшуюся небесную кару, самым непосредственным образом.

Этот страх был в тысячу, в десять тысяч раз сильнее, чем страх перед самой карой.

Если бы его дао-сердце было хоть чуточку слабее — он бы просто развоплотился от ужаса.

«Я, недостойный даос, всю жизнь усердно совершенствовался, изредка изгонял демонов и злых духов. Почему же во время прохождения кары меня чуть не настигла небесная кара?»

Вскоре подоспел старейшина. В его взгляде читалось изучение и пристальное внимание. Те, кто способен вызвать небесную кару, — отъявленные злодеи, бесчинствующие в мире.

Этого новоиспечённого практика Зарождающегося Дитя нужно было тщательно проверить.

Лу Цзинь, поднимаясь, тоже чувствовал, как ноги его подкашиваются, а холодный пот пропитал одежду насквозь.

Так было не только с ним — почти со всеми здесь.

Лу Цзинь на ватных ногах вернулся в секту. Долго приходил в себя, отдыхал.

Пора было выполнять задание.

На ком?

Пока он размышлял, к нему, колыхая белоснежными юбками, приблизилась стройная фигура, источающая лёгкий, нежный аромат.

Прибывшая была юна, но уже обладала тонкой осиной талией, щедрыми формами и чёрными как смоль волосами, ниспадающими до самого пояса.

Кожа — словно застывшее сало, черты лица — безупречны, а глаза — словно ледяной родник: прозрачны до самого дна, но веют ледяным холодом.

Лу Цинсюэ.

Лу Цзинь — её «цинмэйчжума» [друг детства, с которым, по мнению окружающих, должна быть романтическая связь].

Хотя, можно ли это назвать «цинмэйчжума»? Они познакомились, когда им было по одиннадцать.

Ходили слухи, что Лу Цинсюэ — внебрачная дочь. Её мать родом из деревни Лу, вышла замуж на чужбину, а потом, из-за каких-то неизвестных обстоятельств, вернулась с маленькой Лу Цинсюэ на руках.

Позже мать Лу Цинсюэ умерла, и девочка росла с одной старой женщиной. При случайном стечении обстоятельств Лу Цинсюэ и познакомилась с Лу Цзинем.

С другими людьми Лу Цинсюэ всегда была немногословна, холодна, как снег на горной вершине.

И только с Лу Цзинем она таяла.

Разве это не любовь?

Поэтому Лу Цзинь был на седьмом небе. Он заботился о ней во всём, окружал вниманием.

Но потом они поступили в Секту Небесной Пустоши. И, кажется, всё изменилось.

Лу Цинсюэ по-прежнему была холодна со многими. Но «со многими» — не значит «со всеми».

Она, похоже, стала немного живее, завела новых друзей, в том числе и учеников-мужчин.

Вот и сейчас рядом с ней стоял юноша с алыми губами и белоснежными зубами, даже моложе её, невероятно красивый.

«Брат Цзинь, ты в порядке?»

Лу Цинсюэ торопливо, быстрыми шагами приблизилась к Лу Цзиню. Её лицо было полно беспокойства и участия.

В сознании Лу Цзиня пронеслись воспоминания прежнего хозяина — все эти мгновения с Лу Цинсюэ, капля за каплей. И его осенило: да эта Лу Цинсюэ, по сути, просто мастер разводить рыбок [водить за нос]!

До поступления в Секту Небесной Пустоши у Лу Цзиня был достаток, он мог оказывать Лу Цинсюэ значительную помощь.

А после поступления она на первых порах всё так же демонстрировала ему, что они — лучшие друзья навек, и присваивала ресурсы для совершенствования, по праву принадлежащие ему.

Постепенно ресурсов Лу Цзиня перестало хватать для нужд Лу Цинсюэ, и она начала искать других.

Но, поскольку Лу Цзинь был ещё полезен, а сама Лу Цинсюэ была молода и её искусство разведения рыбок ещё не отточено до совершенства, сейчас она находилась в той особой поре нерешительности, когда нужно резать, а рука не поднимается.

Однако можно было не сомневаться: сейчас Лу Цинсюэ было уже не до Лу Цзиня.

Иначе не случилось бы так, что Лу Цзинь пять дней пролежал в комнате один, его душа угасла, а Лу Цинсюэ даже не заглянула к нему.

Взгляд Лу Цзиня был спокоен. Он смотрел на Лу Цинсюэ, не отвечая.

«Брат Цзинь, я уже прорвалась на 9-й слой Зарождения Ци! Раньше я была как раз в самом критическом моменте прорыва. Трава Души Земли, которую ты для меня добыл, сыграла огромную роль».

«Пойдём, я отведу тебя к лекарю, пусть он как следует тебя осмотрит».

Лу Цинсюэ была полна беспокойства и вины. Края её глаз покраснели. Образ холодной, неприступной богини в этот миг сменился трогательной, хрупкой, почти жалкой уязвимостью.

И этот образ она обычно демонстрировала только ему.

Да, от такого действительно можно потерять голову!

«Не нужно. Со мной всё в порядке. А это кто?» — Лу Цзинь не стал срываться.

Прежний хозяин сам был тряпкой — кого винить?

Ресурсы ему Лу Цинсюэ не вымогала — он сам их отдавал.

На Гору Сотен Насекомых его Лу Цинсюэ не гнала — она всего пару раз обмолвилась, и он сам, сломя голову, туда понёсся.

Да и, к тому же, если бы не Лу Цинсюэ, смог бы он, Лу Цзинь, вообще сюда попасть?

Но отныне Лу Цинсюэ навсегда потеряла человека, который был к ней по-настоящему искренен.

А, ну да. Искренность — не такая уж и ценность.

Юноша с алыми губами и белоснежными зубами в этот момент заметно помрачнел.

Он слышал, что у Лу Цинсюэ есть друг детства, они очень близки. Но чтобы настолько!

«Меня зовут Линху Хо. Поступил в секту на год позже тебя, старший Лу. 7-й слой Зарождения Ци!» — с ноткой самодовольства произнёс Линху Хо.

Глаза Лу Цзиня тут же загорелись.