Почти победа

После падения с кровати и позорного пробуждения в луже собственного тщеславия я стал осторожнее.

Немного.

Кровать провалилась. Матрас сгнил. Опилки разбухли. Отец смотрел так, будто я лично ускоряю упадок республики.

Значит меньше амбиций. Больше расчёта.

Крысоловки? Уже есть. Только не у меня, и это раздражает.
Насосы? Слишком сложно, еще одно поражение не нужно ни мне, ни будущему.

Нужно что-то простое. Полезное. Небольшое. То, что нельзя сломать с первого прыжка.

Меня вызвали к отцу.

Он собирался в Рим обсуждать задержку налогов. Формально пустяк. Фактически повод для слухов.

Он стоял у стола, перебирая таблички.

— Я уезжаю на несколько дней.
— В Рим?
— Обучение логике дает результаты.

Пауза.

— И я надеюсь, что за это время имение не будет сожжено ради твоей новой идеи.

— Я сделал выводы, отец.

Он посмотрел пристально.

— Выводов мало. Нужны результаты.

Он повернулся к рабу:

— Подготовить сушёное мясо. Дорога займёт больше времени, чем я рассчитывал.

Сушёное мясо.

И меня осенило.

Республика воинственна. Армии ходят в походы. Месяцы в дороге. А в рационе у них сухари и высушенные куски мяса, которые ломают зубы быстрее, чем враг копья. Как интересно они справляются с изжогой в это время?

Нужен способ носить с собой еду, которую не нужно готовить, которая не портится, и которую можно есть не изменяя ей мысленно.

Вспомнил! В военные походы ходили и после. Наполеон, мой третий любимый полководец после Александра и Ганнибала. При нем же были придуманы консервы. Это как раз несложно, полезно, а главное, я могу сделать это сам.

Я поклонился и вышел.

На кухне пахло жиром и дымом.

— Отварите баранину.
— Господин?
— И подготовьте небольшие кувшины, плотные крышки для них и пчелиный воск.

Повар посмотрел так, будто я помочился прямо на пол.

— Делайте.

Я сам разложил мясо по кувшинам. Горячее, только с огня. Залил бульоном до самого края. Воздуха минимум. Горлышко промазал воском. Закрыл крышкой. На всякий случай залил воском и ее.

Капли воска стекали по стенкам кувшина. Я вытер их краем туники.

— Сколько мясо хранится? — спросил я.
— Варёное? Несколько часов.
— А сутки продержится?
— Если повезёт, но, лучше, не рисковать.

Суток достаточно для первого шага.

На следующий день я вскрыл кувшин. Немного тревожно.

Запах нормальный. Даже не верится. Я вдохнул глубже. Ни кислоты. Ни гнили.

— Понюхай, — протянул я повару.

Он осторожно втянул воздух.

— Не испорчено.

— Гальберикса сюда.

Он медленно вошел.

— Какой способ убить меня вы придумали теперь?

— Поешь.

— Это?
— Да. Стояло сутки.

Он замер.

— Понял. Вы решили убить меня медленно?

— Если откажешься, могу и быстро.

Он прищурился.

— Так шансов выжить у тебя больше.

Тишина.

Он взял кусок. Понюхал. Положил в рот и долго жевал.

— Глотай.

Это действие, кажется, потребовало всего его воинского мужества.

— Ну?
— Вкусно, — нехотя признал он.

Он съел всё.

— Следите за ним. Если станет плохо — сразу ко мне.

Через несколько часов ко мне вбежала перепуганная рабыня.

— Господин!

Я уже был к этому готов. Один из его помощников кажется очень толковым. Но как же жаль, что я опять провалился.

— Что с ним?

— С кем? Я… ваша туника. Её невозможно отстирать.

Край ткани стал жёстким. Пропитался воском, а он водоотталкивающий. Конечно! В этой эпохе же нет дождевиков, а идти нужно по любой погоде.

— Принесите мне походный плащ, воск и кисть.

Я аккуратно нанёс тонкий слой снаружи. Пропитывать полностью как мою тунику нельзя, плащ должен быть легким и гибким.Повесил его на стену и окатил водой. Капли стекли вниз.

Я провёл рукой по внутренней стороне. Победа! Внутри сухо!

К вечеру я пошёл проверить Гальберикса.

Он лежал на кровати, как герой трагедии. Бывший воин явно вжился в роль пораженного воина. Даже собрал вокруг себя всех остальных работников и раздавал им указания на случай своей смерти. Я даже услышал свое имя, наверное он хотел назначить мне нового помощника. Как мило с его стороны, но я уже сделал свой выбор.

Кто-то из рабов плакал. А один из них даже достал две монетки и сейчас перебирал их между пальцами. Циничные гады.

— Что происходит?
— Я умираю, — мрачно сказал он.

— Тебе плохо? Я же приказал сразу сообщить мне!
— Пока нет, я готовлюсь.

Я повернулся к рабам.

— Кто-нибудь видел, как кто-то ел испорченное мясо?

Один кивнул.

— Говори, что с ним после этого случилось.

— К вечеру его тошнило. Началась лихорадка и диарея. Наутро умер. — раб всплакнул.

Ну и атмосфера.

— Когда?
— В иды марта.
— Не мог бы ты быть конкретнее? — Главное сдерживать ярость — Когда он съел мясо?
— Съел после полудня.

Я посмотрел на Гальберикса.

— Ты ел до полудня, а сейчас уже темно. Ты даже не побледнел.

Пауза.

Тот, кто плакал, перестал. А парень с монетами ловко их спрятал и ретировался. Не уверен что это его деньги.

Гальберикс сел.

— Значит… я буду жить?

— К сожалению.

Он выдохнул и впервые за день улыбнулся. Выглядел он так, как должен выглядеть человек, который забрал банк с парой двоек.

Перед отъездом я отдал отцу несколько кувшинов консервов и плащ, объяснив ему что это и для чего.

Он выслушал молча.

— Мой плащ пропитан смолой, — спокойно сказал он. — Ты потратил дорогой воск, когда мог использовать более дешевую смолу. Ты первый расточитель в нашем роду.

Неприятно. Но отчаиваться рано.

— А кувшины?
— Тяжелые. Я не повезу это из твоей прихоти.

Я был к этому готов, поэтому подозвал повара и Гальберикса стоявших неподалеку.

Они подробно рассказали о том что произошло и что вкус оказался неплох.

Отец слушал их внимательнее, чем меня.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Возьму.

И добавил тише:

— Ценю твою заботу, сын.

Все равно обидно что он поверил рабам, а не сыну, но все равно приятно.

Через несколько дней он вошёл ко мне без стука.

— Молодец.

Я остолбенел. Мой холодный и немногословный отец сказал мне две приятные вещи подряд. Это было неожиданнее любой пощёчины.

— Нас застал ливень, — пояснил он. — На горной тропе мулы сорвались вниз. Провизия пропала. То что было с собой уже съели. Ночью мы разогрели твоё мясо.

— И?

— Оно было съедобным, даже вкусным. И спасло нас от голодной ночи.

Он посмотрел внимательно.

— Ты догадался хранить мясо так же, как мы храним вино. Неплохо.

Без восторга. Без удивления.

Как вино… Неудача. 

— Чего ты хочешь в награду? — спросил он.

Мне нужно доработать свое изобретение. Я обязан совершить революцию, стать богатым и известным.

— Несколько овец.

Он моргнул.

— Овец?
— Для экспериментов.

— Ты мог просить денег.

Деньги конечно неплохо, но он не даст мне столько, сколько я хочу.

— Мне нужно мясо.

Он долго смотрел на меня.

— Ты странный сын.

Пауза.

— Но мой.

Он кивнул.

— Я распоряжусь.

Когда он вышел, я понял две вещи:

Первое — лёд тронулся.

Второе — прежде чем изобретать, нужно изучить существующее. Я думал, что уже выучил этот урок после сокрушительного провала кровати. 

Третья — я плохо учусь.