Первое падение

После практически бессонной ночи продуктивная работа это последнее, о чём думаешь при пробуждении. Но ждала меня именно она.

С самого утра ко мне приходил Гальберикс с вопросами по кровати, чем сильно нервировал моего учителя. Повезло, что учитель человек образованный по меркам времени, воспитанный по меркам профессии и спокойный по характеру, не разбил ничего о его голову. В конце концов он не выдержал настойчивости варварского менталитета раба и дал мне час, чтобы решить все вопросы.

— Какую древесину брать?

— Лучшую.

— Это дорого.

— Знаю.
— Вы приказывали использовать гусиный пух. Его осталось мало.

Гуси спасли Рим, спасут и меня. Я читал, что пух мягкий и часто использовался в подобных изделиях. Даже моя подушка в детстве была набита перьями.

— Используй всё. Остальное — шерстью.
— Я не совсем понимаю, для чего вам нужны эти рейки. Это усложняет работу и делает конструкцию менее прочной. Могу порекомендовать кожаные ремни. Слышал, многие знатные римляне используют именно их.
— Через пару лет за такими будут ездить в Рим. Главное делай их длиннее, чем нужно, чтобы они изгибались вверх при установке. Чтобы сэкономить, возьми более простой сорт дерева.
— Вы говорили о спрессованных опилках. Мы раньше такого не делали и, даже не знаю, как это реализовать.
— Сделай деревянную рамку по размеру матраса. Насыпь внутрь опилки, прижми их большим плоским камнем. Когда слой станет плотным, добавь следующий. И так несколько раз.

После того пошагового объяснение работнику его обязанностей, я вернулся к занятиям, надеясь, что сегодня буду спать как младенец.

Надежда оказалась напрасной: я забыл о важной части жизни античного подростка — об отце.

Когда учитель ушёл, оставив меня заниматься самостоятельно, отец заглянул в мои покои.

— Глупый, ленивый, жестокий, а теперь ещё и расточительный ребёнок. Ты позоришь своих предков и весь наш род.
— Здравствуйте, отец. Я тоже рад вас видеть.

Он посмотрел на меня с гневом.

— Знаешь ли, что ты сделал? Ты потратил на свои прихоти всю красную древесину, которую мы закупили в Африке. Истратил весь гусиный пух. По твоему приказу сняли жернова с мельницы, и теперь мы не успеваем сделать муку.
— Не успеют сегодня — сделают завтра больше. Отец, послушайте меня. То, что я сделал, покроет любые затраты.

Удар пришёлся по лицу. Из глаз брызнули слёзы. Обидно. Давно меня никто не бил.

— Мы не успеем продать зерно. Не заплатим налог. — Он говорил тихо, но от этого становилось только хуже.— Мне придётся снова идти к людям. Объяснять. Давить. А мы только начали наводить порядок.
— Отец, — сдерживая гнев, повторил я, — уверяю вас, у меня всё получится.

Луций посмотрел на меня снова. Ярость в его глазах погасла, уступив место усталости.

— Я думал, ты будешь осторожнее.— Он устал. Это было заметно.— Я рассчитывал на тебя.

Пауза.

— Делай, как считаешь нужным. Исправлять все равно мне.

Он считает это прихотью. А я знаю, что можно иначе. Я видел города без грязи под ногами. Видел, как зерно не гниёт в амбарах. Видел людей, которые не спят на соломе. Слова здесь бесполезны. Остаётся только показать.

Кровать была готова на следующий день. Несколько поджарых, обветренных солнцем рабов занесли её ко мне в комнату. Старую я приказал вынести, чтобы подчеркнуть серьёзность своих намерений. Когда её подняли, из-под неё выскочило несколько крыс. Из рациональных соображений, а не из страха, я запрыгнул на Гальберикса. Они всё-таки разносят чуму.

— Смелость, достойная гордого римского мужа.
— Замолчи. Я просто не хочу умирать.
— Конечно. Такая зверюга может и насмерть загрызть.

Я хотел объяснить ему, как легко человек умирает, если перегрызть сонную артерию, но решил пощадить. Всё же он хороший ремесленник. Кровать получилась именно такой, какой я её представлял.

Рабы установили каркас, вставили ламели и сверху уложили матрас — то, что должно было изменить судьбу имения и, возможно, всей республики.

Я поблагодарил их и выпроводил из комнаты, чтобы самому оценить результат.

Гальберикс действительно постарался. По сравнению с этим изделием моя первая попытка казалась жалкой.

Я с разбега плюхнулся на кровать. Это была ошибка.

Ламели не выдержали моего веса и сломались. Я рухнул вниз и ударился о каркас. Больно в ноге.

Потолок медленно расплывался перед глазами. Морось снаружи стала ливнем. Матрас оказался мягким. Каркас — нет.

Почему в историях о путешественниках во времени у них всё получается? Они возвращаются в прошлое, знают ответы, действуют правильно и перекраивают историю. А я после первой попытки почти обанкротил дом, вынудил отца заново собирать налоги, выставил себя трусом и идиотом, а теперь лежу на полу. У меня даже системы нет.

Я почувствовал, как по ноге пробежала крыса. Пугаться не было сил. Я так и уснул, в слезах, под шум дождя.

Проснулся разбитым. Шерсть и пух подо мной свалялись комьями, матрас стал бугристым. От сырости опилки разбухли и начали разваливаться.

Моя первая попытка не удалась.

Придётся начинать заново.

Воняет.