Начало конца

От лица Томаса:

Отец выглядел как брат, но только взрослее и мужественнее: у него красные волосы и чёрные глаза, его лицо почти всегда серьёзное и не выдаёт эмоций, рост чуть выше двух метров. Широкие плечи и идеальная осанка создают впечатление горы, которую невозможно превзойти. На нём сидит чёрный шерстяной плащ из шкуры медведя. Увидев нас троих, на секунду он удивился, но после лишь сказал:

- Жду вас всех в первой комнате.

От этих слов у меня затряслись руки…

"Нет, это же просто шутка?"

Подойдя к двери зала, моя рука колебалась.

"Здесь умерла она… А этот монстр, убивший её, так просто сказал, что ожидает меня в этом месте. По его приказу эту комнату никто не открывал с того рокового дня, даже чтобы убраться…"

Однако, открыв дверь, вместо разрушенного, окровавленного и старого зала я увидел золотые украшения, современные произведения искусства и новую мебель. Моему удивлению не было предела:

"Когда?! Когда они успели всё сделать? Даже несмотря на то, что я никогда не подходил к этому месту, пропустить такое было невозможно!"

Даже Винсент и Элизабет были потрясены. В их личных особняках и близко не было таких украшений. Придя в чувства, они сели на диван справа и слева от отца соответственно, оставив мне место напротив.

Когда я собирался сесть, отец грубым голосом сказал:

- Я не разрешал тебе садиться! Будешь стоять, пока я говорю, зачем приехал к тебе.

Его слова взбесили меня, и с моих уст чуть не сорвались мысли, проносящиеся в голове:

"Брату с сестрой ты тоже не разрешал! Вот бы ты уже сдох на войне!"

- Томас, тебе скоро исполняется 16, а значит, по правилам семьи ты должен поступить в академию, но, мягко говоря, ты там опозоришься. Поэтому я принял решение, которое поможет продвинуться тебе.

Спустя пару секунд он добавил:

- Ты отправишься на войну.

Я стоял в ужасе от слов отца. Винсент с Элизабет были не менее ошарашены, но брат быстро пришёл в себя и улыбнулся.

Я всё ещё стоял в оцепенении, не в силах сказать ни слова, хотя мысли без остановки роились в голове:

"Ты надо мной издеваешься?! Отправиться на войну - это уже было сродни приговору к смертной казни. Ежедневно тысячи людей умирали на полях сражений, даже невероятно опытные люди не могли гарантировать выживание, даже отец… Несмотря на своё отвращение ко мне, ты решил выжать максимум из этой ситуации?! Я СМОГУ ХОТЯ БЫ СЕКУНДУ ПРОЖИТЬ В ЭТОМ ЧЁРТОВОМ МИРЕ БЕЗ СТРАХА ПЕРЕД ТОБОЙ?! ПЕРЕД УГАДЫВАНИЕМ ТВОИХ СЛЕДУЮЩИХ ДЕЙСТВИЙ, НАПРАВЛЕННЫХ НА ИЗДЕВАТЕЛЬСТВА НАДО МНОЙ?! Если бы только моя мать была жива… Если бы я только смог защитить её тогда… Если бы я только был сильнее… Да… Сильнее… Мне просто надо было быть немного сильнее, чтобы ты не издевался надо мной?!"

Из‑за всех этих мыслей я не смог сдержаться, и все последующие слова я уже говорил вслух:

- ЗАЧЕМ?! ЗАЧЕМ ТЫ ВСЁ ЭТО ДЕЛАЕШЬ?! ТЕБЕ БЫЛО НЕДОСТАТОЧНО МОИХ СТРАДАНИЙ?! СТРАДАНИЙ МОЕЙ МАТЕРИ?! ТЫ ЖЕ ЛЮБИЛ ЕЁ! НО ПОСЛЕ МОЕЙ НЕУДАЧИ В ФЕХТОВАНИИ ТЫ УБИЛ ЕЁ! УБИЛ! КАК МОЖНО ТАК ПОСТУПАТЬ?! ТЕБЕ НЕ ВАЖЕН НИКТО В ТВОЕЙ ЖИЗНИ! ТВОИ ДЕТИ - ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ ЖАЛКАЯ ПОПЫТКА СОЗДАТЬ ЛУЧШУЮ ВЕРСИЮ СЕБЯ! ТЕБЕ НИКОГДА НЕ БЫЛО ДЕЛА ДО НАШИХ ИНТЕРЕСОВ, ДО ВЕЩЕЙ, В КОТОРЫХ МЫ ХОРОШИ, ЕСЛИ ЭТО НЕ ФЕХТОВАНИЕ! ТЫ ПРОСТО ДУШИШЬ НАС ВСЕХ! КАК МОЖЕТ ОТЕЦ ПОСТУПАТЬ ТАК СО СВОИМИ ДЕТЬМИ?!

От моих слов все в комнате были в ужасе. Брат с сестрой смотрели на меня с беспокойством, у них даже начали появляться слёзы: Винсент сдерживался, но он делал это с невероятными усилиями. У Элизабет намокли глаза, казалось, что ещё чуть‑чуть - и слеза потечёт по её щеке. Они так давно хотели высказать отцу многое, как и остальные дети, но все боялись его. Из-за одной ошибки они рисковали разделить мою участь.

Я ожидал, что отец убьёт меня после моих слов, но мне уже было плевать… "Какая разница, умереть на войне или от рук отца? По крайней мере, все ужасы войны обойдут меня стороной". Но чего я точно не ожидал, так это реакции отца: вместо того чтобы достать меч из ножен и перерезать мне горло так же хладнокровно, как он сделал это с матерью, он почему‑то засмеялся:

- Ха‑ха‑ха‑ха… Неужели?! Ты действительно так думаешь? А вы? - обратился он к Винсенту и Элизабет. - Вы тоже думаете так?

Явно побоявшись наказания, брат с сестрой в один голос ответили:

- Нет! Вы даёте всё, что мы хотим!

Отец всё никак не успокаивался и с лёгкой улыбкой сказал:

- Томас, похоже, только ты так думаешь. Можем мне тебя наказать за такое поведение?

От этих слов хотелось достать меч и направить его на отца. Пусть я и не смог бы ничего сделать, зато спокойно бы умер.

Отец продолжил:

- В качестве наказания ты пойдёшь в седьмой батальон. Думаю, тебе это пойдёт на пользу.

После сегодняшних событий этой новости я не особо удивился. Седьмой батальон находится под командованием Винсента. "Какое же совпадение…" - пронеслась у меня мысль.

После этого разговора отец ушёл с улыбкой на лице. Элизабет старалась сохранить нейтральное лицо, но улыбка немного виднелась - видимо, ей понравился разговор. А Винсент имел на удивление каменное лицо, хотя ожидаемая мной реакция была другой. Такой картины я не видел никогда и, скорее всего, никогда больше не увижу, ведь моя жизнь оборвётся через несколько месяцев на войне…

Время до дня рождения пролетело незаметно. Вместо утренних тренировок я читал различную литературу, навещал могилу матери. Больше не было жёсткого расписания, которому надо придерживаться, - жизнь начала ощущаться совсем по‑другому, но в то же время она была скучной. Спустя две недели такой образ жизни мне показался мучением. В свой день рождения я ощущал лишь пустоту внутри. Все 16 лет я старался угодить отцу и делал всё, что было в моих силах, ради его одобрения. Из‑за меня пострадала моя мать, которая дала мне всё, что у меня было, и придавала сил после ухода; иногда мне даже казалось, что она где‑то рядом. В замке не было никого, кроме меня. Даже родные не пришли поиздеваться, хотя знали о моём отправлении на войну. "Может, они решили пожалеть меня из‑за того монолога, адресованного отцу?" - с лёгкой улыбкой пронеслась у меня в голове мысль.

Ближе к вечеру возле замка показались рыцари во главе с Винсентом. Они были готовы забрать меня в седьмой батальон. Перед тем как уехать, я решил последний раз в жизни навестить могилу матери. Подойдя к ней, я упал на колени, положил руки на плиту и со слезами на глазах сказал:

- Прости меня, пожалуйста, за всё. Я причинил тебе столько боли, сколько ни один ребёнок не причинял своему родителю, ты даже умерла за меня. Мне правда, правда очень жаль за свою бездарность…

Слёзы всё не переставали течь, казалось, что их становится только больше.

- Я надеюсь, мы с тобой встретимся на том свете. Мне ведь ещё нужно за столько вещей попросить прощения, столько всего тебе рассказать…

Просидев так ещё немного, я пришёл к рыцарям. Брат явно был раздражён моими действиями:

- Что ты мог делать так долго? Я уж думал, ты совершил самоубийство, чтобы не испытывать ужасов войны.

За последние дни я потерял все свои силы - даже взобраться на коня оказалось проблемой. На удивление, Винсент ничего не сказал по этому поводу, да и мне уже было плевать на любые упрёки… Воля к жизни пропала после разговора с отцом, ведь я прекрасно понимал, что не вернусь сюда больше никогда.

Добираться до лагеря нужно было около двух недель верхом. На самом деле всё было не так уж и плохо, как я думал. Пока что наше королевство побеждало с лёгкостью, но всё могло измениться в одно мгновение. Всё‑таки нельзя быть полностью уверенным в победе, пока ты не победил. Все те книги, которые я прочитал за жизнь, сильно пригодились при анализе информации, которую я услышал во время пути.

Спокойно добравшись до лагеря, передо мной появилась картина, которую я бы больше никогда не хотел видеть: земля была выжжена в радиусе нескольких километров, повсюду стояли палатки разных размеров, но особенно выделялся один большой красный шатёр, в сторону которого мы направлялись. Мне сразу пришла мысль, за которую меня бы казнили без разбирательств, даже если бы вмешался отец:

"Эти аристократы серьёзно?! Они организовали командный центр в таком видном месте? Да любой идиот знает, что вот так выделяться на войне - это сродни самоубийству".

Но, на удивление, мы проскакали мимо этого шатра и слезли возле обычной палатки, которая была расположена довольно далеко от предполагаемого мной командного центра.

"Похоже, за это время я разучился думать. Слишком поспешил с выводами. Хотя какая уже разница…"

Брат встал в стойку смирно и доложил:

- Винсент Грейвуд, главнокомандующий седьмого батальона, прибыл для дальнейших указаний!

Из‑под тента вышло несколько мужчин, которых я впервые видел. Скорее всего, они были какими‑то высокопоставленными военными.

- Вольно. А ты у нас, значит, Томас Грейвуд. Что же, будет интересно посмотреть, что может отпрыск Себастьяна. Винсент меня не разочаровал, - сказал один из мужчин.

Он явно хотел, чтобы через конкуренцию между собой мы помогли выиграть войну, но, похоже, за пределами семьи никто не знал о моих посредственных способностях.