Неожиданные известия

От лица Томаса:

Встав с уютной кровати, когда луна была ещё высоко в небе, я пошёл тренироваться с мечом и не планировал возвращаться в замок, пока не взойдёт солнце.

Наконец солнце встало. Я вытер пот со лба, посмотрел на гигантскую каменную стену замка и поставил меч в стойку для оружия. Уставший после утренней тренировки, я шёл отдыхать, а в голове была лишь одна мысль:

"И вот снова начинается день мучений…"

Открыв дверь в замок, я услышал непривычный голос, абсолютно безразличный:

- Приветствую вас, господин Томас, ваш завтрак подан.

"Дворецкий… Он вот уже как 9 лет не приветствовал меня, а сейчас решил проявить ко мне уважение? Что вообще происходит?"

Вечером прошлого дня главный повар спросил у меня, какие блюда ему подать сегодня. Уже и не вспомнить, когда последний раз такое происходило. Мне пришлось думать несколько минут, чтобы определиться, ведь я так давно не ел того, что действительно хотел.

Войдя в зал, я увидел стол, накрытый блюдами, которые я просил приготовить. "Неужели он действительно приготовил то, что я хотел? Мне казалось, он просто подшучивает надо мной". Рядом стояли подсвечники, в которых горели новые свечи. Это поразило меня до глубины души, но в то же время такое отношение настораживало. "Почему? Почему сегодня они ведут себя со мной уважительно? Я забыл о чём‑то важном? Они так себя не вели, даже когда приезжал отец в последний раз".

Усевшись за стол, я начал уплетать запрошенную вчера еду. Чувство наслаждения от еды снова появилось - такое далёкое и забытое. Это заставило меня позабыть обо всех подозрениях.

После завтрака я, как обычно, пошёл в свой кабинет. Не успел я подтянуться к двери, как горничная распахнула дверь и отчиталась о завершении работы. "Обычно мой кабинет не убирают, и он выглядит как мусорка: везде валяются скомканные листы, кляксы уже застывших чернил виднеются на полу и столе, а книги хаотично разбросаны. Интересно, как он преобразился?" Открыв дверь, я увидел кабинет таким, каким он был до использования мною: все бумаги аккуратно лежали на столе, книги расставлены на полках, а на полу не было растёкшихся чернил. В кабинете можно было свободно ходить. "Но к чему это всё? Сегодня все ведут себя слишком странно". В попытках отвлечься от назойливых мыслей я сосредоточился на своих исследованиях.

Когда из ручки вытекли чернила и испортили листок, который я так и не смог заполнить чем‑то внятным, я решил расслабиться и пошёл к месту, которое было так дорого моему сердцу.

По дороге из своего имения я встретил по меньшей мере дюжину работников, каждый из которых ехидно улыбался, чуть завидев меня. "Да что с ними не так сегодня?!"

Дойти до могилы матери не составляло труда - я мог бы сделать это даже с закрытыми глазами, ведь путь к ней был выжжен у меня в памяти. Каждый раз, когда я сюда приходил, слёзы начинали течь сами собой. Этот раз не стал исключением, и я вновь не мог держать себя в руках, стоя напротив камня с высеченным портретом. Постояв ещё несколько минут, я думал о прошлом и сожалел о своих поступках. В этот момент ко мне подошли два человека, которых я совсем не ожидал увидеть: мои глаза были уже красные, и болела голова. "Теперь они даже не оповещают меня, прежде чем прийти сюда? Их неуважение уже достигло такой стадии?"

Передо мной стояли брат Винсент и сестра Элизабет.

У брата были чёрные глаза, в которых читалась решимость стать следующим главой семьи, и красные волосы, делающие его до боли похожим на отца. Практичный офицерский сюртук, в котором можно было и сражаться, и приходить на важные встречи, как всегда идеально сидел, придавая этому задире статность. От одного взгляда на его самодовольную ухмылку меня выворачивало, а воспоминания из детства снова начинали терзать ещё не зажившие душевные раны.

У сестры внешность была непримечательная, если не считать прекрасные жёлтые волосы, доставшиеся ей от матери. В отличие от брата, Элизабет оставалась кадетом и носила не настолько впечатляющую форму. Однако даже с её формой моя не шла ни в какое сравнение.

- Неужели мой дорогой братец тоскует по матери, которую убили девять лет назад из‑за его же слабости? - с насмешкой сказал брат Винсент.

От этих слов меня охватил гнев. Я и так ненавидел и каждый день корил себя из‑за смерти матери. Он в очередной раз задел меня за живое, но, как бы мне ни хотелось вырвать ему трахею или выпустить кишки, я ничего не мог сделать, ведь он в разы сильнее меня. Стоит мне лишь попытаться на него напасть он тут же превратит моё тело в фарш. "Они никогда не говорили это так откровенно. Почему сегодня все ведут себя по отношению ко мне не так, как обычно?! Что с ними творится?!" С каждой секундой мыслей становилось всё больше, а дыхание учащалось. Гнев, окутавший меня секунду назад, начал переходить в страх.

- Ой, ну хватит. У него и так много проблем. Ему же надо выплакать оставшиеся слёзки, прежде чем снова разочаровать отца, - язвительно добавила сестра, вогнав меня глубже в пучину страха и отчаяния. Ноги подкосились, а где‑то на периферии сознания слышался смех.

Кое‑как я смог взять себя в руки и сквозь слёзы начал кричать:

- НА КОЙ ЧЁРТ ВЫ СЮДА ПРИПЁРЛИСЬ?! ПРОСТО ПОИЗДЕВАТЬСЯ? ЧТО С ВАМИ СО ВСЕМИ ПРОИСХОДИТ?! ПОСЛЕДНИЕ НЕСКОЛЬКО ЛЕТ ВЫ МЕНЯ ИГНОРИРОВАЛИ, А ТЕПЕРЬ РЕШИЛИ ВЗЯТЬСЯ ЗА СТАРОЕ?! ДА КА…

Резкий удар под дых выбил из меня весь воздух, и я рухнул на колени, не в силах продолжить свою тираду. Подняв взгляд наверх, я увидел гримасу отвращения на лице брата - он выглядел так, будто дотронулся до самой отвратительной вещи в мире. Горечь и обида переполняли меня. Я хотел встать на ноги и как‑то ответить, но мог только стоять на коленях, держась за грудь и плакать.

- Где ты набрал столько смелости, что аж голос на меня повысил? Уже забыл, что эта земля тебе была выдана из жалости? И то только потому, что ты стал сироткой и отцу тебя стало жалко, - с раздражением проговорил Винсент.

Из‑за своей трусости я мог только думать о вещах, которые никогда не произойдут, сдерживая слёзы: "Как же хочется сделать ему так же больно… Как же хочется, чтобы мама сейчас была жива…"

Я окончательно рухнул на землю и сжался в позе эмбриона от страха и боли, и вспомнил тот роковой день, после которого вся моя жизнь покатилась к чертям, во всех красках.

Моя мать, Элис, была из бедного семейства, но благодаря своему невероятному интеллекту она смогла вырваться из нищеты и стать одним из передовых учёных нашей страны. Мой отец, Себастьян, решил, что женитьба на такой женщине укрепит его влияние, а их ребёнок будет сочетать гены невероятного учёного и сильнейшего мечника. Отцу не составило труда организовать брак по расчёту, и вскоре после свадьбы у них родился ребёнок, унаследовавший гениальность матери, но не имевший никакой предрасположенности к фехтованию. Разочарованный и злой из‑за времени, потраченного на меня, отец начал оказывать поддержку детям от других женщин, которые оправдывали его ожидания.

Одним днём, вернувшись домой, мать услышала, как очередной тренер отказывается меня обучать по причине моей бездарности. Когда тот ушёл, хлопнув дверью, Элис присела, обняла и высказала мне всё, что у неё накопилось:

- Прости меня! Умоляю, прости! Если бы ты хоть немного был похожим на отца, тебе бы не пришлось так страдать. Надеюсь, Себастьян простит тебя и позволит быть обычным человеком. Я попытаюсь его уговорить.

Её слёзы падали на деревянный пол, а сил становилось всё меньше, из‑за чего она немного облокотилась на меня.

На следующей неделе приехал отец, и мама разговаривала с ним долгое время в комнате вдвоём. Всё вроде бы шло хорошо, но стоило этой мысли посетить мою голову, я услышал пронзительный крик, после которого я рефлекторно схватил меч и забежал в комнату. Отец одним ударом сломал матери несколько костей, из‑за чего она лежала в агонии. Я тут же встал перед ней и выставил перед собой оружие. Отец на мой жест просто задал вопрос, не показывая никакой эмоции ни в голосе, ни на лице:

- Ты уверен? Готов сражаться со мной ради этой ненормальной?

Я не смог сделать ничего. Он просто прошёл мимо меня и перерезал горло матери. Кровь мгновенно залила пол и мои ноги, а гримаса ужаса и отчаяния на лице мамы навсегда отпечаталась в моей голове.

В отличие от меня, Винсент и Элизабет были детьми мадам Изабеллы. Она была из графского рода и первой женой отца, поэтому её дети получили полную поддержку и были отличными фехтовальщиками. Всю жизнь они дразнили, издевались, избивали меня, а отец не наказывал их, потому что какое дело сильнейшему мечнику мира до того, кто даже не может держать оружие в руках?

Крики брата вытащили меня из воспоминаний:

- Эй, ты слышишь меня?! Придурок, очнись ты уже! Я собираюсь в последний раз преподать тебе урок о том, как не надо себя вести со старшими! Вот, бери свой меч.

С этими словами он кинул в меня деревянный меч и встал в стойку, намеренно показывая свою улыбку, чтобы спровоцировать меня.

- Нападай первым, мы так уравняем шансы, и ты не сдохнешь слишком быстро.

"Уравняем шансы? Да это же просто смешно. Что могу я, не умеющий фехтовать, сделать человеку, который является командиром одного из подразделений сильнейшего рыцарского ордена? Но всё же попытаться я обязан: он может оскорблять и унижать меня сколько ему душе угодно, но не смеет так относиться к моей покойной матери!"

Я рванул на него так сильно, как только позволяли силы, и взмахнул своим мечом. Брат же с лёгкостью увернулся, но не контратаковал - он хотел поиздеваться надо мной. Так как деваться было некуда, я продолжил атаковать, но мои удары так и не смогли достичь цели.

Поиграв со мной пару часов, Винсенту наскучило, и он нанёс один точный удар в мою голову - такой сильный, что я не смог устоять на ногах и рухнул оземь, а голова трещала от боли.

Неожиданно со стороны входа на кладбище послышался грубый, оглушительный голос, прервавший издевательства брата:

- Винсент, Элизабет, что вы здесь делаете? Не припомню, чтобы вы оповещали меня о том, что навестите Томаса.

Это был он - сильнейший фехтовальщик мира и по совместительству мой отец, Себастьян.