Любовное письмо (19)

Лесная тропа здесь была крутой. Без хорошей физической подготовки по ней было не подняться. Одной рукой я придерживала подол юбки, чтобы он не мешался. По такому случаю я надела туфли на низком каблуке, но даже в них карабкаться по лесу было непросто.

После долгого и утомительного пути я наконец добралась до места назначения. Дерево с выгравированной на нём буквой «X». Я протянула руку и провела пальцами по вырезанным линиям.

Здесь я похоронила своих сестёр.

Всё началось с самой младшей. Очень маленькая, ещё новорожденная, испустила последний вздох на руках у отца – беспомощная и беззащитная. Я держала её на руках, растерянная. В то время я была слишком мала, чтобы что-либо понимать. Я думала, что так смогу согреть её постепенно холодеющее тело. Но больше она не издала ни единого звука.

Я не могла оставить её так, поэтому посреди ночи, взяв сестру на руки, ушла в лес за деревней. Не успела я оглянуться, как моё лицо залилось слезами, а сама я оказалась в таком месте, где никто бы нас не нашёл. Выбрав подходящее дерево, я вырыла яму и закопала её. Яму я выкопала очень глубокую, боясь, что тело могут съесть дикие животные. Мои ногти испачкались и стёрлись до крови, но мне было всё равно.

– Жаль, что похороны не провели должным образом.

Может быть, тогда кто-нибудь из жителей деревни заглянул бы сюда? В то время мои мысли были только о том, как спрятать своих сестёр от отца. Долгое время в этом заброшенном месте гостями были лишь серая пыль и сухие листья.

– Ты долго ждала.

Я опустилась на колени и провела рукой по сухой земле. Затем медленно легла, прижимаясь щекой к прохладной почве. Я знала, что моя одежда испачкается, но мне было не до этого. Закрыв глаза, я нежно погладила землю.

– Я никогда тебя не забывала.

Я не могла. Не должна была. Просто у меня никогда не было возможности приехать сюда. Из-за расстояния это было непросто, а адаптация к новой обстановке не давала больше ни о чём думать.

– Знаете, теперь у меня есть любимый человек. Мы вместе приехали в Филтон, но я не решилась привести его сюда. И всё же… Он хороший человек. Прекрасно ко мне относится и заставляет меня чувствовать себя по-настоящему любимой. Однажды я хочу познакомить вас.

Если бы у меня когда-нибудь хватило смелости, я бы познакомила Винсента со своими сёстрами. Разве они бы не были в восторге? Возможно, сёстры донимали бы меня, задавая тысячу вопросов об этом замечательном человеке и гадая, как так получилось.

– Ещё у меня появился старший брат. Всего один, но он прошёл через то же, что и я. Он весёлый, иногда нелепый, но... Он добр ко мне. Уверена, вы бы друг другу понравились. Правда, понравились бы.

Поместье Кристоферов, некогда слишком большое и пустующее, тоже наполнилось бы их смехом. Может быть, именно так и выглядит настоящая семья – то, что мы с Итаном пытались воссоздать, шаг за шагом, заполняя пустоту, оставленную горем. Он был слишком щедрым, слишком добрым. И за это я была ему глубоко благодарна.

– Я даже подружилась с одной девушкой. Когда она сказала, что любит меня, я немного растерялась, но она хороший человек. Благодаря ей я не чувствую себя одинокой. Есть и другие люди, которые относятся ко мне с теплотой.

Я знакомила своих младших сестёр со всеми, кого повстречала за прошедшее время. Если бы у меня была такая возможность, я бы привела их сюда – показала бы сёстрам новых людей в своей жизни. Как же это было бы здорово – знакомиться с новыми людьми, вспоминать прошлое и делиться радостью!

Я почувствовала, как по щекам текут слёзы.

– Я живу очень хорошо.

Настолько хорошо, что иногда задаюсь вопросом, нормально ли вообще быть настолько счастливой.

– Простите.

За то, что не смогла подарить это счастье и вам.

Иногда я думаю об этом. Если бы мои сёстры были живы, разве они уже не встретили бы любимых людей и не наслаждались бы счастьем? Даже в этой полной боли и страданий жизни, разве они не нашли бы в ней проблеск надежды? Будущее, которое никогда не наступит, казалось таким прекрасным. И от этого больнее всего.

Я скучала по своим сёстрам. Конечно, скучала. Эта боль никогда не утихала. Но тоска по ним ничего не меняла. Я их больше никогда не увижу. Эта мысль пронзила моё сердце. Знакомая боль охватила меня. Я глубоко вздохнула и позволила боли течь свободно, как делала всегда.

Наконец я приподнялась и вытащила из кармана пальто ленту. Бледно-фиолетовая, с потрёпанной вышивкой по краям лента развевалась на ветру. Это была лента для волос, которую я давным-давно обменяла на хлеб. Я бережно хранила её с тех пор, как получила обратно от Винсента. Некогда белая ткань пожелтела и слишком износилась, чтобы её могла носить знатная дама, но это была единственная вещь, оставшаяся от «Паулы». Всё остальное я выбросила.

Сорвав несколько цветущих неподалёку цветов, я обмотала их стебли лентой. Затем аккуратно положила букетик на землю, где были похоронены мои сёстры. Точно так же, как делала много лет назад.

– Не волнуйтесь. Я буду с вами.

Что бы ни случилось, я вернусь сюда. Даже если стану членом семьи Беллунита, это ничего не изменит. Я упокоюсь здесь, когда придёт моё время. Потому что я не могла оставить их одних. Раз не смогла быть с ними при жизни, то буду защищать их после смерти.

Это решение я приняла уже давно.

– Подождите меня, ладно?

Погладив землю в последний раз, я встала. Мои шаги были тяжелыми, когда я покидала это место. Мне хотелось остаться вместе с ними.

В отличие от подъёма, спуск через лес давался намного тяжелее. Спускаясь по тропинке, которая казалась намного длиннее, я внезапно увидела посреди леса старушку с седыми волосами.

Старуха тихонько сидела под деревом.

Я сразу узнала её.

Я часто видела её, когда жила в Филтоне. Деревенские сплетницы болтали, что в молодости она добилась успехов благодаря своему блестящему уму, но выбрала любовь и переехала в Филтон. Они не понимали, как она могла отказаться от богатой жизни ради обыденности, но старуха казалась совершенно счастливой. Незадолго до моего отъезда у неё начались проблемы с психикой. Теперь, похоже, она окончательно сошла с ума. Старуха сидела в одиночестве и приглушённо хихикала.

Я огляделась. Рядом никого не было. Старуха действительно была одна.

– Бабушка, здесь слишком опасно.

– А? Разве это не та маленькая девочка?

Она широко распахнула свои прищуренные глаза и сделала вид, что узнала меня. Никто в деревне меня не признал, но именно старуха, потерявшая большую часть памяти, сумела меня вспомнить.

– Вы меня помните?

– Конечно, помню. Ты была маленькой девочкой, что усердно трудилась, чтобы выжить.

Старуха никогда не отличалась теплотой. Её слова были резкими, а взгляд строгим. Из-за этого жители деревни её избегали. Я и сама считала её пугающей, но лишь она относилась ко мне без предвзятости. Я смутно помню, как она хвалила меня, описывая как прилежного ребёнка, который бегал туда-сюда, несмотря на свой маленький рост. Я радостно улыбнулась её ностальгическим словам.

– Почему вы здесь одна?

– Любуюсь красивыми цветами, – она помахала цветами в руке. – Ты пришла навестить своих младших?

– Да. Вы их тоже помните?

– Конечно, бедные малышки! Жаль этих детей.

Я горько усмехнулась и присела на корточки рядом с ней. Старушка ярко улыбнулась и поприветствовала меня. Её лицо покрывали морщины, но улыбка сияла, как у юной девушки. И возможно, это из-за двух заплетённых косичек, но она казалась просто очаровательной.

– Тогда ты должно быть видела и другую сестру?

– Что?..

– Она недавно проходила мимо. Наглая девчушка.

«Наглая девчушка?» – подумала я, как вдруг резко вскочила на ноги и посмотрела вверх – на тропинку, по которой спускалась. Неужели... В тот момент, когда мысль поразила меня словно молния, я обнаружила себя поднимающейся обратно к могиле. Моя походка стала неуверенной, а дыхание участилось. Пошатываясь и спотыкаясь, я поднялась по крутому склону и вскоре оказалась перед отмеченным деревом.

Я лихорадочно огляделась.

На тихой поляне не было ни души. Я, как обезумевшая, вертела головой, ища признаки чьего-либо присутствия. Может быть, та девчушка… Может быть, это была Алисия? Но сколько я ни искала, её нигде не было.

Потихоньку моё прерывистое дыхание успокоилось, и я пришла в себя. Возможно, старуха оговорилась? В груди разлилась тупая боль. Это невозможно. Я просила отправить её как можно дальше. И хотя я рассказывала ей об этом месте… Алисия так ни разу и не пришла.

Лодыжка ныла от напряжения. Глупо было возвращаться. Я развернулась, чтобы спуститься, но остановилась и в последний раз оглянулась на могилки.

Ах!

Лента исчезла. А затем…

Шорох…

Позади меня раздался слабый звук. Я резко обернулась, но там никого не было. Мой взгляд был прикован к тому месту, откуда донёсся звук. Я бессознательно подалась вперёд, сделала шаг... И замерла.

Что бы я сделала, если бы это оказалась Алисия? В тот день, когда я чуть не погибла в поместье Беллунита, я попрощалась с ней навсегда с намерением больше никогда её не видеть и отослала прочь в качестве последнего жеста милосердия. Если я хочу прожить остаток жизни хотя бы немного счастливой, мы никогда больше не должны встретиться.

Я развернулась и пошла прочь. Затем оглянулась ещё раз. Всё, что я видела, –это густой лес. Я мельком взглянула на него и отвернулась. И хотя я чувствовала на себе чей-то взгляд, старалась не обращать внимания, убеждая себя, что это просто иллюзия.

Когда я спустилась вниз, старушка всё ещё сидела там. Она помахала мне рукой.

– Ты встретила нахалку?

– Нет, – я покачала головой и слабо улыбнулась. – Но всё в порядке.

Даже если мы никогда не встретимся в этой жизни вновь.

Я снова присела на корточки. Старушка по-прежнему улыбалась, глядя на цветы в руке. Я вспомнила историю, которую она рассказывала мне в детстве, когда я тихонько плакала.

– Бабушка, ты говорила, что достойная жизнь подобна свету, сияющему во тьме. Были ли в моей жизни моменты, столь же ценные, как этот свет?

Я лишь голодала, теряла и страдала. Был ли в моей жизни хоть один момент, когда жизнь, наполненная сплошным адом, по-настоящему сияла? Старушка наклонила голову. Возможно, она не поняла, о чём я. Вдруг я почувствовала себя глупо, ожидая понимания от человека, чей разум блуждал где-то далеко. С горькой улыбкой я протянула руку, чтобы помочь ей спуститься, как вдруг она заговорила:

– Помнишь? Однажды случился большой пожар.

– Да?..

– Дом Адама горел, а сам он, как сумасшедший, топал ногами.

Ах, да. Это случилось много лет назад. Кто-то ненадолго разжёг костёр, чтобы согреться и отошёл, оставив угли. Пока его не было, угли разнесло ветром, и один из них поджёг дом Адама. Его жена, вернувшись после стирки, обнаружила пожар и закричала:

– Ребёнок в доме!

К сожалению, спящий младенец всё ещё находился внутри. Огонь быстро разгорелся. Женщина молила о помощи.

– В тот момент из дома выбежал маленький ребенок со свёртком простыней.

Верно. Я была рядом с домом Адама и первой услышала крики его жены. Не раздумывая, я схватила мокрую простыню с бельевой верёвки, завернулась в неё и бросилась в горящий дом. Кажется, в тот момент я была не в себе. Меня так сильно захватило желание спасти ребёнка, что я даже не чувствовала жара огня.

– Ты спасла малышку, даже несмотря на то, что сожгла все волосы.

Мне удалось найти ребёнка до того, как его охватило пламя. Однако выбраться из-за огня было трудно. Поскольку я завернула её во влажную простыню, когда выбиралась наружу, моя одежда и волосы загорелись. К счастью, огонь быстро потушили, но мои волосы так сильно обгорели, что какое-то время мне пришлось ходить с короткой стрижкой.

– В этом году малышка выходит замуж.

– Правда? За кого?

– За парня из соседней деревни. Добрый мальчик.

– Это хорошая новость.

Жители Филтона были бедны, поэтому ранние браки были нормой. Одним ртом меньше. Кажется, ещё вчера она была совсем маленькой, а теперь уже выходит замуж. Время летит незаметно.

– Если бы не ты, её бы здесь не было. Она бы просто умерла, не вышла бы замуж и не была бы счастлива. Её будущий муж такой добрый, он даже хлебом меня угостил.

Старушка что-то пробормотала о том, какой вкусный хлеб. Я моргнула, услышав её слова.

– Для той маленькой девочки именно ты стала светом.

Я безучастно слушала старуху и приняла протянутый ею цветок. Старуха ярко улыбнулась мне.

– Но… Когда же вернётся вот эта маленькая девочка?

Внезапно старуха сменила тему. Она схватила меня за руку и начала приставать, спрашивая, когда я вернусь домой. Я чувствовала её искренность и ту же заботу, которую она проявляла ко мне много лет назад. Я улыбнулась ей почти со слезами на глазах:

– Она больше не вернется.

– Не вернётся?

– Да. Она исчезла в ночи, когда светила яркая луна.

В тот день, когда она проводила своих младших сестёр, ушла и девушка, которую растоптал отец, которая просила милостыню у других и жила несчастной жизнью. Как она того всегда и хотела, девушка взяла за руки своих младших сестёр и отправилась на поиски счастья.

– Ушла далеко вместе со своими младшими сёстрами.

И так та «Паула» навсегда покинула этот мир.

– Теперь она счастлива?

– Да. Теперь да…

– Это хорошо. Она так много работала, через столько прошла…

Старушка продолжала повторять: «Слава богу». Я не ожидала услышать такие слова от человека, который меня знал. Я смотрела на цветы в своей руке. Сердце согревалось, тёплые чувства переполняли меня, и я ничего не могла сказать в ответ.

– Тогда… Кто ты такая?

– Я…

Я покрутила цветок и подняла голову.

– Всего лишь прохожая.

Старуха моргнула и расплылась в широкой улыбке. Глядя на неё, поздравлявшую меня с приездом, я наконец смогла счастливо улыбнуться в ответ. Я протянула руку, старуха без колебаний взяла её.

Мы шли по лесу, держась за руки. Старушка следовала за мной, не умолкая:

– Тогда и ты должна быть счастлива. Понимаешь?

– Да, я буду.

– Точно? Обещаешь мне, что будешь счастлива?

– Да. Обещаю.

Я с готовностью дала клятву, что буду счастлива и буду продолжать стремиться к этому.

Больше, чем кто-либо другой.