Глава 2.0

За стенами подземелья раскинулась туманная равнина.

Туман стелился низко, по самой земле, белыми клочьями цеплялся за траву. Он был густой, молочный, и видно сквозь него было плохо. Ноги утопали во влажной почве. Тишина стояла звенящая, только редкие птицы кричали где-то далеко, и их крики тонули в белой пелене.

По этой равнине шел человек.

Он был в полной экипировке наемника. Потертая кожаная броня с металлическими пластинами на груди и плечах. На поясе ножны с мечом, рукоять потертая, удобная для руки. За спиной вещевой мешок, видавший виды. Лицо закрывала легкая ткань от тумана, но глаза смотрели внимательно, цепко. Он шел уверенно, нога ставилась твердо, словно он много раз ходил по таким дорогам.

Туман начал редеть. Впереди показались очертания домов.

Деревня была небольшая. Десятка два домов, крытых соломой, пара сараев, колодец в центре. Улица пустая, ни души. Но наемник чувствовал взгляды.

Он прошел мимо первого дома. В окне мелькнуло лицо - старуха смотрела прямо на него. Он повернул голову, встретился с ней взглядом. Старуха тут же отвернулась и задернула грязную занавеску.

Дальше у забора стоял мужик с вилами. Стоял и смотрел, как приближается наемник. Глаза настороженные, руки сжимают черенок. Наемник прошел мимо. Мужик проводил его взглядом, но как только путник обернулся, сразу уставился в землю.

Так было с каждым. Люди выглядывали из дверей, из-за углов, из сараев. Смотрели. И отворачивались, стоило только встретиться глазами.

Наемник прошел всю деревню, не сказав ни слова. Остановился он только у одного здания.

Двухэтажный дом из потемневшего дерева стоял чуть на отшибе. Над входом висела старая вывеска с выцветшими буквами. На ней было написано: "Таверна Старой Крови".

Изнутри доносился шум. Гул голосов, звон кружек, чей-то пьяный смех, женский визг. Настоящий праздничный гам. Свет из мутных окон пробивался сквозь щели в ставнях.

Наемник шагнул к двери, потянулся к ручке.

И в этот момент дверь распахнулась наружу с такой силой, что едва не слетела с петель.

Из таверны вылетели два мужика. Они катились по земле, вцепившись друг в друга мертвой хваткой. Один был здоровый, бородатый, в рваной рубахе. Второй - пониже, но злой, с разбитой губой. Они катались по пыльной дороге, молотя друг друга кулаками, пинаясь, рыча, как собаки, которые грызутся за кость.

Следом из дверей высыпала толпа. Человек десять, с кружками в руках, с красными пьяными лицами. Они окружили дерущихся, кричали, размахивали руками, подбадривали.

- Давай, Берт, врежь ему!
- Заешь его, Томас, заешь!

Никто не обращал внимания на наемника. А он и не ждал. Он просто шагнул прямо в толпу, плечом раздвинул двух мужиков, перешагнул через чью-то ногу, прошел мимо дерущихся, которые так и катались у крыльца. Толпа расступилась на секунду и тут же сомкнулась за его спиной, продолжая орать.

Наемник зашел внутрь.

Внутри таверна гудела, как растревоженный улей.

Воздух был тяжелый, горячий и влажный. Пахло так, что с непривычки могло замутить. Кислый запах дешевого эля мешался с жирным духом жареного мяса. Где-то на кухне шипело сало на сковороде. Пахло потом, табачным дымом и еще чем-то сладковатым, приторным.

Глаза разбегались.

В центре зала горел большой камин, бросая оранжевые блики на стены. Вдоль стен стояли тяжелые деревянные столы, залитые напитками, усыпанные объедками. За ними сидели люди. Много людей. Мужики в простой одежде, несколько баб в ярких платках, какой-то тощий старик в углу, пара здоровенных парней, похожих на наемников или головорезов.

Все пили. Все ели. Все орали.

Кто-то стучал кружкой по столу в такт песне, которую орали в другом конце зала. Кто-то играл в кости, швыряя их прямо в жирную лужу на столе. Две женщины в низких вырезах сидели на коленях у мужиков и громко смеялись. На полу валялись кости, объедки, опрокинутая кружка, из которой еще текла лужа пива.

Над всем этим стоял оглушительный шум. Голоса сливались в сплошной гул, в котором нельзя было разобрать ни одного слова.

Наемник остановился у входа, оглядывая зал. Его лица никто не заметил. Слишком всем было весело, слишком все были пьяны.

Он сделал шаг вперед, и дверь за ним захлопнулась, отрезая звуки дерущихся снаружи. Теперь остался только этот шум. Праздник. Таверна "Старая Кровь" жила своей жизнью.

Наемник осмотрелся и уверенно направился к барной стойке.

Он прошел мимо нескольких столов, лавируя между пьяными телами и выставленными ногами. До стойки оставалось шагов пять, когда в него кто-то врезался.

Здоровенный мужик, толстый и широкий, как бочка, качнулся и налетел прямо на наемника. От него разило перегаром так, что могло выжечь глаза. Рубаха грязная, на груди пятна от жира, лицо красное, глаза мутные.

Мужик устоял на ногах, хотя качнулся назад. Он уперся мутными глазами в наемника и сразу же начал быковать.

- Ты че творишь, а? — заорал он, брызгая слюной. — Смотреть надо, куда прешь! Новенький, что ли? Я тебя тут раньше не видел!

Он наклонился, вглядываясь в лицо наемника. Потом его взгляд опустился ниже, скользнул по одежде, по поясу и остановился на ножнах.

Глаза у мужика прояснились. Он удивленно моргнул, узнавая материал.

- Наемник, что ли? — спросил он уже другим тоном, чуть тише. На его лице появилась пьяная улыбка. - А я Торвальд буду! Приятно познакомиться...

Он не договорил.

Наемник смотрел на него спокойно, без тени страха или уважения. Голос у него был ровный, тихий, но в нем чувствовалась сила, от которой мужик сразу замолчал.

- С чего это ты взял, что я наемник? — спросил наемник. - Я охотник.

Мужик открыл рот, чтобы что-то ответить, но ноги у него подкосились.

Он рухнул на пол, как мешок с картошкой. Тяжелое тело грохнулось так, что затрясся пол и звякнула посуда на столах.

В таверне стало тихо.

Все, кто сидел рядом, обернулись. Взгляды уперлись в лежащего мужика, а потом поднялись на того, кто стоял над ним. Несколько человек за соседними столами медленно опустили руки под стол. Кто-то потянулся к поясу.

Скрежет металла — из-за столов начали появляться ножи. Кто-то достал короткий меч. Человек пять-шесть встали со своих мест, сжимая оружие. Они переглядывались, примерялись, искали момент, чтобы наброситься.

Но тут мужик на полу зашевелился.

Он открыл глаза, часто заморгал, приходя в себя. Увидел над собой наемника — охотника — и дернулся. А потом увидел своих друзей с оружием в руках.

Лицо мужика перекосило от ужаса. Он заорал так, что перекрыл весь гул таверны:

- Стоять! Не сметь! Даже не пробуйте двинуться с места!

Все замерли. Руки с оружием застыли в воздухе.

Мужик с трудом поднялся на четвереньки, потом встал, держась за стол. Он тяжело дышал и вытирал пот с лица.

- Перед вами... — он сглотнул, - перед вами охотник на монстров.

В таверне повисла мертвая тишина. Слышно было только, как трещит огонь в камине и капает пиво с опрокинутой кружки.

Но один не унимался. Тощий парень с ножом в руке, стоявший у ближнего стола, спросил с вызовом:

- Почему ты ему веришь? Вдруг он обманывает нас?

Мужик, которого назвали Торвальдом, аж побагровел от злости. Он вытянул дрожащую руку и ткнул пальцем в сторону охотника.

- Глаза разуй, дурень! Посмотри на его ножны! — заорал он. - Они сделаны из шкуры монстра! Все, у кого ножны из шкуры монстра, — охотники! Я пьяный был, не заметил сразу! А ты смотри и запоминай!

Тощий парень уставился на ножны. Прищурился. Побледнел.

Нож и правда были необычные. Темная, грубая кожа с каким-то странным отливом, неровная, с заметными шрамами от старых ран. Такую шкуру не снять с обычного зверя.

Парень опустил нож. Сглотнул. Спрятал оружие за пояс.

Остальные тоже зашевелились. Лезвия исчезли так же быстро, как появились. Кто-то сел на место, кто-то отвернулся и уткнулся в свою кружку.

Торвальд выдохнул и снова вытер лицо.

- Хорошо, что все живы остались, — пробормотал он тихо.