Трогательный хвост

Хотя задний склон горы был огромен, само святилище, казалось, было не очень просторным. Похоже, там обитало только Божество Сюэцзянь, и этот сварливый кот не любил шума, поэтому ни семья Чжан, ни тем более жители города, не смели его беспокоить. Там не было даже ни одного слуги, не говоря уже о спальне для них. Чао Лин обошла святилище, обнаружив лишь древний родовой зал, небольшую кухню и несколько кладовых для жертвенных подношений. Оранжево-желтый закатный свет проникал во двор, отбрасывая темные тени на тихий склон горы. Древнее святилище стояло молча, словно являя собой красоту древних величественных картин.

— Святилище такое маленькое... — подумала Чао Лин — Где же я буду ночевать? Я ведь не могу спать в святилище, как Сюэцзянь, правда? Ладно, ладно, лучше поговорить об этом ближе к вечеру

Сюэцзянь ждал ужина, поэтому она надела фартук и начала кипятить воду. Она только разожгла огонь, когда столкнулась с другой проблемой. Божество хотело съесть сушеную жареную рыбу [1], но рыбы у нее не было! Если она пойдет ловить рыбу сейчас, ему придется ждать целую вечность, и кто знает, может быть, он просто сбросит её с горы одним движением кошачьей лапы.

[1] В оригинале используется 鱼干 – сушёная\вяленая рыба, поэтому изначально было так и переведено, хотя по факту везде имеется в виду рыба зажаренная в масле

Как раз в тот момент, когда она начала волноваться, пятнистые кошки выстроились в ряд и по очереди вошли на кухню. Каждая кошка несла в пасти рыбу — живую, извивающуюся рыбу. Они по очереди запрыгивали на столешницу и бросали рыбу в большой резервуар с водой, воздух наполнился плеском рыбин. Чао Лин смотрела в пустоту, все еще держа в руке лопатку.

— Прекрати думать и поскорее готовь. С голодным котом Сюэцзянем справиться в тысячу раз сложнее, чем с сытым — сказал главный полосато-пятнистый кот, шагнув вперед

— Ты умеешь говорить? — Чао Лин была ошеломлена

— Конечно, — ответил кот. — Мы — посланники божества Сюэцзянь. Думаешь, мы просто обычные коты? Меня зовут Бин [2]. Моя семья служит божеству уже пятьсот лет.

[2] Его зовут 饼 – пирожок, лепёшка, блинчик

— А меня зовут Маньтоу [3] — сказала другая кошечка в белых носочках. Девочка, спасибо за угощение, было очень вкусно! Когда тебя держал в плену этот сорванец Чжан Шу, мы пошли искать божество Сюэцзянь и сказали ему, что твоя еда в десять тысяч раз лучше, чем то, что готовит нам семья Чжан. Именно поэтому божество услышало твою просьбу, иначе, как обычно, он бы даже не сдвинулся с места.

[3] 馒头 – паровая булочка, обычно без начинки

Чао Лин была глубоко тронута; оказалось, что эти котики спасли её. Она наклонила голову и спросила:

— Почему вас всех зовут в честь еды? Кто вас так назвал?

— Конечно же, это Божество Сюэцзянь! — воскликнул А-Бин.

Маньтоу добавила:

— Сюэцзянь — Божество, обладающее как литературными, так и боевыми талантами; выбранное им имя — самое красивое имя в мире!

Чао Лин: …

Теперь она знала, как сильно Сюэцзянь жаждал отведать вкусной еды.

Чао Лин была мгновенно охвачена боевым духом: она почистила рыбу от чешуи, очистила от костей и порубила мясо, обвалила его в муке, разогрела масло в большой сковороде и пожарила рыбу до состояния сочного хруста. Из кухни выносили одну за другой тарелки с сушеной рыбой, чей аромат доносился из кухни, опьяняя полосатых кошачьих посланников.

В стоящем неподалеку храме, Сюэцзянь, лениво улёгшийся на своей золотистой кошачьей лежанке, тоже открыл глаза, и в них мелькнул мимолетный проблеск ледяного голубого света.

Чао Лин вымыла кошачьи миски и расставила их на полу, наполнив каждую доверху жареной сушеной рыбой. Полосатые пятнистые кошки бросились вперед, зарываясь головами в миски, выпячивая свои пухлые, пушистые попки и с аппетитом хрустя сушеной рыбой.

Наблюдая за тем, как эти маленькие кошечки едят с таким удовольствием, Чао Лин почувствовала огромное удовлетворение. Наконец, она положила жареную сушеную рыбу в особую миску, предназначенную для Божества Сюэцзянь, и почтительно понесла ее в храм вместе с подносом.

Сюэцзянь с высокомерным видом опустил свою благородную кошачью голову и начал есть. Его манеры отличались от других кошек; в то время как другие ели с аппетитом, он ел медленно и размеренно, источая утонченную элегантность. Чао Лин, подперев подбородок рукой, наблюдала за ним, разглядывая его белоснежную голову, и внутри нее возникло щекочущее чувство. Чао Лин никогда прежде не видела белоснежного кота, безупречного и чистого, как снег, пушистого и мягкого, как большой комок хлопка; ей очень хотелось прикоснуться к нему.

Конечно, Чао Лин сохраняла рассудительность и не стала бы действовать опрометчиво. Как она могла бездумно погладить Бога? Чао Лин крепко сжала свои демонические когти.

После того как он закончил есть, Чао Лин спросила:

— Ну как? Разве не было вкусно?

— Это приемлемо — сдержанно заметил Сюэцзянь.

— Это просто приемлемо? — спросила Чао Лин, подняв его миску; глазурованная миска была пуста, но ее поверхность блестела.

Сюэцзянь не смутился, его тон был очень поучающим:

— Зазнайство бесполезно и не способствует прогрессу

Бог не скупится на похвалу, но не слишком хвалит — значит помогает совершенствоваться. Чао Лин поняла это

— Боже, где я сегодня буду спать? — спросила Чао Лин — Я осмотрелась, но не нашла комнаты, где могла бы лечь

— Моя слуга, пусть будет тебе небо шатром, а земля- кошмой [4] — изложив божественную истину, Сюэцзянь замолк

[4] Тут используется 幕天席地 - небо [служит] шатром и земля ― кошмой – расположиться на открытом воздухе

Несмотря на невысокое образование, Чао Лин поняла, что ей придётся ночевать в лесу. Она скривилась:

— Боже, я всего лишь простая смертная девушка, и моё тело слабое. В горах влажно, ночи холодные, я заболею. Если я заболею, я не смогу приготовить Вам вкуснейшую сушёную рыбу — Говоря это, она даже несколько раз нарочито кашлянула, чтобы показать свою слабость и непереносимость прохлады.

Единственным местом для ночлега был родовой зал, и Сюэцзянь, безусловно, понимал, что она имела в виду.

Но может ли бог спать со служанкой?

— Мне не нравятся шумные женщины

— Обещаю, что после наступления ночи я не скажу ни слова. Я буду молчать и не буду Вас беспокоить — Чао Лин жестом показала, как закроет свой рот

— Даже звук дыхания нарушит мой покой.

Чао Лин надула губы

— Хорошо, тогда пусть я замерзну насмерть на улице. Ничего страшного, даже без меня семья Чжан приготовит Вам еду.

Сюэцзянь предупредил её:

— Разрешить тебе остаться в горах — это уже большая услуга. Не пытайся торговаться.

Чао Лин опустила голову и пробормотала:

— Я собиралась завтра испечь Вам паровой пирог с османтусом, но он замёрзнет за ночь, и я не знаю, доживу ли я до завтра.

Сюэцзянь некоторое время молчал, но все же ответил:

— Можешь остаться

Чао Лин была вне себя от радости, но затем осторожно добавила:

— В родовом зале нет одеял, мне нужно спуститься с горы и купить их

— Я исполняю твоё желание

— Моя одежда находится в доме семьи Чжан внизу. Мне нужно забрать её.

— Я исполняю твое желание

— Я боюсь идти одна, может ли Бог меня проводить?

Сюэцзянь бросил на Чао Лин ледяной взгляд

Чао Лин быстро передумала:

— А-Бин и остальные тоже могут пойти со мной!

Сюэцзянь ответил:

— Я удовлетворяю твою просьбу

Чао Лин радостно покинула родовой зал, ведя кошечек вниз по горе. Когда слуги семьи Чжан увидели её, то попытались схватить, но кошки оскалили зубы и выгнули спины, приближаясь. Слуги семьи Чжан тут же остановились, не смея действовать опрометчиво. Все верили, что кошки — посланники Бога, и тот факт, что кошки собрались вокруг Чао Лин, ещё больше подчеркивал её необычайный статус.

Под ошеломлёнными взглядами слуг, Чао Лин, важно вышагивая, вошла в зал, подошла к главе клана и сказала:

— Теперь я посланница Божества Сюэцзянь. Божество повелело тебе купить постельное бельё, одежду, благовония… всё, что нужно молодой госпоже, купи для меня. Иди и сделай это

Глава клана указал на нее пальцем:

— Ты... как ты могла...

Чжан Шу, стоявший в стороне, тоже выглядел крайне мрачным.

— Не веришь мне? — Чао Лин передразнила величественное выражение морды Сюэцзяня — Тогда сам спроси Божество

Главе клана потребовалось много времени, чтобы смириться с тем, что эта женщина неизвестного происхождения стала божественной посланницей. Он медленно поклонился и сказал

— Ваш сын и внук не посмеют сомневаться. Божественная посланница, пожалуйста, подождите немного. Ваш сын и внук сейчас пойдут и всё уладят

Чао Лин величественно сидела в своем кресле, подняла подбородок, глядя на Чжан Шу, и сказала:

— Сынок, налей-ка мне чаю

Чжан Шу смотрел на неё глубоким и непоколебимым взглядом.

А-Бин и Маньтоу тут же зашипели на него.

Глава клана тут же отругал его:

— Шу-эр, не будь груб!

Чжан Шу медленно шагнул вперед и налил чай Чао Лин.

— Неужели Божество настолько благоволит тебе, что сделало своим посланником? — улыбка Чжан Шу была мрачной

— Конечно — с притворной грустью сказала Чао Лин — жаль, что я не встретила Бога раньше. Сюэцзянь такой добрый. Он похвалил мой прекрасный голос, и не мог им насытиться. Он даже попросил меня остаться в храме на ночь и спать вместе с ним

Чашка с чаем в руке главы клана разбилась о землю.

— О боже — сказала Чао Лин, — Что случилось, глава?

— Ничего особенного, ничего особенного, — сухо усмехнулся мужчина — Я просто не удержал чай в руках, все это от старости

Спустя некоторое время слуги доставили постельное белье и вещи в резиденцию Чжан, и Чао Лин торжественно отвела кошек обратно в святилище.

После того как слуги, доставившие дары, спустились с горы, глава клана созвал их и тихо спросил:

— Неужели эта деревенская девушка действительно вошла в святилище?

— Абсолютно верно! — ответил слуга — Бог находился в святилище. Мы расстелили постельное белье на полу, и Он ничего не сказал. Так что то, что сказала женщина, должно быть, правда

Глава клана в гневе воскликнул:

— Какая же она бесстыдная! Она околдовала моего сына и бога клана! Она поистине презренна! Бог клана благородного происхождения и высокого положения. Эта лисица, должно быть, прибегла к какой-то соблазнительной уловке, чтобы обмануть бога!

Чжан Шу сказал:

— Отец, пожалуйста, успокойтесь и подождите несколько дней. Полагаю, эта деревенская девушка — всего лишь мимолетное увлечение. Как только он потеряет к ней интерес, мы сможем позже свести с ней счеты

— Хм, — глава клана сердито посмотрел на него — Ты уверен?

— Раньше я считал её во всех отношениях прекрасной, но теперь вижу, что она всего лишь обычная женщина — Чжан Шу горько усмехнулся — Этот сын не знал всего и попался на её соблазнительные уловки. Теперь я осознал свою ошибку

— Отлично, так и сделаем

После всей этой суматохи, когда они вернулись в горы, уже стемнело. Чао Лин задвинула красную ширму, отошла от статуи кошки и Сюэцзяня, сняла одежду, зажгла благовония и легла в постель.

Внезапно Чао Лин услышала слова Божества:

— Ты всего лишь лиса, заимствующая силу тигра [5] и порочащая мою репутацию

[5] В значении прикрываться более сильным человеком\существом

Чао Лин замерла, ее глаза расширились от недоверия:

— Божество, ты все знаешь?

Кот в лежанке приоткрыл глаз и мельком увидел расплывчатый силуэт женщины за красной ширмой. Ее яркие черные глаза были широко открыты и смотрели на него. Бог не знает красоты или уродства; все существа кажутся ему одинаковыми, с небольшими различиями. Он знает только то, что приятно глазу, и то, что неприятно, а Чао Лин едва ли можно было назвать приятной глазу.

Он закрыл глаза и ответил:

— Мои глаза и уши повсюду. Я знаю всё, что ты говоришь и делаешь

Чао Лин почувствовала себя немного неловко. Долгое время в храме царила тишина. Чао Лин думала, что бог разгневается и придет в ярость, но после долгого ожидания гнева так и не последовало.

— Разве Вас не злит, что я использую Ваше имя, чтобы отдавать им приказы? — тихо спросила Чао Лин

— В первую очередь виноваты дети и внуки семьи Чжан. Ты моя служанка, поэтому я буду на твоей стороне

Хотя господин Кошачье божество высокомерен и всегда кажется недоступным, он яростно защищает своих. Чао Лин почувствовала тепло в сердце.

Ночь была тихой, горный ветер свистел над крышами, а колокольчики тихонько звенели под широкими карнизами. В тусклом свете вечно горящей лампы Чао Лин увидела пушистый кошачий хвост, выглядывающий из-за красной шелковой ширмы.

— Боже, — тихо спросила Чао Лин — могу ли я прикоснуться к твоему хвосту?

— Нет — Божество категорически отказало

— Хорошо

 Но Чао Лин была немного разочарована

Сюэцзянь больше не говорил, но хвост по-прежнему выглядывал из-за ширмы. Чао Лин тихонько протянула руку и помяла кончик хвоста бога.

В святилище царила тишина, Бог не упрекнул её за грубость. На губах Чао Лин невольно появилась улыбка. Она закрыла глаза и сладко уснула. Она решила: завтра она приготовит аппетитную рыбью голову с рубленым перцем чили, острые тушеные свиные ножки и устроит грандиозный пир для Божества!