Мать

Я просыпаюсь от холода.

Не от звука, не от толчка - именно от холода. Он въелся в кости, сковал мышцы, пробрался под кожу. Я лежу на мешках, сжимаясь в комок, и понимаю, что озноб уже не остановить.

Простыл. Конечно, простыл. После ночи под дождём, в мокром одеяле - как иначе?

Голова тяжёлая, горло дерёт, каждое движение даётся с трудом. Но я заставляю себя сесть.

И в этот момент дверь амбара открывается.

На пороге стоит Сирена.

Она выглядит так, будто и не было вчерашней ночи. Волосы убраны, одежда сухая, лицо спокойное и собранное. Глаза ясные, взгляд острый. Ни следа слабости.

Настоящий воин. Встала, привела себя в порядок и уже готова к бою. А я...

- Господин, вы проснулись, - говорит она ровно.

Я киваю. Пытаюсь ответить и слышу собственный голос - хриплый, сиплый, чужой.

- Да... доброе утро, Сирена.

Чёрт. Звучит ужасно.

Она смотрит на меня. Взгляд цепкий, изучающий. Замечает? Понимает?

- Господин, - начинает она, и в голосе появляется что-то похожее на неловкость, - прошу прощения за вчерашний инцидент. Я...

- Забудь, - перебиваю я. Резче, чем хотел.

Собираю волю в кулак. Заставляю голос звучать твёрже. Каждое слово отдаётся болью в горле, но я стараюсь не показывать.

- Моя задача как наследника форпоста - сделать всё, что в моих силах, чтобы ты и наши жители были... счастливы.

Сирена замирает.

Смотрит на меня так, будто я заговорил на древнем языке. Глаза расширяются на долю секунды - и тут же возвращаются к обычному настороженному выражению.

Опешила. Ещё бы. От пьяницы, которого ты презирала, услышать такое...

Но она берёт себя в руки быстро. Очень быстро.

- Господин, - голос снова ровный, деловой, - ваша матушка, Ровена Ашворд, просила вас прийти к ней.

Матушка.

Сердце пропускает удар.

Мать. Не моя мать. Мать настоящего Корвина. Женщина, которая знает его двадцать с лишним лет. Которая видела, как он рос, как пил, как разорял форпост.

Которая поймёт, что в теле её сына - кто-то другой.

Я встаю. Ноги плохо слушаются, но я встаю. Отряхиваюсь от соломы, прилипшей к мокрой одежде. Делаю вид, что всё в порядке.

- Идём, - говорю я. Стараюсь, чтобы голос не дрожал.

Мы выходим из амбара.

Утро серое, хмурое. Дождь кончился, но небо затянуто тучами, и воздух сырой, тяжёлый. Я иду рядом с Сиреной и пытаюсь собрать мысли в кучу.

Почему я живу не в поместье?

Вчера, с этой бешеной гонкой, с муравьями, с дождём, с СИСТЕМОЙ, у меня не было времени подумать о простых вещах. О том, где находится дом, в котором я проснулся. О том, почему он такой убогий.

Где отец Корвина?

Я мог бы спросить у Сирены. Но это было бы странно. "Слушай, а где мой отец?" После двух лет жизни здесь? Она точно решит, что у меня белая горячка.

Значит, придётся вспоминать самому.

Я закрываю глаза на мгновение и ныряю в память о книге.

Отец...

Он погиб. Много лет назад. Защищал форпост от муравьёв. В той же битве погиб и отец Сирены. Они сражались плечом к плечу и пали вместе.

Мать... Ровена.

Она взяла управление на себя. Тянула всё одна, надеялась, что сын подрастёт, обучится, перенимет дело. А Корвин...

Корвин спился.

Мать продолжала тянуть. Годами. А этот мерзавец пользовался её добротой. Убедил поручить ему финансы - и устроил полный бардак. Пропил весь бюджет форпоста.

Тогда-то Ровена и выгнала его из поместья.

Вот почему я живу в той развалюхе.

А в поместье теперь живёт... кто? Дворецкий? Да, точно. Старый дворецкий, который после смерти отца перебрался в особняк и помогает Ровене чем может.

Я открываю глаза.

Мы подходим к поместью. Оно... печальное зрелище. Когда-то, наверное, было красивым. Двухэтажный каменный дом, с башенкой по углу. Но сейчас камень потрескался, ставни покосились, а башенка...

Я смотрю на башенку и вижу, что её стены покрыты трещинами. Кое-где кладка вывалилась, и видны чёрные провалы.

- Господин, - голос Сирены вырывает меня из размышлений, - прошу, отойдите от стен башни. Они могут обвалиться в любой момент.

- Башня? - я растерянно моргаю. - Оборонительная?

- Раньше была, - Сирена пожимает плечами. - С тех пор как МагКамни перестали работать, оборона королевства рухнула. Орудия не стреляют без подпитки той энергией.

МагКамни.

Я замираю на мгновение.

Точно. В предисловии к книге об этом говорилось.

Королевство Астрия веками полагалось на магические камни. Они питали оборону, освещали города, давали тепло. А потом камни перестали работать. Резко, без объяснений. И настал хаос.

События книги начинались через двадцать лет после этого.

Двадцать лет. Двадцать лет люди пытаются выжить без технологий, на которых держалась вся цивилизация.

Я смотрю на башенку. На пустые бойницы, где когда-то стояли орудия.

Если я смогу сделать орудия, не зависящие от МагКамней...

Мысль обжигает.

Я историк. Я знаю, как работали средневековые требушеты, баллисты, пушки. Знаю механику, физику, инженерные принципы. Если применить это здесь...

- Господин? - голос Сирены вырывает меня из потока. - Господин, вы замерли.

- А? Да, извини. Задумался.

- Мы пришли.

Я поднимаю глаза.

Передо мной дверь поместья. Старая, обитая потрескавшейся кожей. Ручка в виде львиной головы - потускневшая, но ещё держится.

- Госпожа Ровена ожидает вас на втором этаже, - говорит Сирена. - В кабинете отца.

Я сглатываю.

- Ты... пойдёшь со мной?

Сирена качает головой.

- Меня не звали. Я подожду здесь.

Я киваю. Толкаю дверь.

Внутри темно. Пахнет пылью, старыми книгами и ещё чем-то... горьковатым. Полы скрипят под ногами.

Лестница на второй этаж.

Каждая ступенька - как шаг к приговору.

Она поймёт. Мать всегда чувствует.

Я поднимаюсь.

В конце коридора - дверь. Чуть приоткрыта. Оттуда пробивается тусклый свет.

Я подхожу. Стучу.

- Войди, Корвин.

Голос. Усталый, низкий, женский. В нём нет тепла. Но нет и злости. Только бесконечная усталость.

Я толкаю дверь.

И вижу ЕЁ.

Женщина сидит за массивным столом, заваленным бумагами. На вид - лет пятьдесят-пятьдесят пять. Лицо покрыто морщинами - глубокие носогубные складки, сетка у глаз. Кожа обветренная, загорелая - сразу видно, много времени проводит на улице. Выражение лица усталое, но в нём чувствуется доброта, спрятанная глубоко внутри.

Глаза светло-карие. В них тепло - но и усталость, и груз ответственности. Иногда, в редкие моменты, в них мелькает боль. Воспоминания о муже.

Волосы седые, с остатками русого цвета. Собраны в тугой пучок на затылке - ни одной выбившейся пряди. Всё строго, подобрано. Волосы тонкие, уже не такие густые, как в молодости.

Руки... Я смотрю на её руки, и внутри всё сжимается.

Мозолистые. С выступающими венами. Пальцы слегка искривлены - артрит или просто многолетняя работа. Ногти короткие, чистые, но не ухоженные.

Рабочие руки. Руки человека, который всю жизнь пахал, чтобы сохранить этот чёртов форпост.

Одета просто: тёмно-серое платье с длинными рукавами, без единого украшения. Поверх - потёртый холщовый фартук с большими карманами. Я замечаю краешек ниток, нож, что-то ещё. На плечах - тёмная шаль.

Я смотрю на неё - и внутренне сжимаюсь. Страх затопляет рассудок.

Как обратиться? Мама? Матушка? Госпожа?

Титул. Надо по титулу. А какой у неё титул? Что там у знати? Мы на окраине, явно не высокий... В книге... Чёрт, в книге об этом не упоминалось! После падения форпоста об этом месте вообще ни строчки!

- Баронесса, - раздаётся в голове голос Циркуля. Спокойный, чуть насмешливый. - Ты сын барона, твой титул на ступень ниже. После вступления в наследство будешь полноценным бароном. Но не слишком радуйся - ты внизу пищевой цепи. Виконт, граф, герцог и король - все выше. Единственный, кого ты опережаешь - Сирена. У неё титул рыцаря. Тоже дворянство, но ниже барона.

Я выдыхаю. Почти беззвучно.

- Спасибо, Циркуль. Выручаешь.

Я делаю шаг вперёд. Кланяюсь. Стараюсь, чтобы голос звучал твёрдо.

- По вашему приказу явился, баронесса Ровена Ашворд.

Она смотрит на меня. Долго. Очень долго.

- Корвин, - говорит она наконец. Голос усталый, низкий. - Неужели ты помнишь, что мы дворяне?

В её тоне - смесь удивления и горькой иронии. Будто она не знает, радоваться или уколоть.

Я открываю рот, чтобы начать извиняться. И замираю.

А смысл?

Она права. Настоящий Корвин вёл себя так, что даже напоминание о титуле звучит как издевательство. Извинения сейчас будут пустыми.

- В любом случае, Корвин, - Ровена откидывается на спинку стула. Жест усталого человека, который вынужден говорить неприятные вещи. - Я хотела сказать спасибо. То, что ты вчера сделал... это не сильно впечатляюще. Но это твоё первое полезное дело с момента смерти твоего отца. Поэтому я надеюсь, ты наконец решил взяться за ум.

- Да, - говорю я. Тихо, но твёрдо. - Я осознал, что вёл себя непростительно. И обещаю исправиться.

- Обещать каждый горазд, - Ровена кривит губы. - По-хорошему тебя давно следовало выдворить из форпоста. Но раз уж ты мой сын... как бы печально это ни было, я не могу так поступить.

Она даже не пытается скрыть неприязнь.

Я смотрю на неё и чувствую, как внутри всё переворачивается.

Одно хорошо - она не заметит подмены. По крайней мере, сейчас. Но насколько же нужно было быть ничтожеством, чтобы родная мать говорила такое в лицо?

- Ты можешь идти, Корвин, - Ровена уже смотрит в бумаги. Разговор окончен.

- Да, - я кланяюсь. - С вашего позволения.

Выхожу за дверь - и тут же в кого-то врезаюсь.

- О, простите, господин!

Передо мной стоит старик. Лет семидесяти, сутулый, но ещё крепкий. Одет в простую, но опрятную одежду. Лицо доброе, глаза умные, внимательные.

- Господин Корвин, - он слегка кланяется. - Рад видеть вас в добром здравии.

Видеть? Ты даже не посмотрел на меня.

- Олдрик, - говорю я. - Как поживаешь? Всё хорошо?

Дворецкий поднимает глаза. В них - удивление. Кажется, настоящий Корвин никогда не интересовался его самочувствием.

- Господин, - говорит он осторожно, - я позволю себе дерзость и скажу это. Но прошу вас... не огорчайте вашу матушку. Ей очень тяжело. Ваш отец...

- Хватит, Олдрик, - перебиваю я. Мягко, но твёрдо. - Я и сам всё понимаю.

Он замолкает. А потом, почти шёпотом, с тоской:

- Как же не хватает вашего отца...

Я смотрю на него. На этого старого человека, который служил семье Ашворд всю жизнь. Который потерял хозяина и вынужден смотреть, как его сын всё губит.

- Олдрик, - говорю я. - Расскажи о нём. О моём отце.

Он замирает.

- Господин... вы правда желаете послушать об этом?

- Да, - я киваю. - Пожалуйста.

В его глазах мелькает что-то. Тёплое. Уважительное? Я не уверен. То ли от того, что я захотел узнать о прошлом. То ли от этого "пожалуйста", которое Корвин явно никогда не говорил.

- Тогда... - Олдрик собирается с мыслями. - Тогда форпост был куда величественнее, чем сейчас...

Куда величественнее? - мелькает у меня в голове. - Собачья конура величественнее того, что я видел вчера.

- Ваш отец, господин Эдмунд, - продолжает Олдрик, - и господин Гаррет, отец леди Сирены, были лучшими друзьями. Они возглавляли отряд охотников и чуть ли не каждый день ходили в лес...

Я слушаю. Не перебиваю. Киваю, давая понять, что полностью погружён в рассказ.

Олдрик говорит. О том, как отец строил стены. Как учил людей обращаться с оружием. Как дружил с Гарретом, и как они вместе погибли в тот страшный день, когда муравьи пошли на форпост.

Я слушаю. И понимаю, что настоящий Корвин этого никогда не слышал. Или слышал, но пропускал мимо ушей.

Идиот.

Наконец Олдрик замолкает. Выдыхает.

- Спасибо, - говорю я. - Это... важно.

Он смотрит на меня. Долго. Потом кивает.

Я выхожу из поместья.

Сирена ждёт у входа. Стоит, прислонившись к стене, глядя куда-то вдаль. Волосы чуть шевелит ветер. Солнце, пробившееся сквозь тучи, освещает её лицо.

Я смотрю на неё - и впервые вижу.

Красивая.

Не просто "симпатичная", не "миловидная". Красивая. Острые скулы, тонкие брови, этот шрам на подбородке, который только добавляет характера. Красные волосы, собранные в хвост. Спокойная, уверенная поза.

Мысль начинает развиваться - и я резко обрываю её.

Не время. Мои дни сочтены. Надо думать о выживании, а не о... этом.

- Сирена.

Она оборачивается.

- Господин.

- Ты уже была дома?

- Да, господин, - она слегка склоняет голову. - Я ещё раз выражаю вам свою благодарность.

Я усмехаюсь.

- Что? А разве до этого ты её выражала?

Она замирает. Смотрит на меня с лёгким недоумением.

Он что, решил поиздеваться?

- Ладно, шучу я, - говорю я. - Пойдём, посмотрим на твой дом.

Мы идём.

Внутри дома Сирены - сырость и полумрак. Но я сразу смотрю вверх.

На дыру, которую затыкал вчера.

Ткань, которой я заделал проём... она сухая.

Совершенно сухая.

Я смотрю и не верю глазам.

Этого не может быть. Тряпки не отталкивают воду. Они намокают, пропускают, но не ОТТАЛКИВАЮТ.

- В смысле "не может быть"? - врывается в голову голос Циркуля. - Это твой навык "сантехник". Он управляет направлением воды. Я же вчера говорил.

- Что ты ничего вчера не говорил! - выпаливаю я вслух. И тут же понимаю, что сделал это.

Сирена оборачивается.

- Господин? - голос ровный, без эмоций. Спросила будто для галочки, не выглядя взволнованной. - У вас всё в порядке?

- Не обращай внимания, - отмахиваюсь я. - Просто мысли вслух.

Она кивает. Ей будто всё равно.

Или она просто привыкла, что Корвин разговаривает сам с собой?

Я отворачиваюсь и мысленно обращаюсь к Циркулю:

Ты меня слышишь?

- А то, - довольно отзывается голос.

Так ещё раз. Что там за навык?

- Навык "сантехник", - терпеливо, как нашкодившему ученику, объясняет Циркуль. - Мне ещё раз повторить или что?

Не строй из себя дурака. Ты понял, о чём я.

- Ладно, ладно, - цокает он. - Слушай сюда. Навык "сантехник" позволяет перенаправлять воду. А именно - блокировать её проход любым физическим предметом, заставляя менять направление. Так как уровень навыка у тебя первый, ты можешь удерживать воду объёмом до десяти литров. Любым предметом, хоть дырявым мешком. Но запомни: напор должен быть как у ручейка. Если сильнее - вода прорвётся.

Стоп. Что за уровень? И как мне его повысить?

- Всё просто, - в голосе Циркуля слышится усмешка. - Признание людей. Банально, да?

Чего?

- Ты реально тугодум, - вздыхает он. - Делаешь что-то полезное. Люди это признают. Ты получаешь карты прокачки. Одна карта - один уровень навыка. За достижения будешь открывать новые навыки. Вчера ты выполнил первое достижение - отремонтировал крышу. Получил навык.

А раньше ты не мог этого сказать?

- А ты разве спрашивал?

Ну спасибо тебе, циркач недоделанный.

- Я циркуль, а не циркач.

Да без разницы. Цирюльник.

- Эй! - возмущается голос. - Лучше уж циркач...

- ГОСПО-О-ОДИН!

Я подскакиваю на месте. Сирена стоит в двух шагах и смотрит на меня с непонятным выражением.

- А ты чего кричишь-то? - выдыхаю я.

- Вы не отзывались, - говорит она. Спокойно. Слишком спокойно. - Я звала вас несколько раз.

- Прости, - я тру лоб. - Увлёкся беседой.

- Беседой? - в её глазах мелькает тень. С кем? Он точно сошёл с ума?

- Не обращай внимания, - отмахиваюсь я. - Ты что-то хотела?

- Я спрашивала, - она делает паузу, - чем мы займёмся?

- А, точно, - я собираюсь с мыслями. - Разумеется, стройкой...

- Стройкой?.. - она смотрит на меня. Взгляд - смесь недоверия и любопытства.

Солнце поднимается выше. Впереди новый день. И работы - непочатый край.