Перерождение
Пламя взмывало к самым небесам.
В ушах стоял истошный крик, а вокруг, среди руин и пепелища, застилая истерзанную землю, лежали тела. Воздух был пропитан тяжелым, металлическим запахом крови.
— Си-Си, Си-Си, Си-Си…
Кто это звал её? Чей голос, столь нежный и ласковый, звучал у самого уха?
Тупая боль в груди, разорванные меридианы — невыносимая мука, сравнимая с медленным расчленением, — постепенно отступала, убаюканная этим мягким шепотом.
— Си-Си, Си-Си, Си-Си…
Голос становился всё тише, отдалялся, пока не исчез совсем.
— Жун Юй!
Нань Си резко вскочила. Лоб покрыла холодная испарина, а в глазах застыл первобытный ужас. Она, всегда отличавшаяся ледяным спокойствием, теперь не могла совладать с собственным рваным дыханием.
— Кошмар приснился? — раздался чей-то благородный, чистый голос. В нем сквозила отрешенность, подобная прохладному бризу в знойный полдень.
Нань Си в оцепенении повернула голову. Она встретилась взглядом с парой равнодушных глаз, в глубине которых теплилось тщательно подавляемое чувство. Сознание всё еще путалось, не в силах отделить реальность от кошмарного видения.
Она застыла, глядя на статного, почти неземного мужчину. В голове была пустота, и лишь знакомый аромат агарового дерева проникал в легкие. Казалось, этот запах въелся в её кости, преследуя повсюду, и от него невозможно было избавиться.
Нань Си медленно закрыла глаза, жадно вдыхая этот аромат — тот самый, от которого она когда-то так отчаянно пыталась сбежать.
Когда она вновь открыла их, взгляд прояснился. Лицо мужчины перед ней обретало четкие черты.
Он был ослепительно красив — его облик напоминал грацию испуганного лебедя, заставляя время замереть. Чистый и холодный, как лотос на заснеженной вершине; благородный и изящный, словно парящий в облаках журавль; недосягаемый, как дракон в небесах… и беспощадный, словно сам Ракшаса.
Множество хвалебных слов было сказано о его внешности. Множество легенд, пропитанных трепетом, сложили о его достижениях и власти.
Его имя было священным титулом, который никто в Великой Чжоу не осмеливался произносить вслух без нужды.
Жун Юй.
Жун — фамилия императорского рода. Жун Юй был младшим дядей нынешнего императора, Регентом Великой Чжоу, сосредоточившим в своих руках абсолютную власть, и Великим Маршалом, под чьим началом находилась вся армия страны. Имя Жун Юя олицетворяло непомерный груз ответственности, высшее изящество и несокрушимую силу.
Но такой человек… в конечном итоге… погиб столь трагически.
Губы Нань Си побелели, а сердце вновь пронзила тупая боль. И всё это — из-за неё.
— Неужели мое присутствие настолько тебе невыносимо? — Жун Юй смотрел на её бледное лицо. В его глазах бушевал шторм, который он пытался скрыть за холодным, бесстрастным тоном.
Нань Си вздрогнула и инстинктивно подняла на него взгляд. Отразившийся в её глазах панический страх не укрылся от Жун Юя. Тонкие губы мужчины плотно сжались, а на лице на мгновение промелькнула горечь. Он закрыл глаза, затем резко развернулся, намереваясь уйти.
— Жун Юй, — позвала Нань Си. Голос её слегка охрип, но звучал на удивление ровно. — Мне нужно тебе кое-что сказать.
Возможно, она и сама не верила, что смогла так быстро прийти в себя.
«Что сказать?» — подумал он. Очередные слова о том, что она никогда не полюбит его? Что, пока она жива, будет искать способ сбежать? Или что она скорее умрет, чем будет видеть его лицо?
Кулаки Жун Юя сжались, голос прозвучал натянуто, как струна:
— Я не хочу этого слышать.
— Ты должен выслушать, — голос Нань Си был спокойным и твердым, в нем чувствовалось упрямство. — Если не выслушаешь, я напишу тебе отказную от брака.