Глава 18.0

С самого детства Чжу Ян редко дралась сама — всегда находились те, кто сделает это за неё. 

За свои двадцать лет она ввязывалась в бесчисленное количество конфликтов, и в большинстве случаев её противники мечтали разорвать девушку на части. 

Но тех, кто решался на действие, было немного, хотя при таком количестве стычек их всё равно хватало. 

Однако случаи, когда Чжу Ян реально доставалось, можно пересчитать по пальцам одной руки — столько же раз, сколько она сама пускала в ход кулаки. Опыта у неё не было почти никакого, поэтому эти драки были чистым хаосом: ярость, вопли, полный бардак.

Вот и сейчас она вцепилась в волосы девушки-призрака, выдернув её наполовину из зеркала. Подтащив к себе, Чжу Ян принялась лупить ее по голове, раздавая звонкие пощечины одну за другой и выкрикивая:

— Напугать вздумала, да? Кровью из всех щелей, да? И рожей своей гнилой, да? Я тебе сейчас все волосы, сука, повыдираю, веришь? Предупреждала же: если собираешься пугать меня, делай это не так противно! Или что, в вашем сраном игровом офисе всех призраков на одном конвейере штампуют? Всё по одному дебильному шаблону! Не слышала, как последнюю уродину уделали? С ее шалавской мордой думала, она тут королева призраков? Мое лицо нацепила, мразь, думаешь, тебе идет? Та прошлая сука тоже прикинулась звездой, и ты туда же. Самооценка у призраков теперь необязательна? Развелось вас, блядь.

Призрак, с вывернутым телом и схваченной головой, не могла сопротивляться. 

Эта тощая стерва выглядела хрупкой, но ее худые руки держали, как стальные клещи. От ударов у девушки-призрака гудело в черепе, будто кирпичом лупили. Она и не думала, что после смерти придется бояться сотрясения.

— У-у-у! — принялась биться девушка-призрак, но тут вдруг раздался звук «шшшр-р-р». 

Голова её стала легче. В ужасе она подняла глаза и увидела, как эта тварь держит огромный клок волос. Такой, что любая женщина — или призрак, да хоть любая лохматая тварь — рухнула бы в обморок. 

Дрожа, девушка-призрак коснулась головы. И обнаружила, что половина её черепа теперь была лысой.

Она взвыла так, что небеса содрогнулись:

— А-а-а-а! — и тут же захлебнулась, как гусь, которому наступили сапогом на горло. 

Чжу Ян, видя разинутую пасть, схватила с раковины кусок мыла и зашвырнула ей в глотку. Мыло принадлежало Цю и было предназначено для стирки белья и носков. 

Видно, у призраков был талант разевать рот на пол-лица, иначе такой кусман бы точно не влез.

Девушка-призрак проглотила мыло, икнула, выпустив пузыри, и ошалела.

Тут же на шум сбежались жильцы. 

Толпа росла, и девушке-призраку пришлось сваливать. Но Ли Ли и остальные, прибежавшие первыми, ясно видели, как в зеркале, хныча, улепетывает лысая на полголовы девушка-призрак с опухшим синюшным лицом. 

Они ожидали того, что призрак только начал атаку, а Чжу Ян вот-вот заорёт от страха. Но нет, реальная ситуация сложилась иначе: девушка-призрак удрала в панике, а Чжу Ян стояла у раковины с видом победительницы, фыркнув, будто хотела сказать: «Не успела размяться, а эта шваль слиняла».

Честно, теперь им было непонятно, кому принадлежал тот вопль.

Лу Синь подошел к Чжу Ян, не спрашивая о том, что и так ясно, лишь уточнил:

— Свалила?

Чжу Ян кивнула и задала встречный вопрос:

— Как выглядели та пропавшая девка и жена домовладельца?

— О, я выяснила, — Ван Бэй тут же протянула свой телефон. 

Дело было уголовным, семья девушки расклеивала объявления, поэтому фотографии достать было несложно. 

Чжу Ян глянула, только убедившись в том, что это была та самая девушка-призрак. О

Фыркнув, она скривилась:

— Лошара.

Ли Ли и Ван Бэй были мрачны: призрак явился раньше ночи расправы — это был плохой знак. 

В других играх, если одного игрока атаковали, остальные начинали паниковать, зная, что их очередь тоже обязательно придет.

Но тут страх утонул в ошеломлении. Изумление стало нормой с тех пор, как они узнали Чжу Ян.

Но какого черта надо сделать, чтобы в первой же игре так уделать призрака, что тот сбежал в слезах?

Они переглянулись. Раньше завидовали ее высокому рангу в отборочном туре, думая, что девушке просто повезло.

Теперь же им стало ясно: она, похоже, мочила призраков в лоб. 

К этой взрывной девице прониклись уважением. Её умение держать в кулаке и людей, и призраков внушало неожиданную уверенность.

К этому времени подтянулись и остальные жители виллы, одетые в пижамы, — не только Цю с семьей со второго этажа, но и домовладелец с Цуй с первого.

Только Ву Юэ, живущий на втором, не высунулся.

Цю встревоженно спросила:

— Госпожа Чжу, что это за крик был? Всё в порядке?

Домовладелец добавил:

— Крысу увидели?

Чжу Ян же не собиралась прикрывать призрака, поэтому бесстрастно отрезала:

— Кричала не я.

— Как не вы? Такой визг… — начал домовладелец.

— Не я, — повторила Чжу Ян. — У меня голос не такой противный.

Но ведь никто из присутствующих не был глухим.

Ван Бэй, видя, что Чжу Ян не хочет позориться, решила, что объяснять про призрака NPC — не вариант, и взяла вину на себя:

— Это я. Таракана увидела.

Все выдохнули. Домовладелец даже заулыбался:

— Госпожа Ван с севера, да? Привыкнете, у нас на юге тараканов полно.

— Тут еще и тараканы есть? — раздался брезгливый голос. 

Домовладелец пожалел, что ляпнул такое, мысленно дав себе пощечину, но Чжу Ян уже пошла в атаку:

— Ну вы даете, здесь прямо кладезь сюрпризов. Тараканы — и вы довольны? Неужто, на них в школу ездили, раз так любите их?

Домовладелец уже знал, что эта стерва — та ещё заноза, но ссориться с богатыми жильцами не хотел. Их чаевые за мелкие поручения тянули на дневную выручку за целый сезон, так что он старался быть любезным.

А эта высокомерная барышня, хоть и придиралась, платила щедрее всех.

Поэтому он забормотал:

— Ну, это же старый дом… Но чистоту — гарантирую! Спросите у Цю, она аккуратистка, только хвалит.

— Мне похер, — отрезала Чжу Ян. — Мои стандарты вашей халтуре не ровня. Завтра травите тараканов и делайте генеральную уборку. Ли Ли и остальные свободны, так что помогут вам. Я днём уйду, так что к вечеру хочу, чтобы в этом доме не было ни пылинки.

Домовладелец побледнел:

— Это вы загнули. Такой дом даже профессионалы за два дня не уберут.

Чжу Ян оборвала:

— Сколько берут такие фирмы за работу? Я дам в десять раз больше. Два условия: быстро и качественно.

И с насмешкой добавила, намеренно наплевав на формальности:

— С твоей неряшливостью, небось, только пыль протрешь, а под полом или в стенах трупы дохлых крыс гнить оставишь?

Услышав про «трупы», домовладелец дернулся, в глазах его мелькнула злоба, но он опустил голову, скрывая свои эмоции. 

Делать нечего — пришлось согласиться на завтрашнюю возню.

Когда группа игроков оказалась в комнате, Чжу Ян сказала Ли Ли и Ван Бэй:

— Вот вам повод пошариться по дому без подозрений. Призрак домовладельца уже вылез, теперь можно найти что-то стоящее.

Ли Ли как раз гадал, как использовать инструменты, а Чжу Ян уже подкинула идеальный предлог для обыска.

Девушка была слишком крута — с ней всё решалось на раз-два.

Они и сами не заметили, как в их временной четверке лидером стала Чжу Ян.

Утром домовладелец ушел за ядом для тараканов. А Чжу Ян, спускаясь на завтрак, столкнулась с Ву Юэ, идущим в школу.

Не думая, она схватила его и затащила за угол двора, прижав к стене.

— Чего несешься? — бросила она. — Вчера сам заговорил, не дождавшись моего ответа.

Ву Юэ выглядел как обычно, но ее слова вызвали в нём страх, будто он боялся этого ответа.

Одно было ясно точно — ему не отвертеться. 

Чжу Ян медленно протянула:

— Я не знаю наверняка про человеческую кожу, просто отметила, что похоже. Неужели правда? Ты не пугай давай. Из-за одной мысли я вчера чуть руки до костей не отмыла. Если и правда, мне что, руки теперь ампутировать?

Ву Юэ, растерянный от такого напора, замотал головой.

Чжу Ян тут же усмехнулась:

— То-то же.

И, не сказав больше ни слова, отпустила его.

Даже Лу Синь не понял ее замысла, но не вопросов задавать не стал. Иногда интереснее ждать, пока пазл сложится сам собой.

Но он поднял другой вопрос:

— В отборочном туре ты получила навык?

Хоть это был вопрос, но тон парня был довольно уверенным.

Чжу Ян не стала отрицала. Она не считала это тайной, которую стоит прятать. С углублением сюжета и появлением новых призраков навык всё равно пригодится.

Обычно никто не подумает о навыках. Отборочный тур несложный, но ломает мировоззрение, и ранги у новичков низкие.

S-ранг на старте — редкость среди всех игроков, а уж навык — и подавно.

Ли Ли и Ван Бэй, видя, как она уделывает призраков, думали, что дело в ее психике. А урон приписывали новичковым талисманам из стартового набора или купленным на очки предметам.

Навык у новичка? Это ж фантастика.

Но Лу Синь знал разницу между навыком и предметом. Даже буду в курсе, насколько эта девушка была смекалистой в умении выкручиваться, он был удивлен. Такой стартовый капитал — невероятный бонус.

Чжу Ян же, не видя в этом ничего зазорного, поинтересовалась в ответ:

— А ты? Тоже с навыком?

Лу Синь кивнул:

— Ага.

Она думала, он уточнит, но вместо этого спросила:

— И сколько их у тебя?

Лу Синь слегка приоткрыл рот, удивленный, но тут же расслабился, глядя на неё с лукавой улыбкой:

— Много.

Чжу Ян не напротив не удивилась. Этот парень всегда отвечал на ее подколки без утайки, и его спокойная уверенность была пропитана высокомерием.

Она не из тех, кто полагается на крутых напарников. Наоборот, сильный союзник разжигал в ней азарт соревнования.

Прищурившись, она бросила:

— У меня будет больше. Скоро.

Они мотались по городу полдня, получая от Ван Бэй отчеты по смс. На вилле находили подозрительные места, но всё впустую.

Вдруг пришло сообщение: домовладелец действительно собирается впустить сталкера Цуй в её комнату под предлогом «сюрприза».

Утром, пока этот мужчина ходил за ядом, Ли Ли подсунул жучок в ящик стойки. Они подслушали его звонок сталкеру, разузнав все детали. 

Время, когда он собирался всё провернуть, — после обеда. Цуй работает в дневную смену и возвращается только к восьми-девяти.

Судя по болтовне, они знали расписание одинокой девушки как свои пять пальцев.

Ван Бэй спросила: не остановить ли это или не набить ли сталкеру морду заранее?

Любая нормальная женщина, узнав о таком, взбесилась бы, как от жабы, что прыгнула на ногу.

Но Чжу Ян ответила:

— Такие психи, если их бить, только воображают себя мучениками любви, упиваясь своим «величием».

Ван Бэй, зная, что у Чжу Ян сто способов уделать любого, не стала спорить.

Но за день, хоть и перевернули виллу под предлогом травли тараканов, они ничего толкового не нашли.

Ли Ли отчитался: 

— Я простучал каждую стену — сплошные. Ни подвала, ни тайников. Чердак проверил — там только старый хлам.

Оба были подавлены, поэтому Чжу Ян позвала их на ужин.

Но даже вкуснейшие стейки в пафосном ресторане не подняли им настроение. Время шло, игра становилась всё злее, а у них — ни одной полезной зацепки.

В отличие от беззаботных Чжу Ян и Лу Синя, они ели без аппетита.

В виллу вернулись рано, так как атмосфера не располагала, и уже на лестнице услышали грохот из комнаты Цю: треск, ругань мужика, всхлипы женщины.

Цуй еще не пришла с работы, а тут уже началось шоу.

В конце коридора Чжу Ян заметила маленькую фигурку. Подойдя, она увидела сына Цю, Сяо Миня, сидящего на полу, прижавшегося к стене. Его плечи дрожали.

Он поднял голову, и в черных глазах блестели слезы.

Увидев Чжу Ян, в его молчаливом, послушном лице мелькнула мольба, но он не попросил о помощи. Малыш мыслил просто. В его мире, полном насилия, отец был горой, давящей его и мать. Он слышал, как бабка с дедом, прикрываясь им, заставляли мать терпеть отца.

Все вокруг твердили: «мирись». Мир взрослых был для него тьмой без просвета.

Но той ночью эта сестра врезала отцу ноутбуком — впервые его насилие остановили. И она была крутая.

Вчера же отец снова хотел ударить мать, но взгляд сестры заставил его затихнуть, и ночь прошла спокойно.

Сегодня отец напился, узнав от хозяина, что Чжу Ян ушла в шикарный ресторан и вернется поздно, и начал буянить.

Чжу Ян сжала губы. Она не была добрячкой. Мужики, бьющие жен, — мрази, но женщины, терпящие побои из страха сплетен, цепляющиеся за зону комфорта и не способные защитить детей, в ее глазах были не лучше.

Её сильная, уверенная натура презирала таких, как Цю. «Помощь» им была лишь холодным: «Не подыхайте у меня на глазах, не раздражайте».

Но взгляд Сяо Миня резанул, как кость в горле.

Она выдохнула, развернулась и пошла обратно. У двери Цю она с размаху пнула дверь.

Раздался грохот, дверь слетела с петель.

В комнате царил хаос: стол и стулья были перевернуты, простыни и одеяла валялись на полу.

Цю свернулась в углу, муж пинал её, держа в руке дневник женщины.

До их вторжения он орал, зачитывая:

— «В миг, когда я его встретила, мой мир растаял, сердце ожило, как дерево весной…» — Ты, тварь, что, течная сука, на любого мужика кидаешься?

Его прервал грохот. Он обернулся и увидел Чжу Ян.

Муж Цю вздрогнул, хмель мигом выветрился.

Чжу Ян холодно ухмыльнулась:

— О, репетиция спектакля? – не давая ответить, захлопала: — Браво, браво! Ночью предаешься ностальгии? Не ожидала от вашей семейки такого культурного лоска.

Пока присутствующие пытались осознать сказанное девушкой, улыбка с её лица исчезла:

— Ну, давай, расскажи нам свою историю.

Муж Цю попятился, жалобно лепеча:

— Простите, не знал, что вы вернулись, шумели, сейчас уберем…

Но его никто не слушал.

Чжу Ян кивнула, Ли Ли и остальные схватили его. Ван Бэй увела Сяо Миня к себе в комнату, угощать тортом — зрелище, которую предстояло развернуться, было не для детей.

Чжу Ян шла впереди, за ней тащили мужа Цю, позади плелась Цю.

Мужик, видя, что его грубо волокут, начал канючить, призывая жену заступиться.

Цю замялась, хотела что-то сказать, но вспомнила утренние слова Чжу Ян и промолчала.

И тогда её муж разразился матом, но не успел договорить — получил кулаком в живот. Кишки его скрутило, перед глазами потемнело.

Ясно, что не только эта фурия, но и вся четверка — не подарок.

Они притащили его на пешеходный мост, через который недавно шли. Там было людно, уличный музыкант играл на гитаре — просто идеальная атмосфера.

Чжу Ян подошла к парню, вырвала у него микрофон и оттолкнула его:

— Когда проходили, в футляре было три копейки. Полчаса прошло — те же копейки. Бомжи под мостом богаче.

Музыканты решили, что это гопота, но Чжу Ян продолжила:

— Жалко вас, поэтому подкину новую идею для заработка. Сядьте, подыграйте по настроению, и учитесь!

Парни, ошарашенные её напором, послушно сели на складные стулья.

Лу Синь, в идеальном тандеме, швырнул мужа Цю на колени перед микрофоном. Чжу Ян направила микрофон на колонку.

Раздался пронзительный визг, заставивший всех на мосту обернуться.

Чжу Ян постучала по микрофону и громко начала:

— Дорогие зрители, не проходите мимо! Я понимаю, что вы уже по уши сыты концертами уличных певцов, попрошаек, торговцев чехлами и дешевой одеждой. Но видели ли вы исповедь домашнего тирана? Этот мужчина со страшной рожей, что стоит на коленях, жрёт за чужой счет, а его хобби — лупить жену. Уж не знаю, в чем он выдающийся: член — два сантиметра, но зато гонору у него раздут на всю галактику. Падение морали или трагедия человечества? Сейчас разберем по полочкам.

Люди, решившие взглянуть на разворачивающееся шоу из любопытства, поняли, что тема оказалась слишком актуальной.

Похоже, мужика, бившего жену, поймали родственники и решили не спускать ему с рук его злодеяния.

Народ, обожающий интриги и скандалы, ринулся к ним. Минута — и мост заполнился толпой. 

И зевак становилось всё больше. это походило на снежный ком: прохожие, видя сборище, тоже лезли посмотреть.

Музыканты за всю свою карьеру не видели такого ажиотажа.

Чжу Ян рявкнула: 

— Подыграйте!

Те опомнились. Какую сыграть мелодию под семейную драму? Решили взять что-то грустное, вроде «Женщины-цветка».

Под тоскливую музыку Чжу Ян сунула микрофон мужику и пнула:

— Читай!

Он замер, но тут получил ещё одинок пинок:

— Читай, мать твою! Только что зачитывал дневник жены — голосок был ого-го. А про себя стесняешься? Ладно, не будем народ задерживать. Я начну, ты отвечай. — Она наклонилась к его уху: — Все знают, какое ты дерьмо. Соврешь — утром в реке найдут пьяное тело. Ты ж выпил, так что всё сходится.

Мужик задрожал, не зная, блефует она или нет, но заметил, как ее нога оставила вмятину в асфальте.

Свет был тусклый, никто бы не разглядел, но он, сидящий на коленях, видел ясно.

Голос Чжу Ян уже гремел:

— Вопрос: как ты познакомился с женой?

— Через с-сватовство…

— И как ты, с такой рожей, завоевал женщину — симпатичную, утонченную учительницу, мечту любого мужчины?

— Я… был добр. Каждый день приносил завтрак, встречал с работы, помнил все праздники. Я так старался, а она…

Его истерику прервала пощечина:

— И это всё, чем ты можешь похвастаться, дебил? После свадьбы тоже носил завтраки и дарил подарки?

Мужик заткнулся.

Чжу Ян продолжила:

— Что вы вложили в семью на старте?

— Она принесла двести тысяч сбережений, мои родители устроили свадьбу.

— А деньги с подарков?

— Родители забрали.

— Насколько известно, вы не купили ни дом, ни машину. Расходы на свадьбу и подарки примерно равны. Деньги шли через твоих родителей.

Чжу Ян фыркнула, сознавая какой же это абсурд:

— То есть жена вложила двести тысяч, а ты — только свой хер?

Толпа загудела, особенно парни-одиночки.

Цю стояла чуть поодаль, ее силуэт выделялся в мягком свете уличных фонарей, словно фигура из старинной гравюры. Ей было за тридцать, но время не стерло ее утонченной красоты — той редкой гармонии, что рождается из сочетания интеллекта, сдержанности и внутренней силы. 

Сейчас, с багровыми синяками, проступившими на бледной коже, и растрепанными прядями волос, она казалась хрупкой, почти надломленной, но эта уязвимость лишь подчеркивала ее достоинство. Она вызывала не просто жалость, а глубокое, почти инстинктивное желание защитить, укрыть от жестокости мира, который так безжалостно обошелся с ней.

Мужчины в толпе, собравшейся на мосту, не могли сдержать гнева, их голоса дрожали от негодования: 

— Это что, такое чмо умудрилось жениться на такой женщине? У меня две квартиры, а я такую не найду! Какого черта?

— Еще хвалится завтраками, будто подвиг совершил. Жена, которой плевать на твою нищету, уродство и жадность, — это дар небес, ее надо боготворить, а не кулаками учить!

— Никогда не верьте их «я хороший»! До свадьбы — принц, после — скотина. Жрет за ее счет, а гонору, будто его хер из бриллиантов отлит! — это уже женский голос, полный язвительного презрения, резавший слух, как сталь.

Чжу Ян, уловив, как толпа закипает, перешла к главному. Ее голос стал холодным и острым, как скальпель, разрезающий ложь:

— Сколько ты сидишь без работы?

— Два с половиной года, — пробормотал мужик, низко опустив голову, словно хотел провалиться сквозь асфальт под тяжестью чужих взглядов.

— Какие доходы за это время?

— Н-никаких… — его слова утонули в нарастающем ропоте толпы, полном отвращения и осуждения.

— А сколько ты спускаешь на выпивку и азартные игры?

Молчание легло тяжелой тенью, давящей, как могильная плита. Чжу Ян усмехнулась, ее улыбка была ядовитой, пропитанной презрением:

— Ах да, забыла. Таким, как ты, нет дела до семейного бюджета.

Она повысила голос, обращаясь к толпе, и каждое слово било, как удар хлыста:

— Учительница — не олигарх, не нефтяной магнат. Ее скромной зарплаты хватало, чтобы содержать семью из трех человек, платить за аренду жилья и покрывать его бесконечные пьянки и карточные долги. Каждый из вас знает, что значит иметь в семье алкаша или игрока — это конец любой надежды. А тут — два порока, слитых в одном ничтожестве!

Толпа взорвалась гневным гулом, эмоции захлестнули всех, как буря. Даже музыканты, до того наигрывавшие меланхоличную мелодию, сменили ее на яростный, пульсирующий ритм, который подстегивал всеобщий гнев. 

Чжу Ян подлила масла в этот пожар:

— Но пьянки и карты — не единственная его страсть. Есть еще одно увлечение — дешевое, экологичное, всегда под рукой. После очередной бутылки он бьет жену. Этот никчемный неудачник, которого общество давно выплюнуло, на ней отыгрывает свою «мужскую силу». Самый подлый и дешевый способ поднять самооценку для такого дерьма!

Ее слова стали искрой, от которой вспыхнул порох. 

Один парень, не в силах сдержать ярость, сорвал ботинок со своей ноги и с силой швырнул его прямо в лицо мужику:

— Ты вообще мужик, мразь? — и, обернувшись к Цю, с жаром выкрикнул: — Сестра, разводись! Он же конченый! Ты зарабатываешь, тянешь семью, а он тебя бьет. Не терпи эту тварь!

Толпа подхватила его крик, и вскоре мост загудел от мощного, единого рева:

— Развод! Развод! Развод!

Цю не раз размышляла о разводе, но родные, друзья, коллеги всегда вставали стеной, заставляя терпеть, подавляя ее волю. 

Впервые ее сокровенное желание, заглушенное годами страха и привычки, вырвалось наружу, озвученное десятками незнакомых голосов. Каждый крик врезался в ее сердце, разрушая оковы, которые держали ее в плену. Слезы хлынули по ее щекам, но в них была не только боль, но и проблеск освобождения.

Чжу Ян, почувствовав, что момент достиг апогея, объявила финал. Ее голос, звонкий и властный, разнесся над толпой:

— Если шоу пришлось вам по душе, поддержите! Деньги — в футляр музыкантам. Банановые шкурки, тухлые яйца, стельки, носки, помидоры — прямо в морду этому уроду. Благодарим за внимание!

Толпа хлынула вперед, как разъяренный поток. Когда буря улеглась, итог был впечатляющим. Мужик, скорчившийся на коленях, был завален мусором и объедками — его лицо могло бы стать экспонатом гастрономической выставки, от тухлых яиц до липких фруктовых очисток. 

У музыкантов же футляр трещал от мелочи и смятых купюр. 

Они, ошеломленные и смущенные, пробормотали:

— Это как-то неловко…

Чжу Ян отмахнулась с небрежной щедростью, ее тон был почти царственным:

— Договорились: я лишь арендовала вашу сцену. Заработок ваш, плюс за подыгрывание. Вы его заслужили.

— Спасибо! — выдохнули те, всё еще не веря своей удаче.

После этого разгула Чжу Ян повела свою группу прочь, оставив мужика на мосту, утопающего в грязи и позоре. Цю, бросив последний взгляд на жалкую фигуру мужа, решительно последовала за Чжу Ян, ее шаги были тверды, как никогда. 

Он не вернулся ни в ту ночь, ни на следующий день, ни через день — но это уже была другая история.

Ли Ли и Ван Бэй ликовали, их голоса дрожали от восторга и адреналина:

— Блядь, как же отлегло! Я давно мечтал врезать этому уроду. Даже забыл, что он NPC-призрак, вообще не страшно!

— Точно! Пусть потом станет хоть самим дьяволом, а сейчас он просто лох, жрущий за чужой счет. Одна его рожа — уже повод для мордобоя!

Чжу Ян усмехнулась, ее глаза искрились лукавством и легкой насмешкой:

— Не боитесь разозлить его еще больше?

Оба осеклись, но тут же выпалили с дерзкой бравадой:

— Да плевать! Как ты сказала: не разозлишь — он что, не убьет? Лучше выпустить эту злость, чем держать в себе!

Они шли, перебрасываясь шутками и смехом, но замолчали, когда их догнала Цю. Об игре при ней — ни слова. 

Цю, чуть запыхавшись, окликнула Чжу Ян, ее голос был тихим, но полным решимости: 

— Я всё обдумала, пока бежала за вами. Я подам на развод. Завтра же начну. Увидела его там, на коленях, как его лупят все — от стариков до детей, а он не смеет даже пикнуть. И поняла: вот это я терпела, боялась, за это цеплялась все эти годы. Родных и близких слушать не буду. Только развод.

Чжу Ян приподняла бровь, ее тон был сдержанным, почти равнодушным, но в глубине глаз мелькнула искра одобрения:

— Ну, это твоё дело.

Цю ответила мягкой, но твердой улыбкой, в которой чувствовалась непреклонность. Она была упорной — иначе не смогла бы годами тянуть семью в одиночку. Знала, что слова ничего не стоят без действий, и не стала настаивать, лишь кивнула, словно закрепляя свой выбор.

Однако, стоило им вернулись в виллу, тут же раздался пронзительный вопль Цуй. 

Все знали, в чем дело, и остались невозмутимы. 

Домовладелец же, заметив, что мужа Цю уволокли, а вернулись без него, дрожал от страха. Неужели замочили?

Цуй вылетела из своей комнаты, схватила со стойки керамического кота-манэки и с размаху запустила в мужчину:

— Ты, сука, совсем страх потерял? Я предупреждала, что он псих, а ты пустил его в мою комнату! Видел, во что он ее превратил? Верни деньги, я съезжаю, или звоню в полицию!

Домовладелец уворачивался, лепеча оправдания:

— Ну, я же старик, сердце мягкое. Жалко влюбленного парня. Ты, девочка, цени, что кто-то так по тебе сохнет. Упустишь — другого не найдешь.

Цуй задохнулась от ярости, ее глаза пылали. 

Тут из комнаты вышел сталкер, сжимая в руках коробку:

— Юаньюань, я не договорил. Не будь грубой. Родители тебя не учили слушать до конца?

Цуй, багровая от гнева, швырнула в него кота. Фигурка была легкой, боли он не почувствовал, но тут же разыграл мелодраму:

— Бей, если тебе так легче.

Цуй чуть не стошнило от его позерства. Увидев Чжу Ян, она бросилась к ней, как к спасительнице, вцепившись в ее руку:

— Сестра, ты мне как родная! Спасибо за прошлый раз, помоги еще! Выкинь эту мразь, я в долгу не останусь. Всё, что попросишь, сделаю!

Чжу Ян только разобралась с одним подонком, а тут новый — без передышки. Хотела поворчать, но в ее глазах мелькнула искра. Она посмотрела на Цуй с прищуром:

— Правда, всё, что попрошу?

— Да-да-да! — Цуй закивала так интенсивно, что казалось, будто её голова вот-вот отвалится.

— Даже если не выполнишь при жизни, сделаешь, став призраком?

Цуй, не вникая в странный намек, торопливо согласилась. 

Чжу Ян ухмыльнулась, ее улыбка была острой, как лезвие. Она велела Ли Ли держать сталкера, который при виде неё уже рванул к выходу, и вместе с Лу Синем и Ван Бэй вошла в комнату Цуй. 

Цю осталась в холле, успокаивая Цуй, а домовладелец прикусил язык — его треп про «любовь» был неуместен. Эти четверо, возможно, только что прикончили человека, и он всё больше терялся, пытаясь понять, кто они такие.

Войдя в комнату, Чжу Ян замерла, пораженная увиденным. 

Стены были оклеены фотографиями Цуй — явно сделанными тайком, с неестественных ракурсов. Понятно, почему Цуй чуть не сошла с ума. 

На кровати — сердце, выложенное из розовых лепестков и свечей, грозящее пожаром. Вдобавок куча дешевых шариков, призванных создать «романтику». 

Чжу Ян прикинула: без учета фотографий, на всё ушло максимум горсть мелочи — шарики, свечи, вялые лепестки, явно подобранные на свалке.

— Тьфу, это что за убогая пародия на романтику? — процедила она, ее голос сочился презрением.

Ван Бэй скривилась, ее лицо выражало отвращение:

— Мой первый парень, бедный студент, месяц копил на браслет, чтобы признаться. А это? Тридцать юаней наберется? И он смеет называть это «сюрпризом»?

Чжу Ян фыркнула, ее тон был полон высокомерия:

— Мой первый был мной завоеван. В день, когда он согласился, подарил мне девять тысяч роз и чистокровного скакуна.

Ван Бэй замерла, ошарашенная:

— Девять тысяч… Лошадь?

Чжу Ян явно была из богатых, но это слишком.

— Зачем лошадь?

Чжу Ян пожала плечами, ее небрежность была почти театральной:

— На третий его отказ я сказала, что обожаю диких жеребцов и он будет моим. Когда сдался, подарил лошадь, чтобы не терять лицо.

Ван Бэй растерялась:

— И где тут логика?

Чжу Ян раздраженно отмахнулась:

— Откуда мне знать? Идиот был, потому и бросила. Хватит, бесит уже!

Ван Бэй подумала, что тему завела сама Чжу Ян, но промолчала и сменила направление:

— Сяо Лу, а твоя первая…

Она осеклась, увидев лицо Лу Синя. Его взгляд потемнел, словно туча, но через миг стал обычным, будто ей почудилось. 

Чжу Ян отмахнулась с насмешкой:

— Да он точно не влюблялся. Любовь не для таких, как он.

Тему свернули, и они поспешили выйти из комнаты. 

В холле все собрались у чайного стола. Чжу Ян заняла центральное место, излучая властность. Ли Ли держал сталкера сидящим на коленях. 

Тот, уже битый в прошлый раз, пошел ва-банк: 

— Вы не остановите меня. Я люблю Юаньюань.

— О, любовь? — протянула Чжу Ян с ленивой насмешкой, ее взгляд упал на коробку в его руках. — Это что?

Цуй посмотрела на коробку, ее лицо исказилось от омерзения, будто она проглотила лимон:

— Хрень, которую этот псих собирал. Моя выброшенная зубная щетка, сопливые салфетки, недоеденный бургер из универа. И… — она зажмурилась, голос дрогнул, — он сказал, там его трусы, которые он… пачкал, думая обо мне.

Ли Ли, рывшийся в коробке, отдернул руку, как от огня, его чуть не вывернуло. 

А сталкер продолжал орать:

— Юаньюань, это правда! Я думал только о тебе, ни о ком другом!

Цуй задохнулась от отвращения, ее лицо побелело. Чжу Ян кивнула с деланным сочувствием:

— Видно, и правда любовь.

Цуй вскинула голову, ее глаза расширились от недоверия. 

Чжу Ян продолжила, ее голос стал медовым, но с ядовитым подтекстом:

— Раз такая любовь, пройти тест будет проще простого.

Она щелкнула пальцами, и в ее тоне появилась стальная жесткость:

— Скорми ему это.

В холле раздался коллективный вздох ужаса. 

Ли Ли, оживившись, схватил палочки для еды и с садистской ухмылкой засунул сталкеру в рот сопливую салфетку:

— Спокойно, твои трусы оставлю на десерт, как главное блюдо.

Сталкер, не ожидавший такого, поперхнулся и чуть не блеванул, но Ли Ли крепко зажал ему рот. 

Чжу Ян наклонилась, ее улыбка была ледяной и угрожающей:

— Любовь, говоришь? Тогда наслаждайся. Или тебе противно? Что? Даже сопли своей любимой не хочешь жрать? Какая же это любовь, а?