Начало старой доброй? Жизни

Традиционный особняк на краю города

Особняк был старым.

Очень старым.

Деревянные балки потемнели от времени. Черепица поросла мхом. Каменный фонарь у ворот покосился влево ровно на три сантиметра.

Непримечательный дом. Тихий. Спрятанный на краю города за живой изгородью и парой печатей-отводов взгляда.

Для любого прохожего — просто старое здание. Ничего интересного.

Яэ Сакура прекрасно понимала, что это не её стиль. И нисколько об этом не жалела.

— Тяжёлый, — пробормотала она, перекидывая Нокса поудобнее через плечо.

Для человека, который выглядел так, будто регулярно пропускал завтрак, он давил неожиданно солидно. Яэ толкнула ворота плечом. Сад встретил запахом влажной земли. Фонари вдоль дорожки вспыхнули сами — розоватый свет печатей пробежал по камням, узнавая хозяйку.

Она дошла до крыльца и наконец позволила себе выдохнуть.

Нокса уложили на футон в гостевой комнате. Яэ поправила подушку, проверила пульс — ровный, устойчивый. Печать стабилизации уже просочилась через его одежду и тихо гудела, удерживая баланс.

Не умрёт.

Она распрямилась. Уставилась в потолок.

Ситуация была нестандартной. Даже по меркам Яэ. А её мерки уже включали «выжила после изгнания из Киото» и «переехала в Европу с девятью сикигами в рукаве».

Ей нужна была помощь.

Яэ набрала побольше воздуха.

— КАСТООООРИЯААЯЯ! МНЕ НУЖНА ТВОЯ ПОМОЩЬ!

Тишина.

Одна секунда. Две. Три.

А потом сёдзи гостевой комнаты взорвался.

Волна пламени — густого, фиолетового, многослойного, как будто кто-то смешал пять оттенков сумерек в одном выбросе — вышибла Яэ раньше, чем та успела среагировать.

Воздух. Небо. Сад.

Пруд.

Яэ вошла в воду со звуком, который спугнул всех лягушек в радиусе десяти метров.

Где-то позади — глухой шлепок. Нокс приземлился рядом — вернее, почти рядом. Промахнулся на полметра.

Кувшинки мягко покачивались вокруг головы Яэ.

Она вынырнула. Отплевалась. Развернулась к дому.

Гостевая комната. Кастория Мелиноя

В разбитом проёме сёдзи стояла девушка.

Бледная кожа. Белые волосы. Фиолетовые глаза — спокойные, как поверхность воды в безветренный день. Нимфалис внутри неё пульсировал ровно, как после выброса.

Кастория Мелиноя смотрела на пруд. На Яэ. На человека, который плавал рядом с ней лицом вниз.

— ...Ты кричала, — сказала она.

— Я звала на помощь! — Яэ выбралась на берег, волосы облепили лицо, розовые заколки держались каким-то чудом. — Это разные вещи!

— Ты кричала на весь дом. — Кастория не изменила тона. — Нимфалис решил, что угроза.

— Какая угроза?! Я сказала «мне нужна помощь», а не «нас атакуют»!

Кастория перевела взгляд на человека в пруду.

— Он жив?

Яэ обернулась. Быстрый взгляд — восприятие мгновенно прочитало ситуацию.

— Жив.

— Тогда всё в порядке.

— Кастория.

— Да?

— Ты выбросила меня в пруд.

Пауза.

— Технически — Нимфалис.

Розовый огонь вспыхнул в ладони Яэ. Маленький. Сдержанный. Но очень, очень выразительный.

— Прости, — произнесла Кастория ровно.

Яэ смотрела на неё секунду. Потом ещё. Потом вздохнула — глубоко, страдальчески — и снова посмотрела на пруд.

— Помоги мне его достать

Эфирная бабочка слетела с пальцев Касторин и мягко приподняла Нокса над водой. Белые и фиолетовые крылья — бесшумно. Без лишних движений.

Нимфалис не делал лишнего.

Кастория тоже.

Нокса уложили обратно на футон — тот, что уцелел. Кастория восстановила сёдзи одним жестом. Яэ отжимала волосы прямо на пол, не сводя взгляда с незнакомца.

— Кто он? — спросила Кастория.

— Нокс, — ответила Яэ просто.

Больше она ничего не добавила.

Кастория посмотрела на него внимательнее. Бледное лицо. Ровное дыхание. Человек, который понятия не имеет, во что вляпался.

— ...Ему понадобится сухая одежда, — сказала она наконец.

Яэ медленно повернулась.

— И это всё, что ты хочешь сказать?

— Ещё — он не выживет, если ты будешь кричать каждый раз, когда тебе нужна помощь.

Розовый огонёк в ладони Яэ стал чуть больше.

Кастория сочла это нормальной реакцией и вышла за чаем.

Кастория вернулась с чаем быстро.

Поставила поднос. Посмотрела на Нокса. Потом на Яэ, которая всё ещё стояла у футона с видом человека, решающего сложную логистическую задачу.

— Говоришь, ты присматриваешь за ним? — спокойно спросила Кастория.

И положила руку ему на грудь.

Просто так. Небрежно. Проверяла энергетику — очевидно.

Яэ это понимала.

Яэ это прекрасно понимала.

...Убери руку.

Что-то тёплое и совершенно незапланированное кольнуло в районе рёбер. Яэ моргнула. Нахмурилась. Покосилась на ладонь Касторини.

Это рабочий момент. Диагностика. Ничего особенного.

Ладонь не убиралась.

— Да! — рявкнула Яэ.

И тоже положила руку. Рядом. Надавила.

Раздался хруст.

Негромкий. Отчётливый.

Обе девушки замерли.

Нокс не проснулся. Лицо его осталось совершенно спокойным. Только дыхание на секунду сбилось — и выровнялось снова.

— ...Ой, — сказала Яэ.

Тишина в комнате стала очень громкой.

Кастория медленно опустила взгляд на руку Яэ. Потом на грудную клетку Нокса. Потом снова на Яэ.

— Ты сломала ему ребро.

— Я знаю, — прошипела Яэ.

— Возможно, два.

— Я знаю.

— Говоришь, он обычный человек? — Кастория убрала руку.

Яркое фиолетовое пламя — мягкое, точное — закружилось вокруг рёбер Нокса. Кастория работала молча. Аккуратно.

— Да, — буркнула Яэ. Помолчала. — А ещё он красивый. Ну, не в этом состоянии, но...

— Он почти при смерти.

Рука Касторини начала светиться.

— ...А это значит—

Несколько волосков упали на пол.

Позади Касторини — стена. Деревянная балка. Сёдзи, который она только что восстановила. Дерево в саду за окном.

Всё это было рассечено. Аккуратно. Без шума.

В руках Яэ появилась длинная розовая линейка — тупая, как сирасая, обмотанная в розовые бинты. Один бантик на рукояти смотрел нелепо и мило. Аура вокруг неё — нет.

Листья за окном распались на части, даже не коснувшись земли.

Глаза Яэ искрились.

— Что-то я не припомню, — произнесла она тихо и очень ровно, — чтобы Аид вернул тебе должность Мрачного Жнеца.

Пауза.

— Его душу не трогаем.

Кастория не двинулась с места.

Фиолетовое пламя за её спиной медленно расширилось — волна за волной, оттенок за оттенком — и приняло форму крыльев. Огромных. Спокойных. Как у существа, которое никуда не торопится.

— Хоть я и изгой, — начала она тихо, — и владею, по их мнению, язычным и жалким священным снаряжением из библейской фракции...

Нимфалис пульсировал у неё за грудиной. Ровно. Тяжело.

Яэ не опустила линейку.

— Ещё слово.

Голос — мягкий. Почти ласковый.

— И я лично разрежу все твои линии.

Пауза.

Двое смотрели друг на друга.

Фиолетовые крылья. Розовые искры. Рассечённые листья, которые всё ещё падали за окном.

И тут у Нокса дёрнулся нос.

Дыхание — тяжёлое. Прерывистое. Грудная клетка поднялась неровно, с усилием.

Кастория лениво убрала пламя. Крылья растворились, как не было.

Яэ уже не смотрела на неё.

Она вскочила, в одно движение опустилась рядом с футоном и подхватила голову Нокса — аккуратно, двумя руками — укладывая к себе на колени. Пальцы сразу побежали по вискам, по шее, проверяя. Линейка исчезла. Бинты на руках чуть светились — розовый, тихий, рабочий.

— Эй. Эй, не торопись. Дыши нормально.

Она наклонилась ближе. Нахмурилась.

Кастория наблюдала молча от дверного проёма. Взяла чашку чая с подноса. Сделала глоток.

— Кха...

Нокс закашлялся.

Голубовато-серые глаза открылись. Потолок. Деревянные балки. Запах дерева и чего-то травяного.

Где я?

Он скосил взгляд вниз.

Не потолок.

Не балки.

Он резко сел. Оттолкнулся. Спиной ударился о стену — и только тогда остановился, переводя дыхание.

— Стой где стоишь.

Голос — ровный. Без интонации. Как констатация факта.

Черт. Черт черт черт.

— Какого фига я здесь? — пробормотал он, больше себе. — Мне нужно убираться...

Только бы они не заметили. Только бы не—

— Церковная гончая.

Кастория наклонилась.

Белая коса с фиолетовым отливом — и вплетённый в неё глаз Нимфалиса, живой, с вертикальным зрачком — скользнула через плечо и оказалась в сантиметрах от лица Нокса. Глаз смотрел прямо на него.

— ...Или бродячий пёсик?

Пауза.

— Ха? — сказал Нокс.

Рука сама собой прижалась к боку. К палочкам для еды, заправленным за пояс.

Спокойно. Ты просто не понимаешь о чём она.

— Не понимаю, о чём ты.

Кастория не отстранилась.

Глаз в косе не моргнул.

Яэ за спиной Нокса медленно поднялась с футона. Скрестила руки. Смотрела на него с выражением человека, который одновременно рад, что он жив, и слегка раздражён тем, как именно он проснулся.

— Ещё раз. Я не понимаю, о чём—

— Не неси чепуху.

Кастория встала.

— Я чувствую ауру святых мечей. — Пауза. — Нет... даже не их. Остаток. Определённо остаток.

Палочки для еды потемнели.

Нокс опустил взгляд — секунду назад они были обычными. Деревянными. Теперь чёрные, покрытые красными линиями, пульсирующими как вены. И длиннее. Определённо длиннее.

Вот дерьмо.

Рука Яэ коснулась его груди.

— КГХА—

Кровь.

Из рта. Из груди. Сетка порезов раскрылась по рёбрам — аккуратная, геометричная, как чертёж — и Нокс уже не стоял в комнате.

Он стоял на воде.

Поверхность пруда держала его, как твёрдая почва. Красные линии с одежды капали в воду и расходились кругами.

— Так значит...

Голос раздался рядом.

Он скосил взгляд — и не сразу понял, что видит.

Яэ стояла над ним. Вернее — рядом. Вернее — её голова была перевёрнута относительно его, висела у его плеча, как будто она стояла на поверхности неба, а не он на воде. Розовые волосы свисали вниз. Глаза — спокойные, с искрами по радужке — смотрели снизу вверх прямо в его лицо.

— Регенерация?

Это не был вопрос.

Аура вырвалась наружу.

Нокса швырнуло назад. Он успел поднять руки — палочки скрестились перед лицом — но порезы всё равно прошли по предплечьям, по плечам, по рёбрам. Средние. Болезненные. Он приземлился на краю пруда, колено в воде, и остался так — дыша тяжело, голова опущена.

Кровь капала с пальцев.

Поверхность пруда была красной.

Ки? Нет.

Нокс смотрел на неё, пока кровь ещё капала с пальцев.

Она создала вокруг себя поле. Сэндзюцу. Отталкивается от атомов в воздухе — вот почему может стоять вверх ногами. Не левитация. Физика.

Порезы затягивались. Быстро. Он вытер губу тыльной стороной ладони.

Разрезы были неглубокими. Я видел их в момент нанесения.

Память выдала картинку — переулок, беглый демон, две руки на асфальте. Чистый срез. Никакой крови сразу — только потом.

Нокс медленно поднял голову.

— Разрезы — это твоя способность?

Яэ не ответила.

— Я слышал про одну такую персону, — продолжил он. — Звали её Эванесция. От латыни — эвансесценция. Исчезать.

Тишина.

А потом Яэ исчезла.

Появилась прямо перед ним — линейка уже в движении, широкий горизонтальный удар.

Вижу.

Нокс поднял руку. Два пальца. Заблокировал древко.

Контакт.

И сразу — паутина. Сетка порезов раскрылась по всей кисти и предплечью, как трещины по стеклу — мгновенно, без замаха, без предупреждения. Просто была рука. И вдруг она была разрезана в двадцати местах.

Вот как это работает.

Нога Яэ уже летела в лицо.

Он не успел.

Удар пришёлся точно в переносицу. Нокса оторвало от земли и впечатало в стену — дерево треснуло, черепица над головой посыпалась, и он сполз вниз, оставив на досках красный след.

Секунда.

Две.

Он сидел у стены. Голова опущена. Кровь из носа капала на землю.

Порезы на руке уже затягивались.

Намного сильнее. Намного глубже.

Нокс встал.

Медленно. Без спешки. Кровь из носа он не вытирал.

Позволил себе наконец посмотреть на неё.

Розовые волосы. Искры в глазах. Линейка опущена, но аура не спала — живая, острая, готовая.

Красиво.

— Красиво и опасно, — сказал он вслух. — Да.

Рука опустилась к земле. Пальцы нашли упавшую ветку — тонкую, обычную, сосновую.

Чернота пошла от ладони вниз. Алые линии проступили следом — как цепи, обвивающие дерево изнутри. Ветка не изменила формы. Просто стала другой.

— Слышала, что сэр Ланселот одной веткой одолел рыцарей?

Яэ прищурилась.

Нокс махнул.

Взрыв энергии ударил плашмя — не режущий, не дробящий, просто давление — и древко линейки дёрнулось из рук Яэ, заблокированное в точке контакта. Паутина алых линий на секунду оплела розовые бинты.

Она удержала. Почти.

Достаточно.

Нога Нокса уже летела в живот — прямо, без замаха, без предупреждения.

— Иайдо.

Удар пришёлся чисто.

Её стиль — Иайдо.

Нокс смотрел на иссыхающую ветку в руке. Алые линии гасли одна за другой. Ветка рассыпалась в пыль — он разжал пальцы.

Шаг вперёд.

Аура за спиной.

Вижу.

Он не обернулся. Яэ уже исчезла — и появилась позади, линейка в движении, аура сжалась перед выбросом—

Что-то большое и фиолетовое обхватило их обоих.

Пальцы — длинные, когтистые, полупрозрачные. Драконьи. Одна рука держала Яэ за плечи, другая легла поперёк груди Нокса и мягко, но абсолютно непреклонно остановила его на месте.

Силуэт проявился над прудом — огромный, фиолетово-белый, мерцающий. Нимфалис смотрел на них обоих сразу.

— КАСТОРИЯ НЕ МЕШАЙ — я ему преподам урок! — Яэ уже тянулась к своим бинтам, аура в руках разгоралась. — Я только начала—

— Довольно.

Одно слово.

Яэ замолчала. Не потому что испугалась. Просто в голосе Касторин не было места для продолжения разговора.

Фиолетовые глаза переместились на Нокса.

— Церковный пёс. Золотой экзорцист.

Пауза.

— Люциан Корнелиус.

Тишина.

Нокс смотрел на неё секунду. Потом медленно выдохнул через нос.

— Тфу ты. — Он откинул голову назад. — И как ты узнала?