Пролог: вдохи и выдохи прошлого?

Дождливый вечер в Англии. Как обычно.

Я пробормотал это себе под нос, выходя из магазина с пакетом и одной банкой газировки. Небо серое. Асфальт мокрый. Прохожие прячутся под зонтами.

Семь лет. И каждый вечер одинаковый.

Удар.

Что-то мягкое и розовое врезалось мне прямо в грудь. Я не упал — просто отступил на полшага.

— Ноооксиик! Я купила новый бантик, смотри!~

Этот голос.

Я медленно опустил взгляд.

Яэ Сакура смотрела на меня снизу вверх с широкой улыбкой, держа в руках что-то розовое и блестящее. Бантик. Действительно новый. Огромный.

Длинные кроличьи уши торчали в стороны. Волосы растрепались от столкновения. На лице — ни тени неловкости.

— Да. Мило, — сказал я.

Открыл газировку. Сделал глоток.

Не знаю, что японка забыла в Англии. Но точно не ради отдыха.

Сакура прицепила бантик к своей заколке прямо посреди тротуара, загородив половину прохода. Прохожие огибали её. Она не замечала.

— Тебе правда нравится? — спросила она, поворачиваясь вправо-влево. — Я выбирала между этим и котиком, но котик был на три фунта дороже. Хотя котик тоже был милый. Нокс, как думаешь, стоило взять котика?

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты уже купила бантик.

Она задумалась на секунду. Потом кивнула с видом человека, получившего глубокий философский ответ.

— Логично.

Я двинулся вперёд. Она пристроилась рядом — само собой, без приглашения.

Семь лет. Тихая жизнь. Никаких Церквей, никаких осколков, никаких имён из прошлого.

И всё равно рядом телохранитель.

— Сакура.

— Мм?

— Ты следила за мной в магазине?

Пауза. Совсем короткая.

— Я сопровождала тебя, — поправила она серьёзным тоном. — Это разные вещи.

— В магазине шаговой доступности.

— Угрозы бывают везде, — она пожала плечами. — К тому же там была акция на зефир. Это тоже важно.

Я не ответил.

Дождь усилился. Сакура достала зонт — розовый, с ушками — и открыла его над нами обоими. Точнее, над собой. Мне доставались примерно двадцать процентов.

Телохранитель.

Я ещё раз сделал глоток газировки и посмотрел на серое небо поверх розового зонта.

Семь лет прошло.

Интересно, сколько ещё осталось.

Я остановился.

За углом — силуэт. Большой. Неподвижный.

Что-то не так.

Я сощурился. Дождь размывал контуры, но тень была слишком тёмной для прохожего. Слишком широкой.

Моргнул.

Пусто.

Только мокрый асфальт и фонарный столб.

...Показалось?

Я ещё секунду смотрел в ту сторону. Ничего. Ни следа, ни движения.

Семь лет без инцидентов. Не начинай параноить, Люциан.

Тык.

Розовый палец уткнулся мне в щёку.

— Ноооокс, — Сакура потянула слог с интонацией человека, который уже знает ответ, но всё равно спрашивает. — Пойдём ко мне. Помоги с историей и математикой. Взамен приготовлю японские десерты~

Я открыл рот.

— Нет. Не надо.

Выдох. Закрыл рот. Двинулся к своей улице.

За спиной — тишина секунды на две.

— Почему-у?

— Просто нет.

Не то чтобы у неё дома было что-то принципиально ужасное. Розового многовато. Брелоков — катастрофически много. Но это переносимо.

Проблема в другом.

Я тихо кашлянул.

Её готовка.

В прошлый раз я три часа не мог понять, что именно я съел. Внешне — красиво. Розовое, аккуратное, с посыпкой. На вкус — как будто кто-то перепутал сахар с чем-то, что сахаром не является.

— Нокс, — она забежала чуть вперёд, заглядывая в лицо. — Я в этот раз смотрела видео на ютубе. Три видео. Я готова.

— Три видео — это не кулинарное образование.

— Там был шеф-повар.

— Где ты находишь таких шеф-поваров.

Она улыбнулась. Широко. С ямочками.

Я отвернулся и продолжил идти.

— История до завтра сдана?

Пауза.

— ...Почти.

— Математика?

Пауза длиннее.

— Определение «почти» очень субъективно—

— Спокойной ночи, Сакура.

— Нокс. Нокс. Там производные, я не понимаю производные, это несправедливо, их явно придумал кто-то очень злой—

Я завернул за угол.

Её голос ещё секунды три доносился сквозь дождь.

Потом стих.

Тихо.

Я сунул руку в карман и на секунду замедлил шаг — почти незаметно для постороннего взгляда.

Тот силуэт.

Большой. Слишком большой для человека.

Я не стал оборачиваться.

Семь лет тишины.

Не начинай раньше времени.

Звук.

Я его узнал раньше, чем успел обернуться.

Этот звук. Семь лет. Семь лет я его не слышал.

Воздух сместился.

Я обернулся — и огромная рука уже летела в меня.

Удар.

Стена. Кирпич. Хруст.

Рёбра. Минимум два. Может три.

Я сполз по стене, кашляя. На асфальт капнуло красным.

— Блять, — выдохнул я. — Я же ещё не решился снять печати с себя.

Демон навис надо мной. Огромный. Пять рук — я успел сосчитать. Нижний ранг, но крупный. Беглый, судя по тому, что вообще здесь появился.

— Беглый демон, — пробормотал я, поднимаясь. — Конечно. Именно когда я за продуктами вышел.

Ноги шатались. Зрение плыло по краям. Демон поднял руку для следующего удара.

Печати. Если сниму — меня засекут. Церковь. Страда. Всё, что я строил семь лет.

Но если не сниму—

— Ах ты мразь.

Голос был тихим.

Это было плохим знаком.

Сакура стояла в трёх метрах позади демона. Зонт закрыт. Бантик всё ещё в волосах. Лицо — спокойное, почти скучающее, только глаза стали другими.

Она подняла руку. Взмах ладонью вперёд. Небрежный. Как будто отгоняет муху.

Шорох.

Две из пяти рук демона упали на асфальт отдельно от тела.

Тишина.

Демон секунду стоял неподвижно — видимо, сам не понял, что произошло. Потом из обрубков хлынула чёрная кровь и он взревел — громко, утробно, так что задрожали стёкла в ближайших окнах.

Развернулся к ней.

Переключился.

— Сакура, — сказал я.

— Всё в порядке, — ответила она. Тем же тихим голосом.

Демон бросился вперёд.

Она не отступила ни на сантиметр.

Это и есть разница, — мелькнула мысль. — Когда она вот такая — даже я стараюсь не стоять на пути.

Я опустился на одно колено, придерживая рёбра рукой, и смотрел.

Кровь капала с пальцев на асфальт.

Семь лет тишины.

Хватило одного похода в магазин.