Глава 1.0

Секрет счастливой жизни. Интересно, он вообще существует? Сорэн криво усмехнулся своим мыслям. Глупости какие. Счастье — это точно не про него, а секреты, как известно, рассказывают не каждому встречному. Он вообще сомневался, что его в этой жизни может ждать что-то хорошее.

Юноша часто ловил себя на мыслях, которые сам же считал абсурдными и глупыми. Кажется, что обучение в академии, на которое так рассчитывала его семья, было вовсе не тем, чего он желает. Тем не менее, деньги были уплачены, заявление подано и на экзамен все равно пришлось бы идти, особенно когда тебя сопровождает целая процессия родственников.

Сорэн устало потянулся и сел на кровать. Подъем в четыре утра стал настоящим испытанием, особенно после долгих и утомительных сборов накануне. Еще и мысли об академии раз за разом прогоняли сон, заставляя мозг бесконечно прокручивать всевозможные события. Однако деревенская жизнь приучила его к порядку и определенным устоям, поэтому он запросто мог противостоять вселенской усталости.

«И почему же родителям вообще вздумалось, что любой, кто обладает магией, обязательно должен поступать в академию? Еще и обязательно на боевой факультет, куда полезней было бы выучиться на магического агронома…» — размышлял он, потирая затекшие мышцы после проведенного сна на неудобном диване.

Вся эта суета была только из-за того, что академия каждый год проводит набор для простолюдинов, которые могут обладать впечатляющими способностями для своего скромного происхождения. Экзамен был лишь формальностью, чтобы определить уровень знаний и магический потенциал человека, для распределения его в подходящую группу.

Вступительные испытания Сорэн прошел без каких бы то ни было нареканий. У него было огромное преимущество среди своих сверстников — удивительная совокупность факторов и генетики — юноша обладал двумя стихиями: пламенем и водой. Поэтому можно сказать, что место за ним было закреплено просто потому что он существует, потому что он есть, он и никто иной.

Впрочем, это не сильно радовало нашего героя, а лишь вызывало недоумение: «Прабабушка Люсинда, чтоб ей было неладно… И почему именно я пошел в нее и способностями и внешностью».

Сорэн поднялся со своего лежбища, натянул холщовые штаны да рубашку и, последний раз оглянувшись в своей комнате, которая, вероятно, скоро будет занята малышкой Самирой, он вздохнул и спустился с лестницы к умывальнику. 

— О, наш малыш уже проснулся, уже не терпится отправиться в город? — проворковала Азалия. — Кстати, на столе твои любимые оладушки и раз такой случай подвернулся, я достала вишневый джем.

Вжав голову в плечи, Сорэн понуро прокрался на кухню. Каков же будет позор предстать перед его сокурсниками в полном составе своей безбашенной семейки! Мало того, что близняшки Сара и Мари по-любому начнут громко вслух обсуждать обитателей академии, так еще и Самира... Вечный повод для сплетен и косых взглядов со стороны окружающих.

Присев за стол, Сорэн покосился на сестру. Та крутилась, словно юла, и напевала забавную песенку в ожидании своей порции горячих пышных оладушек. Глядя на нее сейчас и не скажешь, с чем она столкнулась в первые годы жизни в деревне. Другие дети постоянно гоняли ее, обзывались, шептались за спиной. Она часто приходила вся запачканная, в ссадинах и с разбитыми коленками.

Сорэн нахмурился, проваливаясь в невеселые размышления. Самира выросла здоровой и бойкой девчушкой, любой другой на ее месте бы сломился и замкнулся в себе. В нашем мире первостепенная необходимость для выживания — это полное отсутствие различий с преобладающей расой, то есть с людьми. Каково же приходится зверолюдам, кицуне, кентаврам? Страшно и подумать.

Хотелось бы верить, что в столице уже смирились со всеми предрассудками. Что там иное отношение к расам. Уезжать из дома значило оставить Самиру совершенно одну. Снова одну — с ее кошмарами и без защиты.

Неспешно позавтракав, семья выдвинулась на станцию. В руках у них была пара багажных сумок и небольшой чемоданчик. На месте их уже ожидал кучер. Хоть у семьи и имелась живность в виде курочек, гусей, свиней и одной коровы, «средства» для перемещения, как его называл Сорэн, а именно лошади у них не было. Что уж говорить про новомодные магические экипажи и девайсы, в виде метел или артефактов, позволяющих создавать, например, крылья, прямо как у птиц.

Альберт уже ожидал их, с наслаждением затягиваясь трубкой. Сорэн любил лошадей, восхищался их грацией, стройным и при этом мускулистым телом. Они были воплощением свободы, силы и величия. Он аккуратно прикоснулся ладонью к носу Алабастры, а та лишь тихонько фыркнула.

Внезапно в руке возникла ноющая, отдающая пульсацией, боль, возвращая его из мира грез в жестокую реальность. Из-за травмы руки он никак не мог управляться с лошадью.

Сорэн в который раз хмыкнул про себя: «Ну и зачем все это вообще нужно... Поступил бы в местную академию на агронома, было бы больше пользы для семьи и в относительной близости к дому».

Он вытянул перед собой левую руку и оглянулся на уродливый шрам, тянущийся практически по всему её периметру. Разнообразные рубцы змеились по коже, образуя причудливые прожилки, и чем больше всматриваешься в это безобразие, тем более мерзко становится. Шрам был ужасен, неравномерен по цвету, форме и структуре. Как же его угораздило в детстве так сильно размозжить руку о папин строгальный инструмент… Быстро засучив рукав и до боли сжав запястье, Сорэн отступил к телеге.

После того, как все устроились, они отправились в долгий и увлекательный путь. Сорэн любил свою деревню, а особенно ее местность, за разнообразие растительности, свежий воздух, нетронутые поля и леса. Проезжая мимо голубой глади реки, он пустился в красочные мечтания и не заметил, как уснул.

Они проезжали мимо подсолнуховых полей, где тысячи, нет — сотни тысяч подсолнухов тянули свои головки к такому далекому, но столь ослепляющему и прекрасному солнцу. Они были словно маленькие его копии, затмевающие разум своей красочностью, лишь за исключением своей темной сердцевины. Поля были столь бескрайни, что, если забраться в центр, казалось, что в мире не осталось ничего, кроме нескончаемого множества солнц, а голова ходила кругом от жары и от легкого смолисто-сладкого запаха этих цветов.

Река то пропадала из виду, то снова растягивалась на сотни километров вперед, огибая зеленую местность и давая ей насытиться живительной влагой, столь необходимой в засушливые периоды. Всевозможные деревья и луговые цветы были раскиданы вдоль ее тянущихся извилин. Аромат лепестков настигал на каждом шагу, каждом вдохе и был необычайно пленителен. Сорэну чудилось, что он собирает корзину благоухающих цветов для того, чтобы преподнести ее своим любимым девочкам.

А затем лес, огибающий дорогу с двух сторон. Темный и, казалось бы, глухой, но такой родной и приветливый. Местные никогда бы не сказали, что он страшен и опасен, ведь он своего рода кормилец: такого обилия грибов и дичи нужно еще поискать. А какие ягоды там растут — пальчики оближешь!

Дорога до города занимала восемь часов, именно поэтому вставать пришлось столь рано и выезжать в шесть утра. Сорэн никогда не был в столице, лишь в соседнем городе, который и то был втрое больше его родной деревни и пестрел всевозможными зданиями, магазинчиками и лавочками. Деталями, что сейчас прошли совершенно мимо сознания Сорэна. Бессознательного Сорэна.

— Просыпайся, соня, — голос Самиры сначала донесся словно издалека, но с каждым мгновением становился все громче и звонче.

Очнувшись ото сна, Сорэн резко подскочил с коленей сестренки, на которых внезапно себя обнаружил.

— К-к… как долго я проспал? — быстро выпалил он и в удивлении воззрился на подъезд к столице. Его челюсть буквально отвисла на мгновение и так же быстро закрылась подоспевшей рукой его верной проказницы сестры.

— Почти всю дорогу, — прочеканила Самира, весело ухмыльнувшись уголками рта и едва заметно шевельнув ушками, что всегда двигались в ответ на ее улыбку.

— Милый, наверное, стоит перекусить с дороги, — сказала Азалия, протянув Сорэну пирожок.

Он еще раз потер глаза, выхватил угощение из руки матери и так же скоро его проглотил. Восторг завладел каждой частичкой его тела, он широко раскрыл глаза, всматриваясь в городские ворота и разнообразные строения. По сравнению со столицей, тот городок, где он бывал раньше, и городом-то назвать стыдно — так, городишко, поселение, еще и довольно посредственное.

Мари и Сара с тем же восхищением прилипли глазами к окружающим красотам. А стоило им увидеть местную ярмарку, которая растянулась не на один квартал, так их щенячий восторг и писк было не остановить. Лишь только заверения матери о том, что они непременно ее посетят, смогли успокоить бурный аккомпанемент. Отец со старшей сестрой Сорэна, Рейко, всеобщего восторга не разделяли, но только лишь потому, что уже не раз бывали в столице. Самира внимательно следила за всем, что проносилось мимо ее взора, по мере движения телеги. Она была заметно слегка напряжена, но вскоре плечи расправились, и она с упоением принялась расспрашивать матерь обо всем, что представало вокруг.

Время неумолимо неслось вперед и оставалось всего добрых полчаса пути до стен академии. Азалия аккуратно пригладила рубашку Сорэна и уложила непослушные растрепавшиеся во время сна волосы. Оглядев его своим безупречным взором с ног до головы, она с удовлетворением кивнула.

И тут внезапно, словно из ниоткуда, из-за поворота возникла академия. Величественная, строгая, внушительная, просто не хватало слов для того, чтобы описать ее. Взгляд карих глаз едва заметно дрогнул. Липкий страх возник где-то в центре его гортани, а затем, постепенно растекаясь по телу, сковал все его существо при виде громадного здания.