Бодрее, чем вчера

— Ах! Проспала! Почему будильник не сработал? — Не осознав сразу где нахожусь, я по привычке подрываюсь на работу. — Где телефон? Чёрт, на зарядку не поставила… А? Где?

Предо мной — прежняя незнакомая комната: скудная обстановка — большая кровать, тумбочка, шкаф и… Это пеньюар? Как это обычно называется? Зеркало со столиком и табуретка рядом с ним… А, трюмо! Нет окон, три двери.

— Ха… Значит, всё осталось как прежде, и мне придётся разгребать это дерьмо, — немного успокоившись, грузно села обратно на кровать, размышляя. — И что дальше?

Резкая боль в животе дала хорошую подсказку насчёт ближайших планов.

— Есть… Хочу есть… Когда я в последний раз ела? Вчера утром? А где мне здесь добывать еду? В джунглях с копьем на капибар охотиться? Ха! Как кабан с сурикатом есть личинок?

Глупые мысли лезли в голову, пытаясь немного подбодрить меня, хоть и глупой шуткой. Я так устала бояться в своей жизни, что эта ситуация вызывает не страх, что меня переместило не пойми куда, а смех.

— Ладно, пора хоть что‑то начать делать. Главное надо как следует изучить это место. — взгляд вновь метнулся к дверям: так, одна ведёт в гостиную, а две других?.. С кряхтением подняв своё тело и морщась от боли в затекших конечностях, неровной походкой пошла изучать новые места.

— О, хоть что‑то полезное. И прямо сейчас этим воспользуюсь, — за первой дверью оказался почти обычный санузел.

— А тут? О, ванная! А найдётся ли тут хотя бы мыло? — в центре пустой комнаты с каменными стенами и полом, стояла большая белая ванна на звериных ножках. — А где душ и занавеска?

— Что ж, я рассчитываю на минимум… Горячая вода есть? — Повернув вычурный потемневший от старости вентиль, я дождалась, пока устойчивым потоком потечёт вода. —Теплая, ну хоть как‑то.

Скидывая одежду, я осматриваю небольшую полочку. Никаких пластиковых ёмкостей — только банки из тёмного мутного стекла, в одних были травы, там кажется густые масла, и порошки? Не слишком эффективно использовать порошки для ванных процедур: во влажном помещении всё в скором времени испортится, и не помогут герметичные крышки.

— О, вот здесь жидкость, вроде мылится. Берём, — не слишком безопасно брать неизвестные химикаты в неподписанных бутылочках. Но выбора нет.

Благо обошлось: кожа не покраснела, а глаза не сожгло. Кое‑как помывшись и не найдя полотенца, я просто стряхиваю с себя воду, как собака.

— Придётся надеть старую одежду на влажное тело, — после водных процедур голод с новой силой начал резать живот. — Ррр… Жрать… Если сейчас какой‑нибудь фэнтези‑монстр появится, я готова его загрызть!

С остервенением я начинаю изучать дом быстрым шагом. Так, гостиная, дверь в ту комнату со сломанной странной дверью и мастерская с пентаграммой. Там были двери, в которые ещё не заглянула. Бегом!

Преодолев печь и котёл, я остановилась у пентаграммы. Взгляд — вправо, влево… Куда теперь? Ну, направо… А? Я вернулась в первое помещение? Значит, сюда ведут две двери.

Заглянув за стеллаж с книгами в узкий проем, вижу тот же большой стол и верстак. Без интереса к этой комнате разворачиваюсь, чтобы продолжить, но не замечаю, насколько виденное ранее место дальше, чем это должно быть. Между ней и этим входом стоят десятки книжных полок…

Опасливо прохожу мимо пентаграммы, с силой открываю дверь.

— Жёваный крот! Десяток дверей. Надеюсь, за ними нет лабиринта из десятка комнат. — Слева большая комната забитая стеллажами, полные непонятно чем, и справа - ряд дверей. Без раздумий дергаю первую дверь.

Сразу же в глаза бросается как разросся иней с колючими кристаллами изморози, даже растущими в верх от поверхности возле входа. На крюках виднеются задубевшие крупные туши и гроздья мелких животных.

— Холодильник? Отлично, возможно, найдётся что поесть. Продолжим смотреть остальное, — за следующей дверью не увидела ничего примечательного. А вот дальше на меня нагнала жути почти осязаемая темнота, резко обрывающая обзор в полуметре от двери.

— Вот туда я точно не пойду… — следующая дверь порадовала: множество растений, зачастую странного цвета и формы.

— Бывает, — пожимаю плечами. — Морковь раньше была фиолетовой, так что супчик с мяском точно получится. Но в этом странном местечке и овощи странные, могут попасться ядовитые. Попробую отыскать в книгах описание к ним.

-Отлично, решено. Надо только найти кухню. — Открывая все последующие двери, я видела только хранилища. Каждое из них было странным: то всё почти течёт от влажности, то в воздухе — странные плотные испарения.

— Похоже, здесь не будет кухни. Хм… Но я больше не видела дверей, да? — пытаясь мысленно составить карту помещений, пошла обратно. Но сколько ни ходила туда‑сюда, не нашла такого важного помещения для человеческой жизни.

— Как это нет? Ну, если нет, то эта алхимическая лаборатория будет кухней. Ведь говорят, люди, что кулинария - наука, а вместо кастрюли будет котёл, — уже в бешенстве подхожу осмотреть этот извечный атрибут европейской ведьмы и с радостью подмечаю, что внутри нет и следа от предыдущих веществ, которые могли здесь вариться.

— Где бы только взять воды? Не таскать же из ванны вёдрами? — над котлом появился магический круг...

Ну, как круг… Это какая‑то сложная трёхмерная магия, и только описывая это поверхностно, у меня уйдёт полчаса жизни.

Два кольца из символов и линий, заключающих их в ленту, пересекаясь под 45∘, вращались вдоль своей оси. Вокруг них вращались две большие отдельные руны на противоположных сторонах. А сверху — обычный круг пентаграммы с множеством знаков, лежащих на лучах звезды, и одним крупным в центре. И, конечно, не забываем про полосу вязи, идущую по краю.

Магия не исчезла сразу же, и я могла всё это рассмотреть, в особенности то, как из ниоткуда появилась струя воды, потекшая вниз.

— Ничего так… Удобно — не нашла других цензурных слов, чтобы выразить своё крайнее удивление. В тот момент, когда вода наполнила едва ли четверть, я в надежде, что это сработает, сказала: «Стоп». И это сработало: магия, замедлив своё вращение, поэтапно исчезала.

Помотав головой в растерянности, пошла к книгам. Если я правильно поняла, как это работает, то… Я буду наглой.

— Мне нужна книга, которая описывает свойства растений, что есть на здешних складах, — незамедлительно раздалось множество скрежещущих звуков. — -а, -а, -А! Хватит! — прервала я поток предложений. — Не так… Попробуем по‑другому. Книга, которая описывает растения, что есть на складе, годные для употребления в пищу.

Все задвинулись, кроме пары. Пройдя мимо ряда, проверяя, есть ли выступающие книги, взяла одну из предложенных. Крякнув от тяжести этого шершавого фолианта, пошла в мастерскую.

Сгрузив ношу на столешницу, осмотрела её, не найдя названия пожала плечами и раскрыла. Как и вчера, страницы начали листать сами себя, остановившись почти в начале.

Ранее текст был нечитаемым, но сейчас всё было написано почти нормальным языком.

— Перелиана срезистая. Произрастает… Так... — пропустила это описание, скользнув пальцем ниже. — О, вот свойства: многолетнее травянистое растение с прямостоячими стеблями высотой до 30… Нет, это не то. Где же?

— Имеет неприятным вкус и запах… Повышает тонус… Формально пригодно в пищу… Практически несъедобно… Это не подходит, — усталый голодный вой кишок напоминает о себе, говоря, что готов съесть все что угодно.

— Знаю! Корнеплоды… Они вроде почти все съедобны и питательны. Раскройся, книжечка, на съедобном корнеплодном растении, что здесь есть, — в этот раз книга долго перелистывалась, застыв в конце.

— Трехгранный зоолесок… Скажи, что ты как картошка, и мне получится тебя вкусно приготовить, — виртуозно нарисованное растение не было похоже на известный мне овощ. — Имеет вкус напоминающий пресноводную рыбу… Мясистые и сочные… Можно есть в отварном, тушёном, жареном виде, добавлять в супы. Идеально! На вкус, наверно, не очень.

Я смотрю на иллюстрацию, готовая к поискам, надеясь, что в этом мне все же поможет неведомое нечто, живущее здесь. Без него я бы точно померла — почти читерство. Более читерно будет, если ещё и супермагом окажусь.

— Сначала посмотрим там, где лежали растения, — куча коробочек с соцветиями, ящиков, полных ягод и плодов, и огромные ящики, в которых были ветви, куски коры и прочее, непонятно зачем здесь лежащее.

— И где мне искать их? — Пройдя мимо полок пару раз, заглянув во все места, я поняла, что это будет непросто. Было сразу с десяток похожих, и какой из них наверняка наш — не разобрать.

— Как его там? А, точно! Мне нужен трёхгранный зоолесок! — громко и чётко проговорила я. Один из ящиков слегка дёрнулся. — Отлично!

По такому же принципу нашла ещё пару растений и перешла к мясу. Были, конечно, сомнения, когда в очередной раз проявилась магия — разрезая что‑то похожее на стебель борщевика, из него сочился слегка блестящий сок.

— Мы не в сказке! Никаких блёсток! — Если нет уверенности в завтрашнем дне, выбираю безумное веселье. Все излишне похоже на Зазеркалье. Так лучше быть Шляпником, чем Кроликом, и править этим чаепитием.

— Кстати! Чаю бы ещё. — Но сначала добавим мясо. Когда смотрела на тушку ящерицы с блестящими чешуйками, широко улыбалась, еле сдерживая смех.

— Ну а почему нет? Вперёд! Это будет самый зачётный супчик. — Дело оставалось за малым: посолить и зажечь огонь.

— Магическая соль? Серьёзно? А другой нет? — Вот тут, я уже всерьёз засомневалась в советах книг. Ранее если у меня был выбор хотя бы из нескольких вариантов, то сейчас — лишь один‑единственный. Все остальные соли, что упоминались, были непригодны в пищу. Но эпитет «магический» и его богатое описание, указывающее на значительные активные свойства, заставили задуматься.

— К чёрту! Я устала бояться и сомневаться. От всего, что я накидала в котёл, точно ничего хорошего не жди, так хоть солёным будет, а не пресным, — положившись на извечное «авось», я сыпанула щепоть.

Даже не думая, что это не сработает, скомандовала: «Загорись огнь под котлом!» — и ожидания оправдались. Кажется, начинаю привыкать к этому месту.

Пока закипала вода, собрала все обрезки, задумавшись, куда их деть и как протереть поверхность от кишок и крови ящерицы.

Было любопытно изучить внутренности этого существа, но, по моему неопытному взгляду, — вполне обычный набор органов. С гордым именем ящерица была, «Озаряющий солиск». Ну, лишь бы не ослепила.

Овощи и потроха просто сгребла в руку и вынесла наружу через гуляющую дверь. Оказавшись на этот раз в непроглядно тёмной пещере. Опасаясь, что дверь, как назло, захлопнется, я не сделала ни шагу от неё, оставляя ногу в проёме.

— Ну, надеюсь, экосистему не слишком порушу. Просто высохнет или кто‑то съест, не отравившись, — остаётся только протереть столешницу пару десятков раз. И, может, всё отмоется.

В ближайшем окружении, не найдя тряпки или губки, я сделала запрос в воздух:
— Мне нужно то, что поможет убрать остатки органики, не уничтожив ни меня, ни мебель.

Подсказка указала на банку с синей вязкой жижей. Не понимаю, как это мне поможет убрать всё дочиста. Пожала плечами, и просто начала выливать жидкость, она оказалась чем‑то неделимым: как белок яйца, тянула себя наружу, не разделяясь.

— Хм… А тебя потом выбросить или обратно в банку? — В момент, когда оно почти начало переваливаться за край, я поняла что это. Собираясь рефлекторно поймать его рукой, заметила, как оно шевельнулось. Собрало своё тельце чуть плотнее и начало перетекать с места на место, оставляя после себя чистоту.

— Угу… Слизь… Живая… Ну, ручками, наверно, не стоит брать. Ножом загоню в банку… — Слизь - это мило, если в ранобэ. Но мне сложно понять, почему там пишут о них, как о разумных существах с эмоциями и мимикой. Здесь же живая ртуть, вопреки законам физики, течёт вверх, и ее не отодрать когда она разъедает плоть…

Периодически помешивая половником варево, я следила за помощником, направляя его.

— А из чего есть? Посуда найдётся? Вон та миска сойдёт. — Если бы алхимическая чаша могла говорить, она бы прокляла неграмотного наглого человека. Точно так же как и вся остальная специализированная посуда, рассчитанная на создание сложных зелий.

— О, запахло, наверно, почти готово, — начинавший развеиваться резкий запах, который нормальный человек назвал бы неприятным, явно не причинял дискомфорта кулинару. Что доходчиво говорило о навыках оного.

Вместо обычной ложки — мерная, и можно пробовать. Голод, который притупился во время работы, взвыл от предвкушения пищи. Морально приготовившись ощутить любой вкус — от приторно сладкого до тошнотворно горького, — я осторожно попробовала жижу.

Это был непередаваемый вкус — смесь горьковато‑солёного и кислого, переходящая в маслянистый привкус.

— Гадость… Не ожидала другого. Так, в целях безопасности, подождём, не начнёт ли опухать язык или что‑то ещё. — Жижик как раз закончил со столом, убираем его. Забавная все же зверюшка, если маленькая и осторожно вести себя с ним.