день прошел... бестолково...

Я резко открываю глаза и пошатываюсь, с трудом ловя равновесие. Что только что произошло? Кажется, я заснула стоя? От привычной сонливости, что преследует меня на работе, я забыла, куда шла. Бросаю взгляд по сторонам — и тут же впадаю в ступор. С леденящим чувством осознаю: я понятия не имею, где нахожусь.

Маленькое помещение, совершенно непохожее на завод. Ни куска бетона, ни труб вентиляции, и, главное, ни единого гула производства. Стены из дерева, ни одного окна — лишь две двери по краям комнаты, которую пополам разделяет длинный широкий стол.

На одной половине — стеллажи с какими‑то странными предметами. Это явно не наши заводские детали: ни железных болванок, ни заготовок — только мелкая непонятная утварь и бижутерия. На одном из стеллажей выстроились банки с чем‑то мутным. На другой половине — уже более привычное зрелище: верстак с инструментами, что аккуратно висят на креплениях в удобной близости, словно ждут, когда их возьмут в руки.

Спохватившись, что слишком долго бездельничаю, достаю телефон, чтобы проверить время.

— Вот чёрт, телефон не работает. Разрядился? — Мотнув головой, загудевшей от множества мыслей об этой странной ситуации, я решила поступить проще: если выйду, пойму, как дойти до своего цеха. Там и зарядка для телефона найдётся, и у коллег можно будет спросить, что я делала и как себя вела. Похоже, мой режим жизни, когда спишь всего пару часов, дал о себе знать. В целом, ожидаемо, что рано или поздно это случится.

Развернувшись к ближайшей двери, я дёрнула за ручку и почти сделала шаг наружу, но судорожно вцепилась в косяк, едва не вывалившись наружу. И так, вися на пороге, я ошарашенно смотрела по сторонам, пытаясь осознать увиденное.

Серая, безжизненная земля…

— Нет, песок? — И камни. Ничего, кроме песка и камней до самого горизонта. И небо. Ночное небо, полное звёзд. Не просто звёзд! А как в научных фильмах о космосе: нереально яркие светила, среди которых нет чёрного пятна пустоты. Я даже вижу яркие скопления — наверно, это туманности.

— М? А почему я вижу? — Похоже, я не до конца проснулась, раз в такой ситуации задумываюсь о том, как различаю поверхность… планеты? Наверно, света звёзд настолько много, что, хоть и тускло, но я всё вижу.

— А задуматься, как ты можешь дышать, не нужно? — нервно спрашиваю сама себя. Странная привычка говорить с собой появилась из‑за моей нелюдимости. Мне всегда было интересней читать книги, чем общаться. Прилагаю усилие, затаскиваю себя обратно и захлопываю дверь.

— Эх… Кажется, я всё же сошла с ума, — со стоном сползаю по стенке, садясь в позу лотоса.

В помещении стояла гнетущая тишина — не слышно было даже шума машин, который не затихал в городе даже ночью. Лишь звуки, издаваемые человеком, устало присевшим возле двери, разносились по комнате: тихие всхлипывания, невнятное бормотание, шмыганье носом.

Неизвестно, сколько прошло времени в месте, где нет ни окон, ни часов, но спустя какое‑то время я всё же успокоилась.

— Так, ладно… Ладно, ладно, ладно… Чёрт с ним. Ну, бывает… Ну, сошла с ума. Главное что? Не попадаться! Ха‑ха, — с нервным смешком, вытирая глаза от слёз, резко выдыхаю и с опустошённым лицом говорю: — Делай, что должно, и будь что будет. Главное — не начать кидаться на людей, думая невесть что.

— Если я правильно понимаю, мне должно немного полегчать скоро. Это в первый раз. Всё не случается сразу — как рак растёт с годами, потихоньку, так и болезни мозга развиваются со временем. Вдох… Выдох… Посидим здесь немного, придём в себя, а в выходные в психушку сходим за таблеточками. Станет почти нормально.

Нервной походкой я ходила по помещению и от нечего делать перебирала побрякушки на стеллажах. Что‑то поворачивала под прямым углом, другое аккуратно выставляла рядком. Ходя меж стеллажей и стараясь успокоиться, наводила незначительный порядок.

Подойдя вновь к двери, я аккуратно приоткрыла её — в этот раз мой разум создал новую галлюцинацию. Вместо безжизненной поверхности Луны — буйная поросль джунглей, оглушающие крики птиц и стрекот насекомых.

— Н‑да, конечно… — Закатив глаза в разочаровании, устало делаю шаг наружу. Миновав черту дверного проёма, я ощущаю, как в меня удушающей волной ударяет жара и влажность. Столь резкий контраст заставляет задохнуться.

— Ух… Ёпрст… Как жарко! Так, подождите‑ка, а так должно быть в галлюцинации? Слишком реалистично ощущение духоты и влаги. Хотя я слышала, что люди могли думать, будто они горят, и испытывали боль, созданную разумом.

Морщась от неприятной атмосферы, я смотрела по сторонам, пытаясь хоть как‑то понять, где нахожусь. Нет ничего, хоть немного напоминающего территорию вокруг завода. Остаётся только вернуться и ждать, что кто‑то придёт и поможет мне.

— А на ощупь как? — Не сдержав любопытства, я подхожу к ближайшему дереву. Проведя по нему рукой, чувствую, как на ладони остаются капли воды, сконденсировавшиеся на стволе. — Это точно дерево? — Поверхность настолько гладкая, что кажется неестественной. Но внушительный обхват ствола и густая крона в вышине не оставляют сомнений. Мой взгляд останавливается на мхе, разросшемся прямо на гладкой коре. — И как он держится за столь гладкую поверхность? — С улыбкой глажу мох, наслаждаясь его бархатистой мягкостью.

— Как забавно… Хотя стоп… А это же тоже галлюцинация? Может, я сейчас просто глажу кирпич? — Нахмурившись в замешательстве от столь убедительной иллюзии, задумчиво подцепляю край мха. Содрав с коры лоскут размером с ладонь, оборачиваюсь. Прямо на стволе огромного дерева по‑прежнему висит приветливо раскрытая дверь, за которой виднеется знакомое помещение.

Перешагнув порог, я чувствую, как жара отступает. В помещении обычная температура, но она кажется освежающе прохладной.

В задумчивом состоянии я подхожу к большому столу.

— Вроде обычный мох… — Стараясь рассмотреть его детальнее, понимаю, что моё зрение меня подводит. Бросив взгляд на верстак, замечаю подвесную систему луп на кронштейне.

— Хм… Ну не перепрыгивать же мне? — Осмотрев более детально стол, я замечаю секцию, которая должна двигаться. Но приподнять или выдвинуть её не получается. Уставшая, просто опираюсь на неё, задумавшись, как должен работать этот механизм. Только тогда, когда кладу руку на центр столешницы, в этом месте происходит новый глюк: вокруг моей руки ярким синим светом появляется круг, а от него начинают расходиться множество мелких символов. Мне не хватает времени, чтобы их разглядеть: непонятно, похожи ли они на славянские руны, азиатские иероглифы либо на восточную вязь. Но после того, как я увидела космос и джунгли, это уже не слишком впечатляет.

— Ну… Ок… — После этого раздаётся тихий щелчок, и секция сама отъезжает внутрь столешницы. Стараясь сдерживаться, я потираю переносицу, подхватываю мох и сажусь за верстак.

— Так, а где здесь свет включить? — Здесь не было привычной лампы, которую можно направить в удобную сторону. Здесь вообще не было ламп: если присмотреться ко всему помещению, оно достаточно освещено даже без окна.

— А? Ещё глюки… — В углу стола коротко вспыхивает ещё один маленький круг, и сама поверхность стола начинает испускать устойчивый свет. — Но зато удобно.

Не знаю, чего я пыталась добиться, разглядывая мох под лупой. Возможно, пыталась развеять эту иллюзию, найдя критические несоответствия, но в голове всё чаще возникают мысли о том, что всё это излишне структурировано. Человек в бреду, как и во сне, скачет с одной мысли на другую: в один момент сидит на паре в институте, и ему нужно отвечать на вопрос, в другой — уже гонится за поездом, опаздывая, в третий — выпивает в баре с огурцами. Но поверить в то, что всё это реально, слишком сложно.

— Возможно, здесь найдётся пинцет? — Появляется идея отделить кусочек и посмотреть поближе. Но рвать руками было бы неаккуратно. Да и нет уже в голове идеи найти отличия — есть мысль рассмотреть мох странного происхождения.

Недолго перебирая инструменты в держателях, я нахожу пинцет и, глядя через линзу, аккуратно отрываю кусочек. В момент разрыва замечаю очередную странность: короткая нить ярко‑зелёного цвета тянется от оторванного кусочка к остальному телу. Решив посмотреть на это своими глазами, не вижу ничего, но, вернувшись к лупе, отчётливо различаю короткую нить, которая вскоре истончается, а сама частичка быстро тускнеет.

— М‑мм? Интересно что это такое, — в тишине помещения особенно громко раздался звук выдвигаемой книги.

Я напряжённо замерла, медленно отклонилась назад, вглядываясь в то место, откуда донёсся звук. В огромном шкафу, полном толстых книг, одна была слегка выдвинута — будто кто‑то только что её оставил.

Осторожно, отложив пинцет и отодвинув лупу, я приблизилась к полкам. Они занимали изрядную часть пространства за столом, выстроившись в несколько рядов. Вытащив из ряда тяжёлую кожаную книгу, я с трудом донесла её до стола и едва не уронила — настолько она оказалась массивной.

— Ха… Это же какого года переплёт… — прошептала я, проводя пальцами по тиснёной коже. — Когда в последний раз использовали кожу? Реально лет сто назад… Странно, что она не рассохлась.

Раскрыв книгу, я замерла: страницы начали перелистываться сами, словно подхваченные невидимым ветром. Остановились они на развороте, который можно было назвать ботаническим атласом — перед глазами раскинулась детальная иллюстрация растения, напоминающего тот самый мох. Тонкие линии прорисовывали каждую часть растения. Под рисунком шли строки на незнакомом языке — витиеватые символы, похожие на древние руны.

Хм… Стоило мне задуматься, как появилась книга с описанием этого мха — пусть и на непонятном языке. А если попробовать вслух пожелать вернуться домой?

Набрав побольше воздуха в лёгкие и чётче сформулировав мысль, я произнесла:

— Хочу вернуться туда, где была утром…

К сожалению, ничего не произошло — но это было ожидаемо. возможно Стоит попытаться ещё пару раз: было бы смешно сдаться сразу, оказавшись в непростой ситуации, когда для успеха, возможно, нужно лишь чуть больше усилий и смекалки.

— Хочу… хочу… — я запнулась, чувствуя, как мысли путаются в голове. Мозг, перегруженный событиями, отказывался формулировать хоть что‑то внятное. В висках стучало, перед глазами мелькали обрывки увиденного. Возможно, со стороны это выглядело так, будто почти ничего не произошло…
— Ха… — я нервно усмехнулась. — Хочу кружечку чёрного чая с лимоном…

Раздавшийся после этих слов скрип двери почти не удивил. Я развернулась на месте и с подозрением посмотрела на вторую дверь. Было бы странно, если бы фраза о чае позволила мне вернуться домой.

Пройдя вдоль стола, я дёрнула за ручку, уже готовясь увидеть очередной странный мир. Но всё оказалось пока вполне нормальным: большая полупустая комната, обставленная в старом стиле, — явно гостиная. В центре стоял массивный диван с парой глубоких кресел и кофейным столиком. Мой взгляд сразу устремился к огромному камину.

— Ай, какая милота! Обожаю камины. Возможность прямо дома разжечь огонь — так приятна… — Я уже сделала шаг, чтобы рассмотреть его поближе и присесть отдохнуть, но тут же одёрнула себя. — Нет, надо искать выход отсюда.

В комнате было ещё две двери: одна — на дальней от входа стене, другая — напротив камина. Решив идти к ближайшей, я повернула направо.

Войдя внутрь, я провела правой рукой по каменному, горячему боку чего‑то огромного. Только пройдя пару метров вдоль неё и сделав несколько шагов, я смогла разглядеть, что это печь, а перед ней стояла наковальня. Вдоль стен выстроились крепкие столы и шкафы, заваленные инструментами и материалами.

— Так, это же кузница… Хотя погодите, — комната оказалась по‑настоящему огромной. За наковальней стоял огромный котёл, а на противоположной стороне — настоящая лаборатория юного химика: множество колб, реторт, раструбов и прочего, названий чему я не знала.

— Ну… Мастерская? А там? — в конце комнаты я заметила пентаграмму. На ровном полу был нарисован типичный для мистических сюжетов круг со звездой и письменами — непонятно, чем именно.

— Уф… Я даже не хочу подходить ближе, — сразу развернувшись, не обращая внимания на ещё две двери, я вернулась в гостиную.

Если раньше реальность отреагировала достаточно просто — выдвинула книгу с нужной информацией, — то сейчас я совсем не могла найти связи между желанием выпить чая и дверью, которая просто вела в другие комнаты этого странного места.

— Да что же мне нужно сделать? Я устала и хочу домой, — раскрыв следующую дверь в гостиной, я почти застонала от счастья. Хоть она и не вела домой, это было именно то, что мне сейчас нужно.

— Кроватка! Чёрт, я так устала от всего этого, что просто хочу лечь и заснуть, — еле волоча ноги, я дошла до кровати и рухнула на большое двуспальное ложе. Лишь в момент падения я зажмурилась, ожидая, что в воздух поднимется облако пыли, — но, к счастью, мои ожидания не оправдались.

Этот день был настолько выматывающим, что больше не было сил искать выход отсюда. С самого утра я… А что было утром? Не помню… В какой момент мои воспоминания оборвались? Точно ли это галлюцинация или… Я реально «иссекайнулась», как в тех глупых книжках, которые я читала, чтобы отвлечься от грустных мыслей и усталости от бытовухи?

Всё это время я старалась не думать об этом. Ведь это нереально. Всю жизнь прожив в мире, где магия — всего лишь выдумка и не было ни одного однозначного доказательства её существования, сразу поверить во всё это просто… глупо?

— Я подумаю об этом завтра, — вяло пробормотала я. — Возможно, если я посплю, всё вернётся в норму. Сегодня я ничего не сделала: всё, за что бралась, было брошено на полпути. Чёрт… Я всё же чрезмерно инфантильна — просто надеюсь, что завтра всё решится само.

Я стащила обувь, просто подцепив один ботинок другим, и без сил уснула поперёк кровати, перевалившись на бок.