Глава 23.0

Хейзел смотрела, как Кайенн внезапно заговорил про воздух.

— Какой шок. Поверить не могу, что Его Величество назначил воздух над Большим Садом зоной эксперимента по искусственному дождю. Надо же, как совпало — прямо над дворцовым салоном, который у него как бельмо на глазу!

— А? — проговорила Хейзел ошеломлённо, потеряв дар речи.

— Вот почему мы все в гневе, — добавила Луиза. — Раз Лорендель ушёл, нам тоже пора. Соломенная шляпа, передай своей хозяйке присмотреть за детьми ещё чуть-чуть!

Оставив Хейзел в гробовой тишине, Луиза и Кайенн поспешили прочь из дома. Они бежали во весь опор и как раз нагнали Зигвальда у входа во дворец.

Зигвальд работал на месте пожара, когда внезапно почувствовал странную волну тревоги. Как только пламя более-менее взяли под контроль, он оставил остальную зачистку солдатам и помчался обратно во дворец. Увидев выражения лиц двух друзей, он похолодел.

«Должно быть, что-то случилось на весеннем пикнике.»

— Кто пострадал? — спросил он. — Дети? Или Лорендель?

— Ну, все в безопасности, — заверили его Кайенн и Луиза.

Благодарные, что их друг, сыгравший сегодня важную роль, освободив дворец, вернулся как раз вовремя, они увлекли Зигвальда за собой и спешно двинулись внутрь.

***

На пятом этаже исследовательской лаборатории в императорской библиотеке Искандар наблюдал за грозой в телескоп. Рядом с ним мудрец Раставан объяснял:

— Используя хорошо обученную виверну в качестве дистанционного контроллера, мы можем распылять большое количество облачных семян, разработанных в Башне Знания, — частицы, которые, слипаясь вместе, создают дождь. Важно проанализировать тип облаков, находящихся в данный момент в небе, а затем распылить правильные облачные семена.

— Облачные семена, говорите... — пробормотал Искандар, вглядываясь в телескоп.

В этот миг дверь в исследовательскую лабораторию внезапно распахнулась, и вбежал Лорендель, промокший до нитки.

— Ты едва не убил двух сестёр своего друга! — выкрикнул он. Он не делал попыток сдержаться, несмотря на присутствие других правительственных министров в комнате, и был так взволнован, что невольно перешёл на своё древнее наречие. Вот почему Искандар не понял его в первый раз.

— Я едва... что? — спросил он.

— Анна-София и Изабелла попали под этот дождь!

— Что? — в ужасе произнёс Искандар. Он немедленно вырубил дистанционный контроллер, чтобы остановить дождь. Его зловещее предчувствие в конце концов стало реальностью. Он вскочил на ноги, чувствуя мрак и безнадёжность. — Где они сейчас?

— К счастью, кое-то нашёл их под дождём и сразу же оказал помощь, так что они в безопасности.

— О-о-о... — Искандар успокоил своё испуганное сердце. Он, разумеется, знал о ежегодном весеннем пикнике дома Саксеншпигелей. Но он не знал, что Зигвальд сегодня взял отпуск. Этот тихий парень просто отправился в Базель, не сказав ему. Так что, похоже, Лорендель присматривал за детьми вместо него, но если бы что-то случилось...

Искандар чувствовал себя так, будто только что вырвался из-под лезвия гильотины.

— Кто спас детей? — спросил он. — Как мне отблагодарить...

— Именно об этом я и хотел с тобой поговорить! — вскричал Лорендель. — Ты спрашиваешь меня — кто, но я не могу произнести её имя. Я даже не могу её поблагодарить. Хотя она выбежала под дождь, чтобы найти детей, и сделала всё возможное, чтобы спасти их, мы должны вести себя так, будто её вообще не существует. И всё из-за твоего приказа!

Его слова обрушились как гром на уши Искандара.

— Властью Белого Леса, личного национального совещательного комитета Вашего Величества, я почтительно прошу вашего пересмотра! Члены комитета единогласно согласны, что ваши самоуправные меры проистекают из серьёзного недопонимания в отношении хозяйки дворцового салона!

Затем Лорендель опустился на колени и положил свой меч перед собой на пол.

— Посему я прошу вас отменить приказ о языковом запрете, изданный второго мая, который наносит тяжкий урон достоинству Братанской империи и имперских рыцарей!

Мудрец и министры, наблюдавшие с широко раскрытыми глазами, поспешно покинули комнату, чтобы оставить их наедине. Это была особая привилегия, даваемая только членам Белого Леса, — Ультиматум Советника. Традиция требовала довольно драматичного действия, и часто говорили, что возложить меч перед императором означало: «Увольте меня, если посмеете». Но это было не так. Это был призыв к императору использовать этот меч и убить советника, если он не желает слушать, — вопрос буквально жизни и смерти.

Искандар был сильно удивлён. Разумеется, он хорошо знал характер эльфа. Однажды, когда дикие варвары из Византийского клана нарушили границы и проигрывали имперской армии, вожак клана приказал сжечь все их собственные деревни и убить всех детей, чтобы воины могли сражаться до смерти. Ведь сдаться было слишком легко, если у тебя была семья, которую нужно защищать.

Искандар и четверо капитанов Священной Гвардии были в ярости, как никогда прежде. И когда они преследовали клан и вступили в бой снова, вожак взвыл:

— Избегайте эльфа! Идите к вампиру и молите о пощаде, но только не к эльфу!

Такова была натура Лоренделя. Мягкий и нежный большую часть времени, но безжалостный, когда дело касалось того, что он считал правильным. Так что если он рисковал жизнью, чтобы сказать всё это... Это был верный поступок.

Искандар чувствовал оцепенение. Не успел он опомниться, как Луиза, Зигвальд и Кайенн тоже ворвались в комнату. Император уставился на своих друзей с выражением ужаса на лице.

«Самоуправные меры, проистекающие из серьёзного недопонимания... Так она не спекулянтка?»

Это выходило за пределы его самого смелого воображения. Если её целью не было упрямство ради выгоды, то почему она так упорно отказывалась продавать свою землю, заходя так далеко, что даже разгневала самого императора?

«Неужели она и впрямь просто хотела собственную ферму?»

Серьёзно?

Цвет лица Искандара менялся с каждой секундой.

— Ц-ц, ц-ц, — поцокала языком Луиза, наблюдая за ним скрестив руки.

Она знала своего друга почти двадцать лет и ясно видела, что творилось у него в голове. Стереотипы разрушались, точно так же, как это случилось с остальными. Искандар наконец, казалось, начал понимать. Ему потребовалось гораздо больше времени, потому что он был облачён в толстую броню абсолютного недоверия... Но, как бы то ни было, он к этому пришёл. И, к безмерному облегчению всех, им удалось избежать большой катастрофы. Любимые сёстры Зигвальда, Анна-София и Изабелла, были на самом деле куда счастливее теперь, думая, что встретили настоящую фею благодаря дождю.

И это было ещё не всё — возможно, то был эффект травяного снадобья, которым Хейзел их напоила, но они казались более энергичными, чем обычно. Всё это благодаря той ферме.

Луиза, Зигвальд и Кайенн обменялись взглядами.

— Дворцу нужно меняться. Не присоединитесь ли вы к моему делу?

Луиза уже поделилась с ними тайным посланием графа Альберта. Она должна была признать, что министр обладал несомненным даром предвидения. Её друг Искандар был самым могущественным человеком в империи, как по авторитету, так и по военной силе. Но ему не хватало кое-чего очень важного.

Никто ещё не знал, чего именно... Но тот свежий воздух, что дул с фермы, непременно пошёл бы на пользу. И, раз уж он всё равно раскаивался, как было бы чудесно, если бы он ещё и официально признал ту маленькую ферму? Чтобы все могли свободно входить и выходить по желанию, не боясь прогневать императора?

Трое капитанов с нетерпением смотрели на друга. Затем Лорендель мрачно произнёс:

— Даже если ты император и Великий Рыцарь, опасно вмешиваться в природу. Один взмах крыла бабочки может вызвать великую бурю — ты можешь ненароком создать трагедию, какой не ожидал.

— Вот именно, — быстро добавила Луиза.

— Принимать решения в одиночку и нестись на мили впереди всех, может, и похвально на поле боя, но не внутри дворца. Для чего ещё тебе национальный совещательный комитет? Не хочешь же ты, чтобы наше жалованье пропадало впустую? — вставил свои две монеты Зигвальд.— В любом случае, я рад, что я не император.

Я благодарен, что у меня нет абсолютной власти натворить больших бед, — согласился Кайенн. — Я тоже рад, что я не император. Даже если я совершаю ошибки, я могу просто опозориться и забыть об этом — мои промахи не вошли бы в историю и не появлялись бы в экзаменационных вопросах для грядущих поколений.

От суровой правды друзей Искандар потерял дар речи.

— Хватит. Ты кончишь точно так же, как он, если будешь продолжать, — сказал Зигвальд, хотя трудно было сказать, действительно ли он останавливал друзей или просто подначивал. Затем он повернулся к Искандару. — Но у власти есть и хорошие стороны. У тебя есть право исправлять ошибки.

— Разумеется, я возьму на себя ответственность, — чуть не выпалил Искандар, но осёкся.

Рядом с Зигвальдом Луиза смотрела на него со слишком большим энтузиазмом. Он видел, как в её мерцающих фиолетовых глазах плавали слова вроде «вечное сожительство» и «счастливое будущее с фермой».

В этот миг Искандар пришёл в себя, и негодующая ярость вскипела откуда-то из глубины души.

— Нет, — наконец произнёс он.

— Что?

— Я признаю: вы все правы. Я был ослеплён предубеждением и принял поспешное решение, которое оказалось ошибкой. Но это всё, что я признаю.

Затем Искандар крепко сжал губы, решительно глядя на капитанов. Но, разумеется, они ожидали слишком многого.

— Да, да, Ис, мы понимаем твою позицию, — сказал Кайенн. — Мы можем идти своими путями, не навязывая ничего друг другу.

— Хорошо.

— Постой! Я не говорил тебе на самом деле уходить, — окликнул Кайенн, когда Искандар повернулся уходить. — У нас ещё есть кое-что важное для обсуждения. Я думал, ты собираешься исправить свою ошибку.

— Ах, точно. Что вы хотите от меня? — спросил Искандар.

Кайенн сверкнул улыбкой.

— Как сказал Лорендель, тебе стоит начать с отмены дурацкого приказа о запрете. Я не могу больше смотреть, как капитан Гвардии Священного Пламени серьёзно разговаривает с соломенной шляпой! И не забывай, что ты нанёс ущерб частной собственности. Владелица земли должна получить справедливую компенсацию. У меня было кое-что на уме...

Искандар слушал в отчаянии. Ничего другого ему не оставалось.

Мгновение спустя люди, прогуливавшиеся по дворцовым угодьям, увидели, как четверо капитанов Священной Гвардии гордо промаршировали мимо, их плащи целенаправленно развевались.

Они направлялись в Большой Сад.

***

— Вот здесь!

— И здесь тоже!

Хейзел смотрела, как близняшки копались во влажной почве её сада. Она удивилась, узнав, что они — сёстры сэра Зигвальда, и не могла поверить, что эти хрупкие девочки были медведицами. Стало немного понятнее, когда они, принюхиваясь, сновали по саду, находя её ростки с поразительной скоростью и точностью.

В конце концов, обоняние у медведей было в десять раз острее собачьего.

— Вот, пожалуйста.

Близняшки протянули найденные ростки обеими руками, словно то были дары богу фермерства. Хейзел снова и снова говорила им не разговаривать с ней, но они не слушались. Так что она просто сдалась, сказав себе, что таких маленьких детей в любом случае не накажут.

Она всё ещё кипела от ярости при мысли об императоре. Хотя она старалась изо всех сил, ей удалось спасти лишь около двух третей ростков. Это так злило её, что лицо горело. Хейзел испытывала на своём веку всякие неприятности, но никогда ещё не ненавидела кого-то так страстно.

Причина была проста: это было пустой тратой времени.

Какой бы ущерб ни был нанесён или какие обидные слова ни были сказаны, слёзы из-за этого ничего бы не изменили. Гораздо лучше было просто забыть обо всём и лишний раз понюхать свои травы. Но всё, что касалось фермерства, было исключением.

— Эти высокородные аристократы, честное слово...! — Хейзел остановилась, едва не высказавшись крепким словцом, когда поняла, что перед ней дети. К тому же, эти девочки и сами были «высокородными аристократками», с несколькими территориями, уже записанными на их имена.

Она решила промолчать и просто заняться почвой. Сделав несколько взмахов лопатой и выпрямив спину, она увидела группу людей за забором, быстро шагавших к её дому через пышные зелёные сады.

Это были Лорендель, Луиза, Зигвальд и Кайенн, а за ними следовало множество других людей.

Хейзел встревожилась.

«Что происходит?»