Смерть как выход
Мир за пределами решетки не просто встретил его шумом, он ударил под дых.
Рёв трибун обрушился на Киру физической волной. После недели в могильной тишине камер этот хаос казался безумием.
Он сделал шаг на арену, и раскаленный песок мгновенно обжёг босые ступни. Жара, пропитанная гарью и чем-то приторно-сладким, застряла в горле.
Сотни голосов кричали, свистели и требовали резни. Тысячи глаз впились в него. Те, кто сидел в первых рядах, внезапно притихли.
Сквозь спутанные волосы на них смотрели глаза, которым здесь было не место. Темно-зелёные, они не бегали в панике, а медленно сканировали пространство.
Кира вздрогнул. Резкий порыв ветра принес запах... дорогого табака и лаванды. В голове вспыхнуло: высокий белый потолок, шепот слуг, от которого стыла кровь. Боль прошила мозг, заставив его пошатнуться.
— ГЛЯНЬТЕ НА ЭТОГО ЗАМОРЫША! — взревел кто-то у перил.
— ОН ЖЕ СДОХНЕТ ДАЖЕ ОТ СКВОЗНЯКА!
Каждый выкрик трибун отзывался в животе тошнотворным спазмом. Кира не был героем, идущим на подвиг.
Он чувствовал себя ребёнком, которого выставили на бойню. Всё, чего он хотел — забиться в темный угол и исчезнуть.
Кира опустил взгляд. Песок под ногами был пропитан темными, въевшимися пятнами. Напротив, на другом конце арены, медленно поползла вверх тяжелая дверь.
Толпа затихла лишь на мгновение, а затем один голос выкрикнул имя, которое тут же подхватили сотни:
— КОПЫТО! КОПЫТО! КОПЫТО!
Шум нарастал, превращаясь в гул, похожий на раскаты грома. Халден выходил медленно, смакуя каждый миг своего триумфа. Доски арены натужно прогибались под его весом.
Он был огромен. Плечи широкие, как у быка. Руки толстые, покрытые грубыми шрамами и тюремными татуировками.
Халден усмехнулся, обнажая желтые зубы, и лениво показал толпе средний палец. Трибуны взревели с новой силой.
Громила размял шею, и хруст его позвонков был слышен даже сквозь общий шум. Он остановился в пяти метрах от Киры.
Его взгляд, тяжелый и надменный, скользнул по фигуре мальчика: грязная ветошь вместо одежды, худые ребра и бледная кожа.
Халден ждал, что пацан начнет дрожать или хотя бы злобно скалиться в ответ. Но Кира просто стоял.
Внутри у него было пусто и очень холодно. Ему было стыдно. Стыдно за то, что он стоит здесь, полуголый и грязный, на потеху этой ревущей толпе.
Он хотел провалиться сквозь песок, исчезнуть, лишь бы не чувствовать на себе тысячи взглядов.
Но когда он поднял глаза на Халдена, его зрачки даже не расширились. В голове было пугающе тихо. Ни паники, ничего. Только странное, отстраненное осознание неизбежного.
В глазах великана мелькнуло разочарование, смешанное с неприкрытой брезгливостью.
— Вы шутите? — Халден бросил короткий взгляд на балкон Хозяина и сплюнул густую слюну прямо к ногам Киры.
— Да они издеваются! Это даже боем назвать нельзя. Что у них на уме?
На край балкона выскочил глашатай — костлявый тип в алом камзоле. В руках он сжимал медный рупор, начищенный до блеска. Он обвел трибуны безумным взглядом и набрал в грудь воздуха.
— СБРОД И ВЫРОДКИ! — взревел он, и толпа в едином порыве подалась вперед, отвечая ему звериным воем.
— ВЫ ПРИШЛИ ЗА КРОВЬЮ! И СЕГОДНЯ... МЫ УТОПИМ ВАС В НЕЙ!
Он взмахнул рукой в сторону гиганта:
— СЛЕВА — МОНСТР, КОТОРЫЙ НЕ ЗНАЕТ СЛОВА «ХВАТИТ»! КОШМАР ВАШИХ ЖЕН И ПАЛАЧ ВАШИХ ГЕРОЕВ! ХАЛДЕН ПО КЛИЧКЕ «КРОВАВОЕ КОПЫТО»!
Халден вскинул кулаки под оглушительный рев. Затем глашатай замялся. Он опустил рупор, заглянул в свои записи, и по арене пронесся предвкушающий шепоток.
— А СПРАВА... — он выдержал театральную паузу. — СПРАВА У НАС ПУСТОЕ МЕСТО. ОШИБКА ПРИРОДЫ. КРЫСЁНЫШ БЕЗ ИМЕНИ И БЕЗ ШАНСОВ. ПРОСТО... НОЛЬ!
Секундная тишина, и арена взорвалась издевательским хохотом. Кто-то швырнул в Киру обглоданную кость.
— НОЛЬ?!
— ЭЙ, НОЛЬ! НЕ ОБДРИЩИ ПЕСОК РАНЬШЕ ВРЕМЕНИ!
— ЭТО КЛИЧКА ИЛИ СКОЛЬКО МИНУТ ОН ПРОЖИВЕТ?!
— НЕ РАЗДАВИ ЕГО СРАЗУ, ХАЛДЕН! ДАЙ НАМ ПОСМОТРЕТЬ, КАК ОН БУДЕТ ПОЛЗАТЬ!
Рефери, тощий мужик с кривым носом и абсолютно равнодушными глазами, вышел на середину. Он поднял руку, призывая к тишине.
— Правила просты: до смерти или нокаута. Выход за пределы — дисквалификация.
Он посмотрел на Халдена:
— Понял?
Тот лишь хрустнул пальцами в ответ. Рефери повернулся к Кире. Он долго смотрел в его глаза, и на мгновение в его взгляде промелькнуло нечто похожее на жалость к смертнику.
Он едва заметно качнул головой и отступил к краю:
— БОЙ!
Халден мгновенно пригнулся, принимая идеальную стойку. Кира же остался стоять, опустив руки.
Гонг уже ударил, и воздух перед его лицом взорвался.
Для ревущей толпы это был просто рывок разъяренного быка. Но для Киры время треснуло и распалось на кадры.
Его восприятие сорвалось с предохранители. Он видел всё: покрасневшие глаза Халдена, напряжённые до белизны костяшки.
«Двигайся!» — мысленный приказ разбился о глухую стену.
Связь между мозгом и мышцами была перерублена. Мозг орал, срываясь до звона в ушах.
«УКЛОНЯЙСЯ!»
В последнюю секунду что-то внутри наконец дернулось. Кира заставил свое оцепенелое тело рвануться в сторону.
Удар Халдена прошел вскользь, лишь задев плечо и скулу.
В голове на долю секунды мелькнула отчаянная, жалкая надежда: если он будет уклоняться, если просто продержится достаточно долго, возможно, Халден ошибется. Возможно, появится шанс...
Но даже этого касания хватило, чтобы мир поплыл. Руки мгновенно задрожали от шока, но ноги, вопреки всему, удержали вес.
Мысль не успела сформироваться, когда гигант нанес тяжелый хук.
Кира вскинул руки, вцепляясь в остатки самообладания. Блок! Он обязан выставить блок!
«Смысл?» — холодным эхом отозвалось внутри.
Его худые предплечья против кулака размером с наковальню. Если он сейчас отобьет удар, его кости превратятся в осколки. Шансов на победу не было с самого начала.
«Смысла нет».
Кира хотел опустить руки, но тело, работая на одних рефлексах, само вскинуло блок.
Удар врезался в предплечья с такой силой, что кости отозвались предсмертным стоном.
Его отбросило на два метра, выбивая остатки воздуха. Халден, не давая ему продохнуть, вспышкой оказался рядом.
Кира смотрел на приближающуюся смерть, и в этот момент в голове воцарилась ледяная пустота.
«Смысл?»
Халден замахнулся.
Правильно было бы попытаться закрыться... но Кира не успеет. А даже если успеет, Халден просто проломит его защиту вместе с черепом.
«Мне больно... Как же мне больно...» — этот стон заполнил всё его существо, вытесняя волю.
Разум услужливо подкинул оправдание: смерть — это не поражение. Это единственный способ сохранить остатки себя.
Сдаться было логично.
Удар в челюсть. Сухой треск ломаемого дерева.
Мальчишку подбросило в воздух и впечатало в доски арены.
Кира лежал, уткнувшись лицом в песок. Ждал, что тишина наконец заберет его. Но вместо этого он услышал тяжелые шаги и звук сплевываемой крови.
Халден развернулся, даже не удосужившись проверить, жив ли его противник.
Рефери брезгливо пнул песок рядом с головой Киры. В его взгляде не было сочувствия, так смотрят на треснувшую тарелку или порванный сапог.
— Какой позор, — негромко, но отчетливо произнес рефери, обращаясь скорее к Хозяину на балконе, чем к толпе.
Выпрямился и коротко, рубящим жестом опустил руку.
В груди Киры зияла пустота.
«Я... я даже сдохнуть нормально не смог...»
Он закрыл глаза, готовясь провалиться в небытие. Но тишина не наступила. Вместо неё в самом центре черепа, там, где раньше была пустота, возник шепот.
«Лэйн... Лэйн... Лэйн...»
Пальцы правой руки, перепачканные в кровавой каше, вонзились в доски арены.
Кира вздрогнул. Его мозг всё еще умолял о темноте, но рука жила своей жизнью.
Затем дернулось плечо. С противным хрустом, выбитый сустав сам втянулся в чашечку. Кира хотел вскрикнуть, но горло перехватило судорогой.
Он начал подниматься.
Это не было движением живого существа. Тело взмывало вверх толчками, игнорируя гравитацию и физику боли.
Каждое сокращение мышц отзывалось вспышкой пытки.
Но телу было плевать.
И именно в этот момент, когда его ноги коснулись песка. Он услышал.
До этого арена была лишь смазанным фоном, гулом в ушах. Но теперь звук обрушился на него лавиной.
— КАКОГО ХЕРА?! — взревел кто-то в первых рядах.
— НАХРЕН ТЫ ВСТАЛ! — завыл толстый букмекер на балконе, вцепляясь в перила так, что побелели костяшки. Его лицо побагровело от ярости — выигрыш уплывал из рук.
— ЛЯЖЬ ОБРАТНО, МУСОР!
— ЗАКАНЧИВАЙ БОЙ УЖЕ, РЕФЕРИ! ЧЕГО ТЫ ЖДЕШЬ?! — неслось со всех сторон.
Арена захлебывалась в негодовании. Люди требовали крови и завершения сделки. Но по мере того, как Кира выпрямлялся, крики начали затихать, превращаясь в испуганный шепот.
Халден почувствовал тишину спиной. Он медленно обернулся, и его торжествующая ухмылка сползла, обнажив желтые зубы в гримасе недоумения.
— Ты... ты что, бессмертный, крысеныш? — прорычал он, и в его голосе впервые прорезалась нотка неуверенности.
Кире было страшно. То, что происходило сейчас, ломало саму реальность. Он не мог даже кричать — его челюсть была заперта железной хваткой.
Рефери, застывший в паре шагов, побледнел. Он попятился, едва не споткнувшись о собственную ногу.
Его ладонь, уже занесенная, чтобы окончательно подтвердить победу Халдена, задрожала.
— Победитель... Хал... — голос рефери сорвался.
Встретился взглядом с Кирой. Вернее, с тем, что заняло его место.
— Бой... продолжается! — выкрикнул он, почти срываясь на визг, и поспешно отскочил к краю арены.
Огромное тело гиганта вспышкой преодолело расстояние, и в следующую секунду его кулак уже заполнил собой весь обзор Киры.
Халден замер в миллиметре от цели. Впервые в жизни он смотрел в глаза противника и не видел там ни боли, ни воли.
Кира этого уже не замечал. В его черепе, перекрывая рев толпы, прошелестело чужое имя:
«Лэйн...»
Особняк давил своей монументальностью. Тёмный камень стен хранил холод даже летом. Высокие потолки терялись в полумраке, будто даже свет не хотел подниматься так высоко.
Лэйн открыл глаза
Идеальный белый потолок. Он смотрел на него каждое утро. Знал его лучше, чем собственное лицо.
Иногда ему казалось, что если пролежать достаточно долго, день не начнётся. Что время просто… обойдёт его стороной.
Тишина за окном была абсолютной. Во внутреннем дворе не росли деревья и потому там никогда не было ветра. Каменная брусчатка лежала ровно, слишком ровно, чтобы в ней могло что-то вырасти.
Раздались три выверенных удара.
— Господин Лэйн, — раздался приглушенный голос Дарвина.
— Можно войти?
— Да.