Экстра. Юкимура Маюки

Специальный бонусный рассказ к электронной версии

[Каталог девушек, которые не умеют сказать «люблю» #2 — Юкимура Маюки]

Юкимура Маюки.

Она школьная медсестра.

Каждый день она присматривает за жизнью учеников и поддерживает тех, кто приходит к ней с недомоганием.

Все ученики описывают её как «надёжную взрослую женщину» и глубоко ей доверяют. Иногда школьники даже приходят в медкабинет поговорить о подростковых переживаниях, когда им больше не к кому обратиться.

В тот день после уроков Маюки, как обычно, выслушивала тревоги одной ученицы.

— У меня ведь нет тех достоинств, которые есть у других девочек… Что мне делать?..

— Понимаю. Я понимаю, что ты чувствуешь.

Первогодка рассказывала о мальчике, с которым познакомилась после занятий, во время работы в библиотечном комитете.

Она влюбилась в него, но они были слишком разными людьми, и она не решалась приблизиться.

Она боялась: если сделает неверный шаг, может разрушить те комфортные отношения, которые у них есть сейчас.

Глядя на милую девочку в очках, Маюки мягко сказала:

— Тебя ведь зовут Аякодзи-сан?

— Д-да…

Устроившись поудобнее в своём обычном кресле, Маюки изящно закинула ногу на ногу.

— Я прекрасно понимаю твои чувства.

— П-правда?!

— Да. Заговорить с тем, кто тебе нравится, требует большой смелости. Это одинаково для всех.

— Д-даже для вас, сэнсэй?..

Маюки тихо рассмеялась.

В воздухе поплыл аромат её духов, и щёки Аякодзи покраснели. Даже будучи девушкой, она невольно слегка закружилась от взрослого обаяния Маюки.

Опустив длинные, идеально завитые ресницы, Маюки продолжила:

— Желание стать ближе к этому мальчику… и желание защитить ту дистанцию, которая есть сейчас, — оба совершенно нормальны. Оба чувства настоящие. Единственного правильного ответа нет. Просто следуй своему сердцу.

Затем она крепко сжала маленькую ладонь девочки.

Глядя ей прямо в глаза, Маюки сказала с серьёзной искренностью:

— Но об одном я хочу, чтобы ты помнила. Я не хочу, чтобы будущая ты о чём-то жалела. Запомни это, хорошо?

— С-сэнсэй…

Девочка выглядела так, будто её поразила молния.

В словах Маюки была странная убедительность. Может быть, у самой Маюки когда-то была любовь, о которой она жалела.

Возможно, глубокий роман, где, несмотря на любовь, жестокая судьба разлучила их…

Или любовь, которая закончилась, потому что она колебалась и так и не призналась в своих чувствах.

Женщина, пережившая множество влюбленностей.

Привели ли все они к счастью, никто не мог сказать.

Но… слова Маюки глубоко пронзили сердце девочки.

— Д-да! Я обязательно выберу путь, о котором не буду жалеть!

— Хорошо. Я рада это слышать. Если твоя любовь сбудется, обязательно расскажи мне, ладно?

Девочка энергично кивнула; лицо у неё было пунцовым.

— Я так рада, что поговорила с вами, сэнсэй! Вы правда так много знаете о любви!

──Когда девочка ушла из медкабинета, Маюки осталась сидеть, позволяя спокойному послешкольному воздуху осесть вокруг неё.

Она отпила тёплого кофе из чашки и выдохнула.

(…Похоже, осень заканчивается…)

Чувствуя, как углубляется холод, она задумалась о смене времён года.

Меланхолично глядя в окно, она откинула волосы назад.

Наверняка взрослая женщина по имени Маюки… хранила давнюю любовь, о которой вспоминала только в это время года.

──А потом, зарыв лицо в ладони, Маюки завопила про себя:

(ДА НЕТ У МЕНЯ ВООБЩЕ НИКАКОГО ОПЫТА В ЛЮБВИ-И-И!!)

Юкимура Маюки, двадцать пять лет.

У неё ни разу в жизни не было парня!

Для начала, Маюки от природы терялась рядом с противоположным полом, а ещё с начальной школы и до университета училась в тихих женских учебных заведениях. Любопытство современных старшеклассников было для неё слишком тяжёлым испытанием.

Обмякнув в спинке кресла, Маюки тяжело вздохнула.

Во время недавней любовной консультации она всё время нервно потела.

(Хаа… почему все считают меня какой-то специалисткой по любви?..)

Её ослепительная внешность в сочетании с лёгкой тенью во взгляде

сама собой создавала ауру «я бросила больше мужчин, чем вздохнула», — и дети были совершенно очарованы.

Даже самые обычные советы из её уст звучали глубокомысленно. Их воспринимали как: «В её словах есть вес» или «Она прошла через столько любви, что вернулась к чистым классическим истинам». Настоящая проблема. По сути, она была школьной медсестрой с автопереводчиком на язык романтики.

Вздохнув снова, она вспомнила лицо девочки —

серьёзное, раскрасневшееся, милое, когда та рассказывала о своей симпатии. Было очевидно, как сильно ей нравится этот мальчик.

(Аякодзи-сан так повезло… я никогда не чувствовала ничего настолько прекрасного…)

Романтика? Да какая романтика — она даже нормально с парнем никогда не общалась.

Воспитанная строгими родителями, всё детство она провела за учёбой. После окончания университета ей всё это надоело, и она начала жить одна, но…

(…Я-я тоже хочу влюбиться-ить-ся-а-а…)

Работа школьной медсестры может казаться лёгкой,

но на самом деле

в наши дни она чрезвычайно загруженная.

Времени куда-то ходить и с кем-то знакомиться не было.

А в маленьком рабочем коллективе почти не было молодых мужчин. Даже когда появлялся молодой учитель, пугающая «аура опытной женщины» Маюки отпугивала его. Он быстро уходил и женился на какой-нибудь мягкой милой девушке.

Так Маюки медленно, но верно шла по одинокой однополосной дороге.

(И почему-то в этом году прямо взрыв девочек, которые просят любовного совета. Вот как Аякодзи-сан только что… все говорят о каких-то «идеальных мальчиках». Это сейчас тренд такой?)

Даже сейчас записи на любовные консультации к Маюки были расписаны на две недели вперёд. Она не могла не возмутиться мысленно: «Да что вообще происходит?!»

И тут.

В дверь медкабинета постучали, и вошёл мальчик.

— Простите! Юкимура-сэнсэй, можно взять пластырей?

Это был дружелюбный симпатичный мальчик.

В его слегка игривой манере было что-то такое, от чего инстинкты Маюки насторожились.

(О, я знаю этого мальчика. Идзуми-кун, первогодка.)

Девочки иногда сплетничали о нём.

Похоже, он был заводилой, который без стыда флиртовал с девочками направо и налево — и каждый раз получал отказ.

Маюки, не слишком уверенная рядом с мальчиками, осторожно ответила:

— Пластыри? Ты поранился?

— А, нет, не для меня. У меня подруга из швейного кружка что-то мастерит, я подумал взять на всякий случай.

— Понятно. Двух-трёх хватит?

— Да, спасибо!

Взяв пластыри, Идзуми ярко улыбнулся и ушёл.

…Это общение совершенно не совпадало с тем, что она слышала, и Маюки растерялась.

После этого Идзуми заходил примерно раз в неделю, чтобы взять ещё пластырей.

Обычно сразу после того, как Маюки заканчивала помогать очередной девочке с любовными тревогами. Он появлялся словно какой-то послешкольный фей, немного болтал и уходил с улыбкой.

Через неделю они уже стали немного ближе, и Маюки поймала себя на том, что тоже непринуждённо начинает разговор.

— Как там твоя подруга из швейного кружка?

— А, всё неплохо, благодаря вам. Хотя до завершения ещё, кажется, далеко.

Идзуми криво усмехнулся.

— Юкимура-сэнсэй, вам, наверное, тяжело.

— А? В каком смысле?

Маюки растерянно склонила голову.

— Девочки говорят, что теперь модно ходить к вам за любовными советами.

— А, это…

Похоже, слухи разошлись шире, чем она думала.

Смутившись, Маюки вздохнула и попыталась отмахнуться.

— Я понимаю, им хочется с кем-то поговорить… но честно говоря, я не тот человек.

— Правда?

Всего на мгновение Маюки ослабила защиту.

Дневные обязанности уже были закончены, а до этого она выслушивала переживания ученицы — из тех, где нет простого ответа. На этот раз было особенно тяжело: девочка расплакалась, и успокоить её оказалось трудно.

Учителя тоже люди.

Когда они устают… они просто устают.

И хотя Идзуми казался типичным легкомысленным мальчиком, рядом с ним было почему-то спокойно.

Конечно, он производил впечатление того самого типичного флиртующего парня, о котором часто слышишь… но одним этим необъяснимую зрелость в нём не объяснить. Несмотря на то что он явно был старшеклассником, разговор с ним иногда ощущался как беседа с понимающим взрослым мужчиной.

Для Маюки, которая всегда играла роль собранной взрослой женщины, это было сладким ядом, незаметно разъедавшим её изнутри.

И вот на пересечении этих двух факторов Маюки перешла грань как учитель.

— Но у меня ведь никогда не было отношений. Какой осмысленный совет может дать такая, как я?

Правда сорвалась с губ раньше, чем она успела её остановить.

……Даже когда она ахнула и поспешно прикрыла рот, было уже поздно.

Разлитую воду не вернуть в поднос.

Сказанные слова не забрать обратно.

(Ч-что я натворила, сказав такое ученику?!)

Сознание закружилось от паники из-за собственной ошибки.

Открыть ученику отсутствие романтического опыта — для учителя это было совершенно недопустимо.

И одновременно тщательно выстроенный образ зрелой женщины рухнул вокруг неё.

……Не станут ли с завтрашнего дня ученики тыкать в неё пальцем за спиной, поняв, что все её советы о любви были чистой теорией?

В голове развернулся худший сценарий.

Но — следующие слова Идзуми совершенно застали её врасплох.

— Юкимура-сэнсэй, вы правда замечательная.

— Э?

Идзуми смотрел прямо на неё.

В его мягком взгляде не было ни капли лжи.

Искренность на миг лишила Маюки дара речи.

— П-почему?..

Едва сумев выдавить вопрос, она увидела, как Идзуми слегка улыбнулся.

— Как учитель, вы изо всех сил поддерживаете девочек, правда? Большинство давно бы уже сдалось… У меня не хватило сил сохранять такую ответственность.

— …………

Его профиль, печально улыбающийся, будто выжегся на внутренней стороне её век.

— Я не знаю, как вы сами себя видите, Юкимура-сэнсэй, но я вас уважаю.

Как раз в этот момент прозвенел звонок, возвещая конец занятий.

Бросив короткое: «Ой, мне пора», Идзуми вышел из медкабинета.

……Оставив Маюки сидеть в кресле ошеломлённой.

Слова Идзуми, сказанные после того, как он узнал её секрет.

Его поведение — будто он сам обнажил свою слабость, чтобы утешить её теперь, когда её тайна раскрылась.

И больше всего — правда, стоявшая за этим взрослым профилем.

После этих потрясений, обрушившихся одно за другим, Маюки поняла, что скрывается в сердце Идзуми.

(Этот мальчик… он точно ко мне неравнодушен…!)

──Инстинкты школьной медсестры третьего года были острее бритвы!

Именно потому, что она консультировала столько влюблённых учениц, она распознала истину.

Идзуми наверняка влюблён в неё (※недоразумение).

Его постоянные визиты за пластырями под предлогом помощи друзьям — наверняка лишь повод увидеться с ней (※недоразумение).

Но как учитель и ученик… он, должно быть, сдерживался и не признавался прямо, поэтому и говорил так обходно (※недоразумение).

Маюки утонула в бешено бьющемся сердце и в счастье, какого никогда раньше не испытывала, потеряв счёт времени.

(Но… прости. В нашем нынешнем положении никто нас не одобрит.)

Уцепившись за последний клочок учительского достоинства — чтобы защитить пустой идеал, который, по словам Идзуми, он уважал, — Маюки решила запереть свои чувства.

(Но через три года… когда ты выпустишься, тогда—!)

Учитель и ученик.

Занавес поднялся над запретной любовью.

Юкимура Маюки.

Стаж безответной любви: [полгода].

Если описывать ситуацию Маюки названием какого-нибудь развлекательного произведения, оно могло бы звучать примерно так:

[Исцеляющая богиня медкабинета и её запретная сладкая школьная жизнь]

……Правда, на самом деле трёх лет не понадобится — реальность станет очевидна уже через полгода. Но пока оставим её в её заблуждениях.