Продолжение — Путешествие в карете с изгнанной дочерью маркиза. Часть 1

Когда убиваешь кого-то, независимо от того, было ли это в целях самообороны или нет, всегда приходится иметь дело с различными последствиями.

Однако на этот раз беспокоиться было не о чем.

Демон с лицом лошади превратился в пепел, не оставив после себя ни следа, даже костей. Остальные трое нападающих были разнесены на мелкие осколки магией, которую применил демон с лицом лошади, когда он ещё был человеком.

Магия, которую я сначала принял за направленную на меня, на самом деле была предназначена для уничтожения улик, а любой ущерб, нанесенный мне, был лишь побочным эффектом.

По словам Мерсеи, осмотревшего место происшествия, там были фрагменты чего-то, похожего на магическое устройство, которое используется в отношении опасных преступников и взрывается, если те пытаются сбежать. В сочетании с силой заклинания это гарантировало полное уничтожение тел всех нападающих.

В результате не осталось никаких улик, позволяющих идентифицировать нападающих.

Мерсея собрал мечи, которыми пользовались нападавшие, но он не был оптимистичен насчет того, что сможет из них многое почерпнуть.

Что мы действительно узнали, так это то, что враг был скрупулёзен, способен задействовать нападающих с силой примерно 6-го ранга и обладал каким-то неслыханным методом превращения людей в демонов.

Другими словами, мы не имели ни малейшего представления о том, кто был врагом, но оставаться на месте было бы плохой идеей.

Итак, мы возобновили наше путешествие на карете.

＊

— В таком случае, не думаешь ли ты, что все наоборот?

Эрика Солнцари сказала это, пока мы находились внутри кареты, где дверь, едва зафиксированная веревками и полная дыр, громко дребезжала.

Я спросил ее, что она имеет в виду, просто посмотрев на нее, и она объяснила.

— Вместо того, чтобы люди превращались в демонов, разве не возможно, что демоны превратились в людей?

А, понятно. Это другой способ посмотреть на дело. Хотя это столь же нелепая идея, психологически ее легче принять, чем то, что люди превращаются в демонов.

Но я не думаю, что это верно.

Покачав головой, я сказал:

— Прости, Эрика Солнцари. Думаю, это, скорее всего, неверно. Главный нападавший действительно сказал, что они отказываются от человечности. Они задавались вопросом, как можно так просто отказаться от человечности. Если бы демон замаскировался под человека, я не думаю, что он бы так сказал.

Эрика Солнцари подумала на мгновение, а затем согласилась:

— Да, ты прав.

Она отказалась от своего прежнего мнения. Дело не в том, что она была убеждена, а скорее в том, что идея о том, что люди превращаются в демонов, была трудновероятной, поскольку она не видела этого собственными глазами.

Если бы она доверяла мне больше, она, возможно, не высказала бы это предположение, но, будучи парнем, которого одноклассники едва помнили, я ничего не мог поделать.

— Итак, Эрика Солнцари, судя по напавшим, даже трудно догадаться, кто мог на тебя напасть. У тебя есть какие-то соображения?

В ответ на мой вопрос Эрика Солнцари грустно улыбнулась.

Вид обычно сильной Эрики Солнцари, выглядящей такой уязвимой, потряс меня больше, чем я ожидал.

Она заметила что-то в моем выражении лица и подняла руку, как будто хотела остановить меня, хотя я и не мог придумать, что сказать.

— Честно говоря, я не могу придумать ни одной причины, по которой кто-то хотел бы изгнать меня из страны, а потом попытаться убить.

Затем она изменила выражение лица и спросила:

— Но почему ты называешь меня полным именем?

На ее лице отразилось скорее чистое любопытство, чем упрек.

Она выглядела такой красивой и очаровательной с этим любопытным выражением лица.

Пока я восхищался ею, она, похоже, что-то вспомнила и нахмурилась, выглядя недовольной.

— Кстати, я даже не знаю твоего имени. Разве это не довольно грубо по отношению к даме?

Ее замечание было совершенно справедливым, но, будучи ее одноклассником на протяжении трех лет, я почувствовал себя немного обиженным.

Ну, учитывая огромную разницу в статусе между маркграфской семьей и семьей виконтства, это вполне понятно.

Я положил руку на грудь и извинился, стараясь скрыть свои чувства.

— Прошу прощения за позднее представление, моя леди. Я Шин Лонгдаггер, второй сын виконта, едва удерживающийся на самой нижней ступени благородия королевства.

Почему я никогда не могу оставаться серьезным в такие моменты?

Когда я поднял голову от поклона, я увидел Эрику Солнцари с пальцем на хорошо очерченном подбородке, глубоко погруженной в раздумья.

Похоже, моя маленькая шутка была проигнорирована.

— Я думала, ты просто наемный авантюрист или что-то в этом роде... Лонгдаггер, это имя звучит знакомо… и теперь, когда я пригляделась, ты тоже… Где это было?

Ее бормотание было немного громче, чем нужно.

Я держал свои мысли при себе, когда Эрика Солнцари вдруг хлопнула в ладоши.

Какая милашка.

— Ты был в нашем классе, не так ли?

Слава Богу… правда, слава Богу.

Эрика Солнцари вспомнила меня. Моя жизнь имела смысл; это было не напрасно.

Затем она положила правую руку на виски, пытаясь вспомнить больше.

— Да… верно. Ты был одним из незначительных, кто смотрел издалека.

Мое лицо мгновенно покраснело.

Она заметила, Эрика Солнцари сама заметила.

Она видела мои недостойные восхищенные взгляды.

Я хотел похвалить себя за то, что не закричал от смущения.

Я быстро отвернул лицо.

— Почему ты вдруг отвернулся?

Эрика Солнцари спросила с недоумением.

Поняла ли она, что только что сказала?

Она упомянула, что я смотрел на нее. Как мне теперь смотреть на кого-то, кто знает, что я наблюдал за ней?

— Почему ты так смущен? Не так уж и важно, что человек, на которого ты смотрел, на самом деле здесь.

Эрика Солнцари пошутила, пытаясь развеселить меня, увидев, как жалко я выгляжу.

Она такая добрая. Мне она нравится.

Ее доброта успокоила меня больше, чем мое смущение.

Когда я снова повернулся к ней лицом, я увидел Эрику Солнцари с чуть усталым выражением лица.

— Так…

Эрика Солнцари немного колебалась.

— могу предположить, что ты мой предполагаемый муж?

О боже.