Камилла Вильменгер

Лилиас открыл шкафчик на кухне, где хранился успокаивающий чай. Он заимел привычку пить его по вечерам. Вчера он заканчивался, но сегодня снова был в достатке.

Юноша обернулся на закрытую дверь в мамин кабинет. Потупил.

Вернулся к чаю.

Приближался его день рождения. День, который он с нетерпением ждал раньше. И от которого не ясно, чего стоит ждать сейчас.

Кто-то покачивал его за плечо.

— Лилиас… — нежный, тихий голос рядом. Приятный.

Он с трудом открыл глаза. Лежа, развернулся к краю кровати.

Лицо мамы освещали утренние лучи солнца. Она будто светилась.

— Доброе утро, — она улыбнулась. — С днем рождения.

Лилиас смотрел на нее.

— Я… подготовила тебе подарок. Пожалуйста, не отказывайся.

Она протянула ему холщовую сумку. Похожую на ту, что у него сейчас. Но новую, не потертую. С вышивкой в углу. Красивая, изящная ласточка.

Он смотрел на подарок. Поднялся в кровати, сел.

Уже несколько лет он просил не дарить ему подарки на день рождения. И хоть она продолжала это делать, это было не так явно, как сегодня.

Она долго ее вышивала.

Лилиас потянулся к сумке. Взял, коснулся вышивки.

— Красивая. Спасибо.

Он поднял голову на маму. Та замерла. Сжала одну руку в другой. С улыбкой ушла из комнаты.

Он еще немного смотрел на закрытую дверь. Опустил взгляд на сумку.

Потом переложил туда вещи.

На столе стоял завтрак для него. Мама уже работала у себя.

После завтрака он пошел на работу.

Заведующий поздравил его с днем рождения.

Он зашел в библиотеку. Селена околачивалась возле стеллажей.

Долго смотрел на нее, прежде чем пару раз кашлянуть.

— Хотя бы ради приличия, скажи что-нибудь.

— У тебя новая сумка, — она покосилась на него. — Красивая.

— Не это!

— Мм…

— Ты же все слышала…

— С днем рождения. Сколько тебе исполнилось?

Она склонила голову.

Почему от тебя это звучит так наигранно…?

— Восемнадцать, — тяжело вздохнул, развернулся к стеллажам.

— Я думала, ты младше.

Он обернулся.

Она стояла ровно. Смотрела на него. Немного сверху вниз.

Черт меня за язык потянул.

Не найдя слов, он сверлил ее взглядом. Хмыкнул, ушел подальше.

Приступил к работе в дальнем углу библиотеки.

Вечером, по приходе домой, его встретил приятный аромат. Зайдя на кухню, Лилиас увидел на столе горячий ужин.

Запеченная золотистая курица, блестящий от масла картофель. Суп, еще не разлитый по тарелкам. Нарезанный свежий хлеб.

Мама развернулась. За ней он увидел пряничный торт.

— П-прости, я не услышала как ты вернулся! — она была взволнованна. — Все уже готово, но я хотела еще украсить торт… Эм, если подождешь немного…!

— Ты… все это сама сделала?

Мама на мгновение замерла.

— Ах… Ты сказал, что не будешь брать выходной и не собираешься видеться с друзьями. Так что я решила, что мы могли бы отпраздновать вдвоем за ужином… Надеюсь, ты не против. Твои вкусы ведь… не изменились?

— Нет… Нет, все так же, — он перевел взгляд на торт. — Ты, должно быть, весь день провела на кухне… Тебе помочь? — краем глаза взглянул на маму.

Она распахнула глаза. Они заблестели.

— Ох, эм… Можешь разложить приборы и разлить суп…?

Он отвернулся. Кивнул.

Когда они оба закончили, сели за стол. Друг напротив друга.

Лилиас попробовал суп. Тепло разлилось внутри. Особенно в щеках.

— Вкусно. Спасибо.

Он покосился на маму. Она раскраснелась. Довольно улыбнулась.

— Я рада…

После ужина, пока мама нарезала торт, он наливал чай.

Мама отвлеклась и посмотрела на него.

— Ты… не пьешь алкоголь?

Лилиас пару раз моргнул.

— А должен?

— Я думала, что ты пил со своими друзьями на день рождения…

— Нет, мне не нравится алкоголь.

Он продолжил разливать чай. Но остановился.

— А ты хочешь…?

— Нет-нет! — замахала руками она, едва не выронив нож.

Закончив, они сели обратно. Лилиас попробовал торт.

На вкус такой же, как в детстве. Тогда они съедали торт за раз. Но вдвоем — вряд ли.

— Эм, в последнее время… Тебя что-то беспокоит?

Он поднял кружку, остановился. Затем сделал глоток.

— Немного поссорился с Реной и… Руби.

— Ох… Тебе, должно быть, тяжело… А твои друзья из армии…?

— Поссорился, когда перевелся в библиотеку.

Мама замолчала.

Лилиас потер бровь. Отломил еще кусочек торта.

— Ну… Ничего страшного. Все образуется. Твой папа тоже часто ссорился с сослуживцами…

Мама резко притихла. Лилиас замер.

Они долго молчали.

Лилиас поджал губы. Съел кусочек торта.

— Папу все уважали. Те, кто выжил, говорили, что он умел вдохновлять.

— Да, точно… Именно так. Он был очень… Ярким. Старательным. Может, даже чересчур…

— Да. Чересчур.

Он уставился на стол.

Когда-то это должно было произойти.

Спустя восемь лет они заговорили о нем.

«— Давай просто убежим! Все вместе, пожалуйста…

— Нет, — строгий голос папы.

Лилиас замер. Аккуратно закрыл входную дверь за собой. Задержал дыхание, пошел по коридору.

Он не знал, что отец должен был прийти сегодня.

На кухне услышал тихие стенания мамы.

— Камилла, прошу… — голос папы был мягким. — Мы уже обсуждали это. Я не могу трусливо сбежать. Вам угрожает опасность.

— Ничего нам не угрожает! Война не дойдет до столицы! Я… Я мирилась с тем, что ты так редко дома... Верила в гарантии, которые может дать нам твоя служба. Но я не могу просто дать тебе уйти туда! Если те, кто там, не справились, то что же…

— Поверь в меня, хотя бы немного! — он повысил голос, но сразу же затих. — Именно к этому мы готовились. Ради этого учились. Я справлюсь. Мы все справимся.

На кухне стало тихо. Доносились только тихие всхлипы мамы.

Лилиас вжался спиной в стенку. Смотрел в пол.

Дыхание казалось громким.

На следующее утро Лилиас проснулся, когда открылась дверь в его комнату. Но не открыл глаза.

Лежал, не подавая виду.

Твердые шаги. Пахнет армейской формой. Это папа.

Он остановился у его кровати. Замер.

Лилиас, не вытерпев, хотел открыть глаза. Но папа склонился над ним.

Убрал волосы со лба, аккуратно поцеловал. Поправил волосы.

Не спеша, вышел из комнаты.

Лилиас открыл глаза. Он сел на кровать. Смотрел в закрытую дверь.

Хотелось побежать за ним. Обнять. Расплакаться. Сказать, что будет скучать.

Но он сдержался.

Если сделает так, значит он верит, что папа не вернется?

Нет.

Его просто не будет чуть дольше обычного.

Лилиас потер глаза, шмыгнул носом.

Через время спустился вниз.

Мама стояла спиной к лестнице. Смотрела на входную дверь.

Услышав шаги, она обернулась на него. Затем сразу отвернулась. Пробормотала что-то про завтрак, поторопилась уйти в кабинет.

Он увидел только, как блестели ее глаза и щеки.

Прошло меньше года, когда к их дому подошел посыльный. Тогда они подумали, что принесли письмо от отца.

Но на посыльном была форма королевской армии. В руках — конверт с официальной печатью и завернутый в ткань меч.»

Мама перед ним сжала остывшую кружку в руках.

— Лилиас… Прости меня.

Он проморгался. Поднял взгляд на маму.

— Что… не была рядом с тобой. Что решила, что будет лучше… не показывать тебе… своих слез.

Голос дрожал. Она щурилась. Глаза блестели, как тогда.

— Я знаю, может быть… уже поздно. Н-но если есть шанс, я хочу... Я бы хотела… чтобы ты позволил мне помочь, когда тебе тяжело... — ее взгляд бегал по столу. — Фрациас и я… Мы беспокоились, что однажды ты можешь чувствовать себя очень одиноко. Такое иногда бывает, и… Мы хотели… хотели чтобы ты знал, что мы всегда поддержим тебя…

— Папы уже давно нет.

Лилиас опустил взгляд на ее чашку. Горло стянуло.

— Да…Так что… Я… я хочу, чтобы ты знал это.

Они долго молчали с кружками в руках.

— Ты отгораживалась от меня все это время, чтобы не показывать своих слез. Но и оставила меня одного справляться с этим. И я пытался, как мог…

— Лилиас…

— Ты права, уже много времени прошло.

Он встал. Начал убирать со стола.

Не знал, что стоит сказать. Не знал, как должен себя чувствовать.

Мама молчала. Сидела на месте, не помогала, не мешала.

Закончив с уборкой, он собирался уйти на второй этаж. Но остановился у лестницы.

Мама сделала первый шаг.

Обернулся.

— Но я… попробую. Простить.

Он не смог взглянуть ей в глаза, тут же опустил взгляд. Развернулся обратно к лестнице.

Ушел в комнату.

Лежа на кровати, смотрел в потолок.

Лилиас повернулся к стене. Резная рукоять меча выделялась под лунным светом. 

Повернулся к окну. Посмотрел на ночное небо.

«— Ладно, давай, но только один раз! Сегодня у нас пикник на улице, не заставляй маму скучать!

— Ей нравится! — Лилиас улыбнулся и сжал деревянный меч в руках.

Мама закивала.

Папа усмехнулся.

— Что ж, готов?

— Да!

Лилиас встал поровнее. Сосредоточился.

Папа встал в боевую стойку. Сосредоточился. Сделал выпад.

Дух захватывало.

Лилиас не попадал ни по мечу, ни по телу. Но уворачивался от каждого удара.

Они закончили, когда отец поскользнулся на грязи.

Лилиас торжественно наставил на него меч.

— Что за уловки?! Дождя же не было!

Мама захлопала в ладоши.

— Лилиас игрался вчера с кристаллами и смог достать землю со дна озера! Должно быть, она еще не высохла.

— О боги… Ты уже такое умеешь? Черт, и чему мне тебя учить?

— Тогда давай закажем мне настоящий меч! Как у тебя!

— Как сможешь его поднять, так закажем тебе свой, — он сел на землю, протянул руку и потрепал мальчика по голове. — А пока лучше сходи с мамой, купи новую книжку завтра. По дороге видел — Гинур привез новые.

Лилиас похлопал глазами. Затем улыбнулся. Кивнул.

Вечером было прохладно. Они сидели под пледом.

Было тихо. Журчала вода. Мама, положив голову на плечо папы, уснула.

Тепло.

— Когда вырасту, я смогу пойти в армию и помогать тебе?

— Ты хочешь в армию?

— Хочу быть крутым, как ты…

— О, вот как, — папа тихо посмеялся. — Ну, я не такой уж крутой. Я не смогу подняться выше своего текущего звания, да и навыков мне не достает.

Лилиас перевел взгляд на отца. Его темно-синие глаза отражали звезды.

— Думаю, ты можешь добиться большего, чем я. Не обязательно это будет в армии, — он опустил голову, они столкнулись взглядами. — Ты же смышленый, нечего тебе в армии прозябать.

— Если бы я поступил, то… — он перевел взгляд, щеки загорелись. — Мы бы чаще виделись…

Папа усмехнулся.

— Я бы тоже хотел. Но тогда маме станет одиноко, не думаешь?

Лилиас молчал.

— Армия или что-то еще…. Что бы ты ни делал — если будешь счастлив, то мы с мамой всегда тебя поддержим. Главное… Слушай себя. И не нужно ни на кого смотреть.

Мальчик размышлял об этих словах, глядя на воду. Проворачивал в голове.

Но так и не понял, что именно папа хотел сказать.»

Теперь понял.