Эпилог|Для меня весна...
— Время вышло. Пожалуйста, отложите ручки.
Второй день второго этапа экзаменов, последний предмет. С сигналом экзаменатора напряжение в аудитории наконец спало.
Именно сегодня я прощаюсь с зубрёжкой, которой посвятил почти год жизни.
Хотя в марте государственные университеты ещё и проводят вторые этапы вступительных, я в них участвовать не планирую. Мало того, что мест остаётся в обрез, а конкурс взлетает до небес, так ещё и абитуриенты, не прошедшие в престижные заведения вроде университета Т или Б, тоже хлынут туда. Нынешнему мне с ними не тягаться.
Сдам — поступлю в университет К. Провалюсь — пойду в частный университет S, вместе с Ниттой-сан.
Теперь остаётся лишь спокойно ждать результатов, а на следующий день — выпускного.
В этом году списки прошедших в университет К огласят за сутки до выпуска из старшей школы Дзёто, где мы отучились три года.
Встречу я этот праздник с лёгким сердцем или в глубоком унынии?
Всё решится недели через две.
— Маки!
— Уми, я вернулся.
— С возвращением... Судя по виду, ты выложился без остатка.
— Ага. Благодаря тому, что ты шептала мне на ухо.
— …
Уми удивлённо моргнула и выставила вперёд указательный палец. Затем второй, третий.
— ...Уми, расслабься. Со мной всё нормально.
— П-правда? Ты вдруг заговорил загадками, вот я и решила: у тебя от учёбы крыша поехала.
— Я образно. Отвечал на вопросы и вспоминал всё, чему ты меня учила.
— А, вот как. Ну тогда ладно.
Сора-сан встретила нас с Уми у главных ворот. На её машине я впервые за два дня вернулся в дом Асанаги. Позже с работы должна подъехать мама, и мы поужинаем все вместе.
Сегодня нас только четверо — я, Уми, Сора-сан и мама. Но если я поступлю, то закатим грандиозный праздник и позовём Амами-сан с остальными, прямо как тогда, с Уми.
...В общем, я вымотался.
— Маки, ты молодец, пережил эти два дня. Можешь пока поспать, я разбужу, когда приедем. Иди ко мне.
— Угу. Пожалуй, так и сделаю.
Экзамены позади, больше незачем сдерживаться.
Хотелось вдоволь понежиться в объятиях Уми и исцелиться от накопившейся усталости.
Давно я не ощущал так близко её мягкость, тепло и едва уловимый сладкий аромат.
Сора-сан за рулём ошеломлённо поглядывала на нас в зеркало заднего вида, но я не обращал внимания. Привалившись к Уми, я медленно провалился в сон под нежные поглаживания по голове.
— ...Маки, ты так старался. Умница. Я очень тебя люблю.
— Угу... И я тебя очень люблю, Уми...
Услышав то, что больше всего мечтал услышать именно от неё, я закрыл глаза, окончательно лишившись сил.
Спасибо, Уми.
И молодец я.
※※※
Я проспал всю дорогу до дома Асанаги, ни разу не проснувшись. Восполнив запасы душевных и. физических сил, вечером я присоединился к совместному ужину семей Маэхара и Асанаги.
Поскольку экзамены едва завершились, мы не стали шуметь так же сильно, как тогда с Уми. Но стол всё равно ломился от угощений, приготовленных мамой и Сорой-сан.
...А ещё от пива и тюхая, которыми они запаслись для себя.
Родители тоже переживали за нас во время подготовки, так что пусть немного расслабятся.
Правда, придётся приглядывать, чтобы они не перебрали.
— Слушай-слушай, Масаки-чан~, со следующего года ты снова выйдешь на полную ставку~? Мне будет так одиноко~.
— Мне тоже~. Но в марте закончатся алименты от бывшего мужа, придётся вкалывать, чтобы оплатить Маки учёбу~.
— И то верно. О, а хочешь, съезжай со своей квартиры и перебирайся к нам? Весной Уми выпорхнет из гнезда, муж дома почти не бывает... Да, отличная идея! Что скажешь, Масаки-чан?
— А это мысль~. Я ведь окажусь в точно такой же ситуации. Да и моему сыну с Уми-чан будет проще заглядывать в гости... правда ведь?
— Это вы нам?.. — спросили мы в унисон.
Первый час ужина прошёл спокойно, мы просто наслаждались едой. Но стоило выпитому алкоголю достичь «умеренного» (по их собственным словам) уровня, мамы разболтались вовсю, напрочь забыв о детях.
То, как Сора-чан и Масаки-чан мило называли друг друга по именам, поначалу умиляло, но... вскоре их хмельная болтовня начала меня утомлять.
— Слушай, Маки, раз такое дело, оставим их в покое. Давай эвакуируемся на второй этаж. Ещё немного, и они отрубятся прямо так, навеселе.
— Согласен. Давно не видел их такими пьяными. Зато выглядят счастливыми.
Бросив подвыпивших и дурачащихся родителей, мы поспешили укрыться в комнате Уми.
Уже в дверях мне почудилось, будто мама ляпнула нечто совершенно лишнее: «Маки, когда будете заниматься этим с Уми-чан, обязательно используйте то самое...» — но я решил пропустить пьяный бред мимо ушей.
Закрыв дверь и присев на кровать Уми, я снова почувствовал, как навалилась усталость.
— Маки, ещё раз — ты отлично потрудился.
— Ага. Значит, с завтрашнего дня можно забыть про учёбу и просто отсыпаться?
— Конечно. Спи хоть до обеда, играй весь день напролёт. Так и быть, разрешу засидеться допоздна.
— Звучит потрясающе... Погоди-ка, а ведь ещё недавно это было в порядке вещей.
Но после года жёстких ограничений и непрерывной зубрёжки я вдруг осознал, какая это роскошь.
И спокойные, текущие своим чередом будни. И время рядом с любимым человеком.
Воспринимать привычные вещи как должное — это и есть истинное счастье.
— Спасибо, Уми. Без тебя я бы не вытянул.
— Пустяки. Но благодарить рано. Скажешь настоящее «спасибо», когда мы добьёмся нашей общей цели. Договорились?
— Да. Если всё получится, это будет огромное «спасибо».
Всё верно. Мы выложились на полную, но вступительная гонка не закончится до оглашения результатов.
До апрельского зачисления ещё столько нужно успеть сделать, да и просто отдохнуть хочется.
Планов много, но всё придётся отложить до публикации списков.
А значит, расслабляться пока рано.
Ласки с Уми тоже придётся отложить ещё ненадолго... хотя бы чуть-чуть.
— ...Маки-и.
— ...П-прости.
— Я же ещё ничего не сказала.
— Но ты ведь давно всё поняла.
— Хи-хи.
— ...И ты промолчишь?
— Хочешь, чтобы я что-то сказала?
— ...Совсем чуть-чуть.
— Хм~, даже не знаю~.
С этими словами Уми крепко прижалась к моей руке.
С тех пор как мы с головой ушли в учёбу, она перестала так откровенно меня дразнить.
Давненько я не видел эту дьявольскую улыбку... И она по-прежнему прекрасна.
— Уми, ну... можно?
— …
Вместо ответа она откинулась на кровать.
Её щёки слегка порозовели. Уми не сводила с меня взгляда.
Он словно кричал: «Иди ко мне».
Мамы в гостиной всё ещё шумели. В обычный день это стало бы помехой, но сейчас они ни за что не обратят внимания на происходящее наверху.
К тому же «подобные вещи» находились под строгим запретом ещё с летнего учебного лагеря, так что у здорового старшеклассника гормоны били ключом.
Честно говоря, хотелось заняться этим прямо сейчас.
...Но придётся потерпеть ещё самую малость.
— Уми, для начала... можно тебя просто поцеловать?
— …
— Ого, какое недовольное личико. Понимаю твои чувства.
— Ха-ха. Шучу я, шучу. На самом деле, зайди мы сейчас чуточку дальше, мама меня убьёт. Причём на полном серьёзе.
— Думаю, моя тоже.
Совсем скоро мы официально станем взрослыми, но пока мы всё ещё школьники, всё ещё дети.
Нам выпал шанс побить баклуши, забыть об уроках и целыми днями гулять с друзьями.
Но наслаждаться свободой «взрослой» жизни с Уми мы начнём только в апреле.
— Ладно уж, так и быть, сегодня обойдёмся поцелуем.
— Благодарю.
— Хе-хе...
Переглянувшись, мы прыснули со смеху, а затем медленно потянулись друг к другу и соприкоснулись губами.
Долгожданный поцелуй отдавал колой, которую мы пили за ужином.
※※※
Так в мимолётном отдыхе пролетели две недели.
Наконец настал долгожданный день оглашения списков университета К.
Сейчас я относительно спокоен, но первые дни после экзаменов места себе не находил. По старой привычке вскакивал ни свет ни заря, а за играми, мангой или в объятиях Уми меня то и дело накрывала тревога: «А можно ли мне вот так бездельничать?».
Но через пару часов всё закончится.
— Так, все пристегнулись? Курс на университет К!
— О-о!
— Ю, Нина, вы ведёте себя так, словно вас это вообще не касается... Маки, экзаменационный лист взял? На всякий случай выпей таблетку от укачивания.
— У-угу... Фу-ух, всё нормально, я спокоен, я абсолютно спокоен...
— Вроде я тут ни при чём, но глядя на дёрганого Маки, сам начинаю нервничать...
Списки можно проверить и на сайте, но поскольку это вуз моей мечты, мы решили поехать в университет К всей пятёркой и разделить этот момент. Из-за нехватки мест пришлось отказаться от машины семьи Асанаги и пересесть в минивэн семьи Амами под управлением Эри-сан. А раз уж мы выбрались в такую даль, на обратном пути планировалось куда-нибудь заскочить.
— Слушайте-слушайте, насчёт выпускной поездки! Мы тут с Ниной-чи посовещались и решили махнуть в Кансай на три дня и две ночи! Ва-а, похлопаем!
— Оторвёмся в парках развлечений, наедимся всякой вкуснятины. Банально, конечно.
— А почему нет? Пусть банально, но впятером мы ещё никуда не выбирались, так что я за. Маки, ты как?
— Я тоже. Меня наверняка укачает, но скоро мы разъедемся, так что...
— Если честно, это вообще может быть наша последняя совместная поездка.
Нозому прав. Возможно, в будущем такого шанса уже не выпадет, поэтому нужно ловить момент и копить воспоминания.
Сколько бы лет ни прошло, как бы редко мы ни виделись, наша пятёрка останется друзьями.
От этой мысли немного грустно, но совсем не больно.
Мы всегда будем друзьями — и если каждый сохранит эту веру, мы обязательно соберёмся снова.
За обсуждением маршрута мы не заметили, как минивэн миновал главные ворота университета К и свернул на парковку. У студентов шли весенние каникулы, так что огромную стоянку открыли специально для иногородних абитуриентов.
— О-о, так вот ты какой, университет К... Здорово, Маки-кун, с весны будешь тут учиться.
— Ю-чин, ещё ничего не решено. Шанс, что староста загремит со мной в университет S, всё ещё болтается в районе восьмидесяти процентов.
— Нина, ты вообще хочешь, чтобы он поступил, или нет? Уж определись.
— Вероятность то, может, такая и есть.
По ощущениям я сдал «согласно стратегии», выскреб баллы прямо на грани проходного, но тут всё зависит от конкурентов.
На втором этапе судьбу решают жалкие один-два балла. Пройду ли я, зависело от того, удалось ли мне избежать глупых ошибок и урвать частичные баллы за решения.
Из-за пробок мы приехали позже намеченного. Площадь перед кампусом уже гудела от ликующих абитуриентов и поздравляющих их старшекурсников.
Проверить доску обьявлений, найти номер — дело пяти минут.
— ...Маки, ты как?
— В норме. Погнали.
Собравшись с духом, я шагнул к доске, а друзья двинулись следом.
Экзамен сдавал я один, но лица у ребят были донельзя серьёзными.
У Уми, Амами-сан, Нитты-сан, Нозому.
Каждый из них всем сердцем желал мне успеха. Искренне за меня молился.
— Маки, давай искать вместе. Номер... 1732, верно?
— Да. «Хитонами» (1732). Точно.
[1]: «Хитонами» (1732) — японская мнемоника. Числа 1-7-3-2 могут читаться как «хи-то-на-ми», что созвучно с фразой «как обычные люди/как все».
Номер запоминался легко, а вот найти его оказалось той ещё задачкой. Списки разделили по факультетам, но цифры шли вразнобой. Приходилось вглядываться до рези в глазах, чтобы ничего не пропустить.
Мой экономический факультет... листы с номерами висели на правом краю стенда.
— Маки-кун, мы подождём тут. Ступай с Уми.
— Староста, если случится чудо и ты пройдёшь — с тебя знак мира.
— Маки, верь в себя.
С напутствиями друзей мы с Уми шагнули к стенду.
Ошибиться было невозможно.
— Уми, можно взять тебя за руку?
— Конечно... Всё будет хорошо. Я всегда с тобой, Маки.
— Спасибо. Ну что, на счёт «три» поднимаем глаза.
— Ага... И-и-и... раз, два, три!
По сигналу Уми мы резко вскинули головы и впились взглядами в списки.
0033
1146
0323
0780
2271
Номера скакали, заставляя сердце то и дело выпрыгивать из груди. То ли их сортировали по баллам, то ли клепали в спешке, но о порядке не шло и речи.
0922
1867
1999
…1732.
— Э?..
...Он там.
Нет, правда там?
Я судорожно сверил пропуск с доской.
1732... 1732... «Хитонами».
— Уми, он... тут...
— Д-да. Я тоже проверю. 1732, 1732, хи-то-на-ми, хи-то-на-ми, хи... то... на... ми...
Уми закивала. Мы оба своими глазами убедились — я поступил.
— !..
Мы переглянулись, резко развернулись и со всех ног рванули туда, где ждали друзья.
— Бегут!
— Староста! Асанаги! Ну что?! Ни черта не слышно, покажите жестом!
— Маки!
— !!!
Пожалуй, я вскинул руку в самом уверенном знаке мира за всю свою жизнь.
В ту же секунду их лица озарили улыбки, яркие, как распустившиеся цветы.
Я, Уми, Амами-сан, Нитта-сан и Нозому.
Мы расплылись в до смешного одинаковых улыбках и разом бросились обниматься.
— Получилось!!! Невероятно!!! Маки-кун, ты лучший!!!
— Офигеть! А я ведь не зря звала тебя старостой!
— Уо-о-о, Маки-и-и!
Троица налетела на меня со всех сторон, щедро осыпая поздравительными радостными тумаками.
Мы стояли в стороне от стенда с ликующей толпой, и это скромное поздравление от друзей стало для меня самым лучшим.
— Маки, от всей души поздравляю. Теперь обрадуем тётю Масаки.
— Ага... Пойду, наберу маму.
Получив от каждого порцию радостных тумаков, я позвонил сначала маме, а потом папе.
Мама рыдала в трубку так сильно, что на середине разговора я перестал разбирать слова. Папа тоже то и дело шмыгал носом.
— Ты отлично потрудился.
— И прости нас за всё.
Оба сказали мне одно и то же.
И я, их сын, тоже тайком утирал слёзы радости.
Я повесил трубку. Уми, подошедшая проведать меня, молча протянула бумажный платок.
Глаза моей бесценной партнёрши тоже блестели от слёз.
— Маки, пошли обратно. Ребята ждут.
— ...Угу.
Я вытер слёзы платком Уми, высморкался, собираясь с мыслями, и вернулся в круг друзей, где Амами-сан с остальными снова принялись меня тискать.
Всё пошло немного не так, как мы с Уми задумывали прошлой весной. План съехаться пришлось отменить, мы будем учиться в разных университетах... Но даже так наши новые цели достигнуты на все сто.
Я до сих пор отлично помню слова Уми, сказанные в тот летний день:
— Я обязательно сделаю так, чтобы ты поступил в университет К...
...Кажется, богиня победы улыбалась мне на расстоянии вытянутой руки.
— Отли-и-ично! Раз все поступили, значит, и мне пора вкалывать ещё больше! В следующем году мы с Моникой-чан дебютируем на большой сцене!
— Вот это настрой, Ю-чин. ...А ты, Сэки, так и будешь ворон считать? Если продолжишь витать в облаках, она в два счёта станет недосягаемой, знаешь ли~?
— ...Пусть. Тогда я тоже выложусь на полную, чтобы не отстать от Амами-сан.
— О, звучит неплохо~, Нозому-кун. Давай устроим соревнование: кто первым добьётся успеха. Я — как айдол, а ты — как бейсболист.
— Ага. Мне по душе такое соревнование.
Моё поступление в вуз мечты подстегнуло остальных ещё усерднее идти своим путём. А кто-то просто с теплотой наблюдал за ними, продолжая двигаться в собственном темпе.
И Амами-сан, и Нозому, и Нитта-сан.
Все они приняли решение и шагнули на свои дороги.
Поэтому я, как и они, буду шаг за шагом двигаться в выбранном направлении.
— Маки-кун.
— Староста.
— Маки.
— ...Маки.
Я обвёл взглядом ждущих меня ребят.
...Мои незаменимые друзья, в одночасье раскрасившие мой одинокий и мрачный мир в яркие цвета. И моя партнёрша, которой я дорожу больше всего на свете.
— Угу. Пойдёмте, ребята.
Взяв протянутые руки, я продолжу шагать по жизни вместе с ними.
...А завтра наконец-то выпускной, последний день нашей школьной жизни.
※※※
— Сегодня я надеваю эту форму в последний раз, да? Если вдуматься, даже как-то грустно.
Наступил следующий день. Радостное волнение от вчерашних поздравлений ещё не улеглось, а события продолжали нестись галопом.
После выпускного нужно столько всего успеть к началу студенческой жизни в апреле, доделать всё, до чего не дошли руки на каникулах... Дел на эту весну накопилась гора.
Возможно, поэтому я не испытывал особой сентиментальности.
Хотя вероятность того, что через пару часов я буду рыдать в три ручья в обнимку с Уми, Амами-сан и остальными, далеко не нулевая.
Надев пиджак, ставший слегка тесноватым со времён поступления, я туго затянул галстук.
Осталось навести марафет... но это я доверю своей девушке, которая вот-вот должна зайти.
Уми появилась ровно за пять минут до условленного времени, когда я как раз взялся за завтрак.
— Йо, я за тобой.
— Проходи. Кофе будешь?
— Угу. Побольше сахара и молока, пожалуйста.
Привычно обнявшись на пороге, мы впервые за целые сутки вдоволь насладились запахом друг друга и прошли в гостиную. До недавнего времени мы сдерживались ради учёбы, но вчера я поступил, и терпеть больше незачем.
— А, Маки, садись сюда, уложу тебе волосы.
— Есть~.
Наши утренние сборы перед школой после сегодняшнего дня прекратятся надолго.
Уми уже научила меня укладывать причёску самостоятельно, но именно сегодня я отчаянно хотел, чтобы это сделала она.
Тщательнее обычного пройдясь гребнем по волосам, она взяла ровно столько воска, чтобы не нарушить школьные правила, и принялась за причёску. Сегодня нас ждал последний торжественный выход в школьной жизни, поэтому стилист Уми выглядела серьёзнее обычного.
— ...Отлично, идеально. Так, теперь бальзам для губ. Давай, сделай «у-у».
— У-у.
Я слегка выпятил губы, и Уми тонким слоем нанесла бальзам, который достала из кармана.
Не новый — мы пользуемся им вдвоём.
За последний год у нас с Уми появилось куда больше общих вещей.
— Кстати, Маки, а где тётя Масаки? Что-то её не видно, на работе?
— Ага. Заявила, что раз я поступил, она возвращается к привычному графику. Умчалась такая воодушевленная.
Она порывалась заглянуть на выпускной, но работа привлекала её куда больше сидения дома. Мама убежала, едва я открыл глаза. Благодаря папиным переводам нам хватало на жизнь, но эти деньги мы решили пустить на учёбу и текущие расходы, так что расслабляться маме не приходилось.
Кстати, папа предлагал полностью содержать меня вплоть до окончания университета, но мы вежливо отказались. Я понимаю его родительское желание оградить сына от трудностей, но с сегодняшнего дня я — взрослый.
А раз так, то обязан сам решать вопросы с жизнью и деньгами, насколько хватит сил.
И папа, и я.
...Ведь через пару лет у нас обоих наверняка появятся новые семьи.
— Послушай, Маки.
— М?
— Наконец-то выпускной.
— Ага. Два с половиной года пролетели как один миг.
— Маки, ты вычеркнул первые полгода обучения. Если ты их забыл, это не значит, что их не было.
— ...Просто тогда каждая секунда тянулась целую вечность.
К сожалению, на память я не жалуюсь. Отлично помню всё с весны по осень первого года, до того как мы с Уми стали «друзьями».
Позорное первое представление классу, ни одной живой души для нормального общения, бесконечный маршрут школа-дом. Игры и второсортные фильмы не спасали от пронзительного одиночества.
Я терпеть не мог весну. Обычно её зовут сезоном встреч и расставаний, но одиночке расставаться не с кем, а долгожданные встречи всё никак не наступали.
Весна, лето, осень, зима — всё сливалось в единую серость. Жарко или холодно. Температурными рамками моё восприятие сезонов и ограничивалось.
Но теперь всё иначе.
— М? Маки, что случилось? Небось засмотрелся на милую меня?
— ...Вроде того.
— ???
Уми в недоумении склонила голову. Это выглядело так очаровательно, что я протянул руку и нежно коснулся её щеки.
Белая, гладкая и такая мягкая.
Эта потрясающая девушка стала мне другом... а затем и возлюбленной.
Такого счастья в моей жизни больше не будет никогда.
— Уми.
— М?
— Спасибо, что заходила за мной всё это время, до самого последнего дня.
— Да ладно тебе. Это вошло в привычку, хотя я и сама удивляюсь, как нас хватило на ежедневные походы.
— Со мной всё ясно, но ты, Уми, тоже слишком сильно меня любишь, да?
— Назовёшь меня слишком навязчивой?.. Но ведь ты не ненавидишь таких девушек, Маки?
— Я очень люблю тебя, Уми.
— Значит, не отрицаешь, что недолюбливаешь прилипал?!
Даже в день выпуска мы привычно дурачились перед выходом.
Завтра жизнь, где Уми балует меня, а я — её, никуда не исчезнет, но такого утра больше не будет.
Словно прощаясь с уходящими школьными буднями, мы до последней минуты наслаждались привычной рутиной.
...Или, по крайней мере, так планировали.
Короткое сообщение перед самым выходом перевернуло всё с ног на голову.
Писал Такизава-кун — сегодняшний представитель от младших классов.
[Такизава]: «Доброе утро, Маэхара-сэмпай».
[Маэхара]: «Доброе утро, Такизава-кун».
[Маэхара]: «Как подготовка к церемонии?»
[Такизава]: «Зал готов, ждём выпускников, но...»
[Такизава]: «У нас проблема».
[Маэхара]: «...У меня плохое предчувствие».
[Такизава]: «Вы угадали, простите».
[Такизава]: «Мио-сэмпай свалилась с гриппом».
[Такизава]: «Её сегодня не будет».
[Маэхара]: «Это... ужасно».
[Маэхара]: «Значит ли это...»
[Такизава]: «Увы».
[Такизава]: «Маэхара-сэмпай, не могли бы вы зачитать речь от лица выпускников вместо неё...»
[Маэхара]: «М-мне сейчас пулей лететь в студсовет?»
[Такизава]: «Да. Обсудим всё на месте».
[Такизава]: «Безумно жаль скидывать это на вас в последний момент».
Сунув телефон в карман, я подскочил как ужаленный.
До церемонии около часа — планы изменились, рассиживаться некогда.
— Маки, что-то случилось?
— Ага. Объясню по дороге, побежали, Уми.
— Поняла. Я предупрежу Ю и Нину.
Никак не ожидал подобного форс-мажора в день выпуска, но, пожалуй, это вполне в нашем духе.
Всё равно такое веселье случается в последний раз.
Так давайте отыграем финал по высшему разряду.
Насчёт порядка церемонии: до вчерашнего дня мы успели провести несколько репетиций, так что программу я знал.
Выход выпускников, напутствия директора и гостей, вручение аттестатов. Затем — речь представителя выпускного класса и ответное слово Такизавы-куна от лица нынешних учеников. Под занавес — школьный гимн. Обычным ученикам напрягаться не приходилось — стой да кричи «Здесь!», когда назовут твоё имя.
Потому-то мы с Уми ещё минуту назад так беззаботно дурачились.
Выбор Накамуры-сан на роль представителя ни у кого не вызывал вопросов: отличница, бывший президент студсовета, первая выпускница Дзёто, поступившая в университет Т с первой попытки.
Она наверняка тщательно продумала свою речь.
Ужасно обидно, что она слегла с болезнью. Винить её не в чем — от гриппа никто не застрахован. Но теперь студсовет во главе с Такизавой-куном оказался в тупике. А вместе с ними и я — следующий за Накамурой-сан в рейтинге успеваемости.
В нашей школе представителя обычно выбирали по «престижности вуза». По чистым оценкам Хаякава-сан и Уми меня обходили, но их университеты недотягивали по проходному баллу до университета К. А те, кто стоял выше меня в рейтинге, ещё не определились с вузом... Короче говоря, несмотря на сомнительную «карьерную лестницу», эта важная миссия свалилась на меня — единственного ученика, прорвавшегося в университет К.
— В общем, на самой церемонии всё пройдет по плану. Я буду рядом и в случае чего подстрахую, но...
— Речь мне придётся толкать самому. Ожидаемо.
— ...Получается так.
— Не делай такое виноватое лицо. В конце концов, надо выручать своих, да и Накамура-сан уже прожужжала мне все уши извинениями по телефону.
Едва я переступил порог студсовета, Накамура-сан позвонила мне и принялась отчаянно извиняться. Судя по хриплому, мученическому голосу, ей сейчас явно было не до шуток.
С обычной простудой она бы притащилась в школу из чистого упрямства (видимо, так и планировала), но против гриппа не попрёшь.
Пусть спокойно лечится. А мы с Такизавой-куном и остальными ребятами прикроем.
— Что насчёт речи? Накамура-сан ведь успела её написать?
Такизава-кун тяжело вздохнул и опустил плечи.
— Текста нет. Мио-сэмпай заявила: «У меня всё в голове», и ничего не распечатала.
— …
Очень в духе Накамуры-сан, но кто бы мог подумать, что её самоуверенность выйдет нам боком на выпускном.
Выступить с речью — не проблема. Я помнил прошлогодний выход Томоо-сэмпай и знал, что достаточно лишь зачитать текст с бумажки. Я мысленно смирился: «Ну, прибавилось мороки».
— Звонить Накамуре-сан и заставлять её диктовать текст с температурой... это слишком жестоко.
— Согласен. Да и времени уйдёт вагон, так что придётся сочинять с нуля прямо здесь.
ЧП или нет, а отменить речь представителя нельзя — кто-то должен отдуваться.
Мы писали текст в дикой спешке. Я не мог ручаться за качество и боялся, что из-за моих слов выпускной покажется пресным... но сейчас главное — соблюсти формальности и достойно провести церемонию.
— Маэхара-сэмпай, Асанаги-сэмпай, мы сейчас со студсоветом набросаем черновик. Если что-то не понравится — смело правьте.
— Принято. Я пока сбегаю в учительскую и объясню ситуацию, а ты, Маки, оставайся здесь и помогай Такизаве-куну.
— Угу. Если что, сразу дам знать.
Уми убежала с докладом к учителям, а я засел с младшеклассниками за речь.
В архивах студсовета ещё со времён Томоо-сэмпай хранились старые речи выпускников. Подчистую не списать, но как основа — вполне сгодится.
И пусть в самый последний момент всё полетело в тартарары...
Какая-то часть меня наслаждалась этой суетой.
Пока за кулисами царил хаос, в зале полным ходом шла подготовка к празднику. До начала оставались считаные минуты.
Выпускники стягивались в школу вместе с друзьями; младшеклассники готовились тепло проводить своих сэмпаев; учителя в строгих костюмах встречали учеников; родители собирались посмотреть на своих повзрослевших детей.
Из окна студсовета открывался необычный для нас вид на эту праздничную суматоху.
— Маэхара-сэмпай, готово. Принимайте.
— Спасибо. ...Да, думаю, сойдёт.
Речь дописали как раз вовремя: гости, родители и ученики уже заняли места в зале, оставалось дождаться лишь выхода выпускных классов.
Обычно в такие моменты текст вылизывают, подгоняя формулировки под текущий год, но время вышло. Придётся импровизировать прямо на сцене.
Если жизнь ещё сведёт меня с Накамурой-сан, стрясу с неё грандиозный ужин.
— Сэмпай, я пойду в зал. ...Поздравляю с выпуском.
— Спасибо, Такизава-кун. Дальше работы только прибавится, так что крепись.
Члены студсовета умчались в спортзал, а я заглянул в свой класс. Церемония уже стартовала, но классы выводили неспешно, начиная с первого. Если поспешу, спокойно успею в строй.
По пути я пробегал мимо 4-го класса. Нозому заметил меня и высунулся в коридор.
— О, Маки. Амами-сан уже доложила. Удачи с речью.
— Смотри не расплачься, Нозому.
— Ого, какой дерзкий. Раз так, буду ждать с нетерпением.
Перекинувшись парой слов, я двинулся дальше.
Длинный прямой коридор, ведущий в самый конец, к кабинету 11-го класса, казался сейчас до боли родным.
— А, Маки-кун. Вернулся!
— Староста, ну как? Речь готова?
— Настоящее бедствие, Маэхара-доно~.
— Прости, похоже, в кои-то веки наша Накамура подкинула проблем.
— Удачи, господин представитель выпускников~. Давай, Наги-чан, скажи ему тоже что-нибудь.
— …Ничего.
Следом меня окликнули знакомые из 10-го класса. Амами-сан с подругами уже выстроились в коридоре, готовясь к выходу в спортзал.
Немного смущало, что ко мне обращаются в основном девчонки, но за эти два с половиной... нет, три года — я оброс огромным количеством связей.
И причиной всему, конечно же...
Когда я шагнул в свой класс, ставший мне родным с прошлой весны, Уми подбежала первой.
— С возвращением, Маки.
— Я вернулся. Едва успел.
Хотелось ещё о многом поговорить, но колонна 10-го класса уже двинулась к спортзалу. Нам тоже пора.
Ностальгические разговоры подождут до конца церемонии.
Пригладив растрепавшиеся от спешки волосы и промокнув платком взмокший лоб, я возглавил класс 3-11, и мы направились в зал.
Под звуки духового оркестра и гул аплодисментов мы заняли места для выпускников на складных стульях.
Как только музыка и овации стихли, в тишине зала раздался голос Ягисавы-сэнсэй, взявшей на себя роль ведущего.
Церемония началась.
— Синоптики обещали дождь, и я, признаться, волновался. Но как же я рад, что сегодня, в день, когда наши ученики отправляются в новый путь, над нами сияет безоблачное небо. В наше время, на фоне спада рождаемости и пересмотра условий труда педагогов, сфера образования как никогда нуждается в переменах...
Церемония плавно перетекла к напутствиям гостей, но мне предстояло толкать речь, так что витать в облаках и спокойно слушать не получалось.
Сразу после гостей — мой главный выход: вручение аттестатов. Когда назовут всех поимённо, я, как представитель потока, заберу аттестат у директора, а затем произнесу прощальное слово.
— Маки, Маки.
— У-угу.
— Волнуешься?
— Е-ещё бы.
Ловить на себе сотни взглядов мне уже доводилось на прошлогоднем культурном фестивале, но сейчас в спортзале собралось куда больше народу. Да и выпускной — мероприятие строго официальное, тут поневоле занервничаешь.
К тому же теперь на сцене меня не подстрахуют ни Уми, ни ребята. Спасало лишь то, что по списку мы шли друг за другом, и сейчас Уми сидела рядом, крепко сжимая мою руку.
Церемония шла своим чередом, мой выход неумолимо приближался.
Я украдкой оглянулся: в первом ряду для родителей Сора-сан и мама самозабвенно щёлкали камерами, пытаясь запечатлеть нас при параде. Чуть поодаль сидели Эри-сан и Хаято-сан.
Среди младшеклассников мелькали знакомые лица Мидзуно-куна и Танаки-сан, с которыми я познакомился после фестиваля.
Да и впереди сидели Амами-сан, Нитта-сан, Нозому. Все собрались.
От этой мысли колотящееся сердце и дрожащие руки понемногу успокаивались.
Раз уж это последний день, выпускной, нужно постараться не ударить в грязь лицом... Нет, не так.
Именно потому, что это финал, рубеж моей двенадцатилетней школьной поры, я обязан показать, как сильно изменился.
...Вернее, я сам захотел, чтобы они это увидели.
Уже не того одинокого и замкнутого Маэхару Маки, а Маэхару Маки, шагнувшего вперёд и повзрослевшего.
Уми безошибочно уловила перемену в моём настроении и мягко улыбнулась.
— ...Ты вырос, Маки.
— До тебя мне ещё расти и расти. Придётся поднажать.
— Вот и поднажми. А я всегда буду рядом и присмотрю за тобой.
— ...Спасибо, Уми.
— Пустяки.
Крепко сплетая наши пальцы, я всем существом ощутил её тепло, выпрямил спину и посмотрел вперёд.
Подошла очередь 11-го класса.
— Маэхара Маки.
— Здесь!
— Асанаги Уми.
— ...Здесь!
Первым окликнули меня как представителя, следом — Уми, а затем зачитали весь класс, включая слёгшую с гриппом Накамуру-сан.
— Итого, 11-й класс, тридцать человек. Представитель — Маэхара Маки.
— Да.
Уми шепнула: «Иди», и я твёрдым шагом направился к сцене, где ждал директор.
Ободрённый его тихим «Смелее», я постарался в точности повторить движения Накамуры-сан с репетиции.
Вышло чуточку скованно, но пока всё шло как по маслу.
Под аплодисменты зала я вернулся на место. Вскоре меня вызовут снова, и настанет черёд прощального слова... Вернее, речи, которую мне предстояло произнести у микрофона прямо под сценой.
— Далее — прощальное слово выпускников. Представитель — Маэхара Маки.
— ...Да!
Я глубоко вздохнул, нащупал во внутреннем кармане бумажку с речью и двинулся прежним маршрутом, но на этот раз не стал подниматься на сцену, а шагнул к микрофону.
Под сотнями прикованных ко мне взглядов я первым делом отвесил глубокий поклон.
Сердце гулко стучало в груди.
— Э-э... огромное спасибо за то, что, отложив свои дела, вы пришли сегодня... на этот выпускной... так, а дальше...
Дальше оставалось лишь зачитать черновик, который подготовили ребята из студсовета, но отступившее было волнение накатило с новой силой. Буквы перед глазами расплывались, связно прочесть текст не получалось.
Даже на вступительных голова так не пустела... Надо же было оплошать в такой момент!
Уми и мама обеспокоенно вглядывались в моё лицо.
«Всё хорошо. Без паники. Главное — дышать...»
Отчаянно твердя это про себя, я попытался начать заново...
И тут.
— Давай! Жги, Маки-ку-у-ун!
— Маки! Забей на всех!
— Староста, ты как? Таблетку от укачивания дать~?
— Нина-чи, от нервов таблетки не спасают!
Зал уже готов был погрузиться в неловкость, но со скамей выпускников вдруг раздались до боли знакомые голоса, и по рядам прокатились смешки.
Атмосфера разом потеплела.
— Ребята...
Хулиганить на такой церемонии не полагалось, учителям это точно не понравится, но для меня эта выходка стала спасательным кругом.
Всё верно, я совершенно не один.
У меня есть друзья, есть люди, готовые подставить плечо.
Семья, учителя, младшеклассники — пусть они и молчат, но все искренне за меня переживают.
И пусть я запнусь, пусть промямлю речь — плевать.
Главное — высказать то, что на сердце, поблагодарить всех, кто был рядом. Этого хватит.
Их глаза говорили мне, что этого более чем достаточно.
Прошептав «Спасибо» своим незаменимым друзьям, я вскинул голову.
— Прошу прощения. Я написал шпаргалку, но всё же скажу от себя. Речь выйдет скомканной, так что заранее прошу меня простить.
С этим нехитрым предупреждением я заговорил снова.
С удивительно лёгким сердцем.
— Признаюсь честно, я терпеть не мог весну. Ненавидел момент, когда нужно вставать и представляться классу. Врать, чтобы казаться круче, мне было тошно, а ни чувством юмора, ни красноречием для завоевания симпатий я не блистал. Не сказать, что я даже не пытался. Я мучительно подбирал слова, но заранее опускал руки и трусил. В итоге всё сводилось к жалкому мычанию. Закономерно я становился изгоем... и, как вы понимаете, обрекал себя на вечное одиночество.
Банально, но весна наступает каждый год. И стоит только позабыть прошлогодний позор, как она возвращается и заставляет переживать весь этот кошмар заново.
Тут хочешь не хочешь впадёшь в уныние.
И так тянулись все девять лет, вплоть до конца средней школы.
— ...В старшей школе всё пошло по тому же сценарию. В первые дни я вёл себя просто жалко. У меня были увлечения, о которых я мог бы трещать часами, но мне не хватало духу заявить о них с гордостью. Я отчаянно хотел, чтобы меня заметили, но до одури боялся раскрыть душу... Теперь-то я понимаю, как меня разрывало от этих противоречий. До сих пор не могу забыть растерянное лицо Ягисавы-сэнсэй — нашего тогдашнего классного руководителя и сегодняшнего ведущего... Шучу, конечно.
Зал мгновенно повернулся к Ягисаве-сэнсэй, стоявшей сбоку от сцены. Та смущённо стрельнула глазами в сторону коллег, моля о помощи, но учителя старательно отвели взгляды.
Родители в первых рядах тихо рассмеялись.
Напряжение спало окончательно.
— В защиту учителя добавлю: зла я, разумеется, не держу. Он изо всех сил пытался вытянуть из меня хоть словечко, и эта капля в море помогла некоторым ребятам меня разглядеть.
...И у меня появился друг. Мой первый друг, тайно разделявший мои увлечения. Это случилось осенью первого года, и с той поры мой мир начал понемногу расширяться. Прибавился один человек, затем ещё один. Их и сейчас можно пересчитать по пальцам, но каждый из них мне безумно дорог. ...Вы уже наверняка поняли, о ком речь. О той самой троице, что минуту назад кричала на весь зал.
Амами-сан, Нитта-сан и Нозому густо покраснели под ехидные смешки одноклассников.
Я был безмерно благодарен Амами-сан, которая первой подала голос. Наверняка это вышло спонтанно, но именно её порыв подхватили Нитта-сан и Нозому.
Я говорил уже несколько минут. Волнение окончательно отступило, и теперь я мог свободно оглядывать зал, заглядывая в лица слушателей.
Кое-кто из учителей сидел с кислой миной. Некоторые ученики сверлили меня насмешливыми взглядами, но большинство внимало каждому слову.
Уми, Амами-сан, Нитта-сан, Нозому.
Мама, Сора-сан, Эри-сан, Хаято-сан.
Хаякава-сан, Кага-сан, Ситино-сан, Ямашита-сан, Араэ-сан.
Такизава-кун, Мидзуно-кун, Танака-сан.
Ягисава-сэнсэй и ребята из класса.
Этого мне было более чем достаточно.
— ...Эти три года пронеслись в одно мгновение, словно поездка на американских горках. Столько всего произошло. Хватало и веселого, и тяжёлого, но теперь всё это — бесценные воспоминания. Безумно счастливое время... потому-то сейчас мне так тоскливо и больно. Сегодня придётся со всем этим попрощаться. Будь моя воля, я бы попросил растянуть эти дни ещё хоть на чуточку — в выпускном классе эта мысль не давала мне покоя. Я только-только распробовал вкус этой радостной, шумной жизни, и обрывать всё спустя жалкие три года — немыслимо жестоко. ...Это... невыносимо грустно.
Я держал голову прямо, но по щекам предательски катились слёзы.
А ведь клялся себе улыбаться и не реветь.
Но эмоции били через край. Глаза щипало, и как бы ожесточённо я ни тёр лицо платком, слезы всё не иссякали.
Я впервые испытывал нечто подобное.
Расставаться чертовски больно. И я понятия не имею, приживусь ли на новом месте.
...Но шагнуть вперёд всё равно придётся.
— В апреле все мы повзрослеем. Кто-то пойдёт учиться, кто-то — работать... Дороги разойдутся, но с каждого спросят как с полноправного члена общества. ...Мы больше не дети. Будем цепляться за детство — нас засмеют.
«Наверное, для этого и нужны такие церемонии», — подумалось мне. Школьный выпускной — это черта.
Прощание с детством, своеобразный обряд инициации.
Каждый пройдёт его в своём темпе и постепенно осознает себя взрослым.
...Поэтому.
Душащие меня слёзы наконец отступили.
— ...Поэтому, как бы грустно ни было, мне хочется поставить точку на светлой ноте. Уж лучше уйти со словом «Спасибо», чем плакать «Не хочу».
Смахнув платком Уми последнюю слезинку, я твёрдо произнёс:
— Уважаемые родители, преподаватели, гости, младшеклассники и, конечно же, выпускники, огромное спасибо, что выслушали мою сбивчивую речь. ...Это были всего лишь три года, но они были по-настоящему счастливыми. Я всё ещё чуточку недолюбливаю весну... но, кажется, отныне она станет моим любимым временем года.
Я отвесил глубокий поклон под оглушительный рёв аплодисментов.
Пусть до прошлогоднего блеска Томоо-сэмпай мне было как до луны, свою миссию я выполнил.
...Вымотался страшно, но, оглядываясь назад, даже это было весело.
Так подошёл к концу мой первый и самый незабываемый в жизни выпускной.
Такизава-кун прочитал ответную речь от лица младшеклассников, мы с упоением в последний раз отпели школьный гимн, и церемония завершилась.
Оставалось лишь разойтись по классам на последний классный час, а потом спокойно пойти по домам, словно после обычных уроков. Кого-то наверняка облепят кохаи с просьбой остаться, кто-то двинет праздновать с друзьями, но большинство привычно побредёт домой.
...По крайней мере, в средней школе я поступал именно так.
— Маэхара-сэмпай, с выпуском! Это вам от студсовета.
— Спасибо, Такизава-кун... С Накамурой-сан было бы куда проще.
— Ха-ха... Зато мы услышали такую трогательную речь.
— Правда? Я рад.
Лично я оценил бы своё выступление на «троечку», но кохаям почему-то зашло на ура. После классного часа меня первыми облепили Мидзуно-кун и Танака-сан, следом посыпались похвалы от учителей и даже совершенно незнакомых ребят: «Круто выступил!».
Радость смешалась со жгучей неловкостью, в груди всё так и щекотало от смущения.
Мама и Сора-сан наверняка засняли этот позор в мельчайших деталях, так что сгорать со стыда мне предстоит ещё не раз. Наверняка. Нет, абсолютно точно.
Ко мне отродясь не подходило столько народу разом, так что поначалу я растерялся... Но когда тебя хвалят — это чертовски приятно.
— Ладно, меня ребята заждались. Я пойду.
— Конечно. Не забывайте нас, сэмпай.
Сжимая букет от студсовета, я зашагал к школьным воротам, где меня поджидали друзья.
Уми, Амами-сан, Нитта-сан, Нозому... Кажется, я заставил их поскучать.
— Явился-таки, Маки. Утонул в лучах славы?
— Ещё бы! Ты был таким круты-ы-ым, Маки-кун... Попрошу потом маму скинуть видео.
— А давайте прямо сейчас завалимся куда-нибудь и устроим просмотр? Заценим героический спич старосты всей честной компанией.
— ...Тогда придётся смотреть и на героический выход трёх идиотов с галёрки.
— Эй, идиот тут только ты.
— Нитта, могла бы хоть напоследок сжалиться...
— Ну-ну, ладно, вы двое...
Принимать поздравления от толпы — здорово, но именно рядом с ними я чувствовал себя спокойно.
Мы дурачились, смеялись, порой ссорились и мирились.
Этот день я хотел провести только с ними, впятером.
— Может, для начала устроим военный совет в нашем семейном ресторанчике? И полудня нет, торопиться некуда.
— Я за~! Эхе-хе, на следующей неделе ещё и выпускная поездка... Весенние каникулы обещают быть жаркими. Жду не дождусь~!
— Ю-чин, веселье весельем, а про работу не забывай. Завтра съёмки для журнала, послезавтра запись с Моникой-чан — весной график трещит по швам.
— ...Нитта, может, ну его, этот универ? Пойдёшь личным менеджером к Амами-сан?
В апреле наши пути тоже разойдутся, и видеться мы будем куда реже.
Мы с Уми и Ниттой-сан поступили в местные вузы, Нозому уезжает из префектуры, а Амами-сан из-за работы наверняка переберётся в Токио.
Расставание не за горами. Но именно поэтому мы обязаны выжать из оставшихся дней максимум. Накопить столько воспоминаний, чтобы хватило с лихвой.
Чтобы при следующей встрече нам было о чём болтать до хрипоты.
Планы на день утвердили. Настал момент окончательно распрощаться со ставшими родными стенами школы... Как вдруг Уми замерла перед воротами.
— Слушай, Маки. Ребят.
— М?
— Уми?
— Что такое?
— Асанаги?
— Давайте сфоткаемся на память. Все вместе. Впятером.
Галереи у всех ломились от одиночных снимков, но из-за суеты я совсем упустил из виду, что общего кадра у нас до сих пор нет.
Мы не прощаемся навеки, но эту форму надеваем в последний раз. И выпускной не повторится.
— Верно. Уми права, давайте сегодня дурачиться до упаду. Нитта-сан, поработаешь штативом?
— Эй, почему чуть что, сразу я? Прямо как на Рождество на первом году обучения... И той мадам, конечно же, след простыл.
— О, тогда я попрошу маму с папой! Ради выпускного они расщедрились и притащили профессиональную камеру!
— Блин, а я думал, праздник окончен, и отдал свой цветок с пиджака младшеклассникам.
Прямо как в то Рождество, сплотившее нашу пятёрку раз и навсегда.
На фоне школы мы сгрудились в кучу, принимая самые нелепые позы.
Кто-то валялся на земле, кто-то корчил рожи, кто-то крепко прижимался к самому дорогому человеку.
Супруги Амами любезно взяли на себя роль фотографов. Пока затвор камеры щёлкал раз за разом, Уми намертво вцепилась в мою руку и шепнула на ухо:
— Знаешь, Маки.
— Что?
— Спрошу ещё раз... Тебе было весело?
— …
Обернувшись, я окинул взглядом окна нашего класса, спортзал, просторный школьный двор.
Провальное знакомство, встреча с Уми, фестиваль, Рождество, спортивные турниры, школьная поездка, этот выпускной. А сколько всего осталось за кадром...
Яркие воспоминания и те, что успели померкнуть.
Всё это время, проведённое здесь, навсегда отпечаталось в сердце.
— ...Ага. Было очень весело. И всё благодаря тебе, Уми.
— Вот как? Я очень рада.
— И я.
Мы смело шагали навстречу весне — сезону новых встреч, который наступит уже совсем скоро.
Прощай, школа.
...И спасибо за всё.
Поддержать переводчика:
• Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d
• Бусти https://boosty.to/godnessteam
В ТГК вся информация и новости по тайтлу: https://t.me/AngelNextDoor_LN