Неведение

Доу Чжао, разумеется, и понятия не имела, о чем шептались в комнате Ван Инсюэ с невесткой. В это время отец, Доу Шиин, уже тащил её за собой — на рыбалку.

В июне в Чжэньдине стояла жара, но когда экипаж тронулся и сквозь бамбуковые шторы заиграл ветерок, стало вполне комфортно.

Место кучера в этот раз занял Гао Шэн, доверенный слуга отца. Погоняя лошадей, он болтал с господином:

— …Последний раз мы вместе выбирались на реку года два назад. Помню, дикий кудзу на склонах был таким мучнистым и сладким — вкуснее я в жизни не пробовал! Жаль, сейчас не сезон, вряд ли полакомимся.

— Зато склоны сейчас заросли дикой полынью, — с улыбкой отозвался отец. — Наберем немного, заварим полынный чай или сварим кашу с листьями. В такую жару — самое то, чтобы разогнать «внутренний жар».

Доу Чжао, глядя на их скромную компанию из трех человек, удивилась:

— Папа, а почему ты не взял слуг и служанок? Было бы кому помочь по хозяйству.

Гао Шэн лишь хохотнул, не отрываясь от дороги. Отец же молча погладил её по голове, словно она ляпнула какую-то глупость.

Доу Чжао засомневалась, но тут же замерла, присмотревшись к пейзажу за окном. До чего же знакомые места! Она высунулась из окна кареты.

Бескрайние поля гаоляна тянулись до самого горизонта, среди зелени кое-где белели аккуратные фермерские домики, а вдалеке волнами уходили изумрудные холмы, перемежающиеся густыми тополиными рощами.

«Это же… дорога к поместью бабушки!»

Пораженная, Доу Чжао обернулась к отцу. Тот, решив, что дочь просто в восторге от видов, указал на поле:

— Видишь эти желтые метелки? Это гаолян. Чуть позже попрошу Гао Шэна проверить — если созрел, сорвем несколько початков и зажарим на костре в горах.

Гао Шэн снова добродушно усмехнулся. Доу Чжао промолчала, не зная, что и думать.

Вскоре карета свернула на проселочную дорогу, прорезала заросли гаоляна и направилась к небольшому холму. Доу Чжао невольно выдохнула с облегчением. Эти поля принадлежали семье Лан, а бабушкино поместье находилось по соседству — их границу отмечал высокий синий камень с высеченным иероглифом «Доу».

Когда экипаж остановился, Гао Шэн быстро распряг лошадей и, нагруженный рыболовными снастями, поспешил вслед за ними. Стоило им обогнуть старую сосну, как Доу Чжао услышала журчание воды. Лицо её приняло странное выражение.

Она знала это место как свои пять пальцев. Небольшая речушка на стыке земель Лан и Доу. Вода в ней была прозрачной, как слеза, а дно — мелким, усыпанным галькой. Каждый июнь у берегов здесь кормилась мелкая серебристая рыбешка, похожая на веретена. Доу Чжао часто засучивала штанины и вместе с деревенскими ребятишками ловила её сетями.

На противоположном берегу, на склоне, росли три диких персика. Весной они покрывались нежно-розовым цветом, а летом давали крошечные плоды — горькие и вяжущие, совершенно несъедобные. Зато в низине рядом с ними они собирали дикие травы: пастушью сумку, бамию, кислицу, люцерну… Весной их нежные листья шли в котел, а летом плоды сдавали в аптеки Чжэньдина за медные гроши. Взрослые всегда хвалили их за это и давали пару монет на сладости.

Самой Доу Чжао деньги на леденцы были не нужны, но за ней всегда хвостиком следовали две служанки. Набрав трав и ягод, она делилась с другими детьми, и вскоре вся округа полюбила играть с ней.

«Откуда папа знает про это место?» — мысли Доу Чжао спутались, и очнулась она уже под огромной акацией у берега.

Гао Шэн уже расставил складные стулья — хучжуан — и разлил холодный чай. Отец усадил дочь рядом с собой и строго наказал:

— Не выходи на солнце, кожу обожжешь.

Доу Чжао от скуки рассматривала зеленые персики на том берегу. Ветер шумел в ветвях, заставляя плоды раскачиваться.

Отец заметил её взгляд и улыбнулся:

— Эти персики горькие, их нельзя есть. Вот наступит весна, я велю привезти тебе из столицы настоящих сочных медовых персиков.

«Даже это знает!» — Доу Чжао широко распахнула глаза от изумления.

А тем временем Гао Шэн уже вытянул из воды первую маленькую рыбку.

Гао Шэн забросил маленькую рыбешку в ведерко и с улыбкой заметил:

— Если и дальше так пойдет, то Се-е¹ и четвертая барышня вечером точно будут с уловом!

— А мы сегодня пойдем на ужин к Баошаню! — рассмеялся отец.

Гао Шэн удивленно хмыкнул, но расспрашивать не стал. Зато Доу Чжао церемониться не стала:

— Папа, а зачем нам идти обедать к Фэнам?

Отец на мгновение замешкался, а затем с улыбкой пояснил:

— Приехали невестки тетушки Ван. Сейчас их семья уже не та, что прежде, к тому же у них есть кое-какие связи с Пятым братом. По совести говоря, мне следовало бы принять их честь по чести, но тетушка Ван — всего лишь наложница, и мое личное присутствие на приеме было бы двусмысленным и не совсем уместным. Поужинаем у твоего дяди Фэна, а к нашему возвращению они уже должны уехать обратно в Наньва.

«Так вот почему мы сбежали на рыбалку в такой зной!» — Доу Чжао всё поняла.

— Пойдем, глянем, что там на склоне! — отец подхватил Доу Чжао на руки и взобрался на вершину холма.

Оттуда дом бабушки был виден как на ладони. Доу Чжао даже разглядела саму бабушку, которая стояла в переднем дворе и о чем-то наставляла служанок. Девочка замерла от изумления. Ей показалось — а может, и не показалось — что бабушка чувствует их присутствие, потому что она не отрываясь смотрела в их сторону.

Доу Чжао обернулась. Отец смотрел на бабушкино поместье не мигая, с очень серьезным лицом. У Доу Чжао в голове словно что-то загудело.

Оказывается, отец годами находил этот способ, чтобы выразить свою тоску по матери. И она никогда об этом не знала! Какие еще секреты он таит?

Пока она размышляла, до неё донесся тихий шепот отца:

— Мне было девять, когда я узнал, что матушка мне не родная. Я просто хотел знать — каким человеком была та, что дала мне жизнь? Я не хочу расстраивать матушку, но как подумаю, что она все эти годы живет здесь совсем одна, в этом поместье… сердце кровью обливается.

У Доу Чжао перехватило дыхание. Неужели именно поэтому в прошлой жизни её саму отправили в это поместье? В тот день отец сказал Ван Инсюэ, что ему нужен законный наследник — дицзы². Не потому ли в той жизни появился Доу Сяо?

В прошлом у отца были две наложницы, но он редко заходил к ним в комнаты. Она думала, это из-за любви к Ван Инсюэ. Но теперь, вспоминая, что отец тогда был в самом расцвете сил, а у них с Ван Инсюэ родились только Доу Мин и Доу Сяо… Ей безумно хотелось спросить его обо всем. Но в этой жизни ничего из этого еще не случилось. В голове был полный сумбур.

꧁𓊈 🌸 𓊉꧂

В душе госпожи Гао тоже царил сумбур. Она знала, что Пань-ши — особа хитрая и бесцеремонная, но никак не ожидала от неё таких слов. А еще больше её поразило то, что золовка, кажется, всерьез призадумалась над этим предложением.

Не выдержав, Гао-ши вспыхнула от гнева и резко оборвала Пань-ши:

— Не желай другому того, чего не желаешь себе! Твои слова просто… — она хотела сказать «бесстыдны», но, понимая, что им еще жить под одной крышей, выдавила: — …это уже слишком!

Пань Юйлоу, видя, как Гао-ши вышла из себя, лишь обрадовалась. Её слова так и сочились ядом:

— Ой, невестка, я ведь не вы, книжек умных не читала, великими истинами сыпать не умею. Я знаю одно: если человек сам о себе не позаботится, небо и земля его погубят! Почему наша золовка оказалась в таком положении? Всё ради семьи! А теперь, когда дела пошли в гору, что же — она стала позором, и можно от неё отвернуться? Вы, может, и способны на такое, а я — нет! Нужно знать цену добру. Когда золовка была еще девчонкой и торговала собой ради семейного дела, на нас все пальцем тыкали. Что же вы тогда не выпрыгивали со своим благочестием и правилами приличия? Да потому что все мы с её рук ели…

Гао-ши невольно взглянула на Ван Инсюэ и заметила, как та едва заметно, почти неуловимо, кивнула. В этот миг госпожу Гао словно обдало ледяной водой — холод пробрал до самых костей.

— Замолчи! — резко оборвала её госпожа Гао, пресекая поток слов Пань Юйлоу. — Зарабатывать на жизнь своим трудом — дело честное и правое перед небом, и незачем бояться подлых сплетен! Седьмой господин Доу уже помолвлен, а ты из корысти пытаешься разрушить союз семей Доу и Чжу. Это низость, достойная лишь презрения. Как ты смеешь сравнивать эти вещи?!

Пань Юйлоу холодно усмехнулась:

— Что есть корысть, а что — долг? Желание сытно есть и красиво одеваться — это корысть? А отдавать всё своё другим — долг? Разве наша золовка красотой уступает пятой барышне Чжу? Или происхождением? К тому же, это Доу Шиин тогда обманул её, сказав, что не женат. Она просто проявила неосторожность и попалась на его удочку. Так почему она не может стать законной женой? Почему не может вернуть то, что принадлежит ей по праву? И вы, невестка, не забывайте: вы — из семьи Ван. Тогда золовка встретила Доу Шиина только потому, что отправилась за лекарством для вашего сына!

Лицо госпожи Гао побледнело, грудь тяжело вздымалась, и долгое время она не могла вымолвить ни слова.

— Золовка, я в этом деле тебя поддержу, — Пань Юйлоу присела на край кровати и тут же сменила тон на вкрадчивый и ласковый, утешая Ван Инсюэ. — Те, кто ничего тебе не должен, могут говорить о тебе гадости — это их дело. Но те, кто ел и пил за твой счет, а теперь с благочестивым видом поучает тебя — они куда коварнее и злее чужаков…

— Вторая невестка! — всхлипнула Ван Инсюэ, припадая к плечу Пань Юйлоу.

— Не плачь, не плачь, — Пань Юйлоу достала платок и вытерла слезы золовки. — Слушай меня, и я обещаю: семья Чжу сама покорно расторгнет помолвку…

Госпожа Гао закрыла глаза и открыла их лишь спустя время, выглядя заметно спокойнее.

Она мягко позвала:

— Инсюэ. За то, что произошло тогда, я перед тобой виновата и прошу прощения. Столько лет в доме Ван я лишь числилась хозяйкой, но без тебя я бы не справилась. Ты всегда была умной девочкой, и некоторые вещи понимаешь без слов. Чтобы наложница стала законной женой, нужно согласие семьи первой супруги — семьи Чжао. Отношения между Доу и Чжао сейчас натянуты до предела, с чего бы им подписывать такую бумагу? Да и позицию семьи Доу ты видела сама: если бы они хотели возвысить тебя, то расторгли бы контракт с Чжу еще тогда, когда те затягивали со свадьбой. Зачем им ждать до этого момента? Семья Чжу — не простые люди, Доу не станут ссориться с ними ради нас. Твой отец хоть и вернулся на службу, но он всего лишь мелкий уездный судья седьмого ранга. Тебе стоит хорошенько подумать о своем будущем.

Ван Инсюэ, уткнувшись в плечо Пань Юйлоу, тихо ответила:

— Невестка, разве вы раньше не говорили мне, что в некоторых делах нужно сначала попробовать, чтобы узнать результат?

Госпоже Гао стало нечем дышать от этой дерзости. Бросив напоследок: «Подумай еще раз хорошенько», она в гневе покинула комнату.

Комментарии:

1. Се-е — седьмой господин

2. Дицзы — законный сын