Тень минувших дней

Ветер медленно вращал лопасти на башне. Трава шелестела, разнося спокойствие и умиротворение по дневному саду. Обломки руин отсвечивали металлом старой ненужной структуры под лепестками свежих цветов, окружающих молодое дерево, высаженное в самом центре. То был сад в самом центре давно заброшенного города. То, что это город, можно было понять лишь по зданиям, осевшим в землю так сильно, что крыши возвышались над головами едва ли на два этажа, а устаревшие концы высоковольтных передач громадин-антенн стали любимым местом для любителей посмотреть на виды, так как только оттуда сад был виден полностью.

В саду работала женщина, занимаясь посевами. Стоял летний зной, и солнце палило как никогда. Растения медленно покачивались в такт ветру. Большие и яркие подсолнухи, нарциссы, розы, хризантемы — чуть ли не каждый вид был собран в одном месте, окружая молодую иву, что возвышалась в центре. И если весь сад был большим и приглашающим, то гибкие падающие ветви ивы были словно занавес кулис, скрывающий от зноя, в тени которого время будто шло плавнее. Разогнувшись, садовница посмотрела в сторону дома вдалеке, где резвилась маленькая девочка с воздушным змеем. Улыбка заиграла на лице женщины — детская беззаботность была заразительна. — Мама! — донеслось со стороны дома. Дочь махала ей рукой. Мать, улыбнувшись, помахала в ответ и присела под деревом. Женщина сняла шляпу и окинула взглядом сад, слушая тишину. Подсолнухи качались, убаюкивая…

Картина растений медленно расплылась перед глазами. Запах гари и жаркое пламя сменили спокойный вид природы. Внезапно её подхватила высокая темная фигура и крепко прижала. От нее веяло знакомым чувством, что все будет хорошо... Взрыв, треск — и ее качнуло. Пискнув, она зарылась глубже в несущую ее фигуру. Очередной взрыв заставил ее зажмуриться. Дым удушал, звуки оглушали, накатывая волнами взрывов, криков и грохота. Резко кто-то будто выключил звук и остановил время — мужчина, что ее нес, нежно посадил ее в капсулу. Он что-то говорил, так спокойно, словно бы ничего и не было. Его ладонь покоилась на прозрачной оболочке, а сам он продолжал улыбаться. Это чувство говорило, что все хорошо, что все в порядке. Капсулу выбросило.

— Нет! — женщина вскрикнула и неожиданно для себя села. Подсолнухи мирно покачивались, как и прежде. Переводя дыхание, она согнулась, пытаясь унять сердцебиение. Окружающий мир был безмолвен, словно бы не заметив кошмара из прошлого, такого живого и яркого. Женщина снова взглянула на дочь, словно бы боясь, что кошмар вернется, но та, смеясь, безмятежно водила змея, ни о чем не подозревая. Она медленно закрыла глаза. Оогонь все еще бушевал перед глазами, а крики были все еще слышны. Шрамы на запястье будто бы снова воспылали и налились кровью. Она стиснула зубы. Вдох. Выдох. Вдох... Выдох. Вдох... Фуууххххххх…

«У меня никогда не было настоящего имени. Единственным на то намеком являлась пометка на моей руке — "IN.6//L собственность БИО-КОРП". Что это такое и что она означала, я не знала. Моя жизнь была окружена заботой — я знала лишь ласку своей матери и добродушие своего отца. Я помню каждый мамин поцелуй и каждую историю на ночь. Я помню, как папа чинил немногочисленные игрушки, которые он для меня и делал, и как мы вместе ловили рыбу на ужин. Наш семейный стол украшали кораллы и ракушки, а вечерами люминесценция морской фауны делала океан самым красивым местом на свете. Я знала, что это мой дом. Однако так было не всегда…

Наш мир был наполнен прахом и руинами прошлого. Никто не знает, что произошло, и никто не искал ответов. Люди жили как могли, и моя семья не исключение. Наш дом стоял вблизи океана, вдали от руин города и праха. Так бы все, наверное, и кончилось, если бы не один и тот же сон — во сне мне всегда кажется, что меня кто-то несет на руках в горящем здании. Темная фигура. Лица я никогда не могла запомнить, хоть и знала, что это мужчина. Я спрашивала, что все это может значить, но я не получала ответа. Мама как будто бы нарочно делала все громче, делая вид, что не слышит. Папа же просто отмахивался от вопросов. Я не понимала причин, но я осознала, что я другая — ведь мать всегда находила причины занять меня делом внутри дома, а отец каждый раз не разрешал мне уходить из дома одной. Меня опекали, как дракон опекает богатство. Даже не свое, а чужое... Однако я не думала о родителях плохо — наоборот, они дали мне любовь и ласку, и это было для меня всё. Это было самое главное. Я не знала ничего, кроме той жизни, что мне дали.

В один из дней, когда мне, кажется, было 22, я сидела на берегу и наслаждалась прибоем. Я увидела стайку крабиков, двигающихся вдоль берега. Их быстрые лапки смешно перебирали по песку, а золотые панцири отсвечивали светом дневного солнца. Один из них приблизился ко мне и с интересом начал меня разглядывать. Я с не меньшим интересом смотрела на него и улыбалась, глядя в его глаза-бусинки. Вдруг он как будто бы стал прозрачным, и я смогла увидеть каждую деталь его анатомии. Я мгновенно понимала, что я вижу, и могла объяснить каждую деталь в тончайших подробностях. Краб-боксер — помпонный краб, Lybia tessellata. Семейство: Xanthidae. Тип: Членистоногие (ракообразные). Опасность — не опасен. Однако краб резко покраснел, мир изменился, и все начало плясать в красках, то ярких, то однотонных. Я помню, что голова накалилась и забила колоколом, отдаваясь оглушающей болью, сводя меня с ума. Образ спасителя снова всплыл в моей голове, и я потеряла сознание. Я очнулась в своей кровати спустя некоторое время. Вид за окном был такой же, каким я его и запомнила. Спустя некоторое время я вышла и встретила родителей, а точнее не их — вид их внутренностей пропадал и снова возвращался, сменяясь обычной картинкой, мелькая дерганным слайд-шоу. Я чуть опять не свалилась. Мама аккуратно усадила меня за стол.

— Милая, ты в порядке? Мы нашли тебя на берегу, ты была совсем горячей, и у тебя был припадок, — осторожно начала мама, обнимая меня за плечи. От вида ее рук меня замутило снова — Ossa carpi. Дистальный ряд: Os trapezium — кость-трапеция, Os trapezoideum — трапециевидная кость, Os capitatum — головчатая кость, Os hamatum — крючковидная кость... Голова снова начала раскалываться.

 — Что со мной такое?.. — прошептала я, чуть ли не падая в обморок. Родители переглянулись, видя, как меня трясет.

 — Тебе нехорошо? Как ты себя чувствуешь? — мама приложила ладонь к моему лбу, думая, что у меня жар.

 — Мам, я вижу твои кости... — медленно проговорила я. Я могла видеть каждую реакцию их тела после сказанного — я видела в мельчайших деталях, как расширились зрачки мамы, как сбилось дыхание у папы, как натянулись струны его мышц под кожей. Диагноз: Z73.3 — Состояние стресса. Возможно: ICD-10: F41.1 — Генерализованное тревожное расстройство (под вопросом). Что это такое? Почему я вижу это рядом с папой?

 — ...твой пульс подскочил до 94 ударов в минуту... у тебя сокращение диафрагмы и выброс адреналина, — медленно продолжила я, как заученное. — Тезис: волнение... — я осеклась. — Откуда я это знаю!? Что со мной такое? Что со мной происходит..!? — взмолилась я родителям. Мне было страшно, слезы текли сами собой от непонимания. Родители снова переглянулись. Молчание моих родителей говорило о многом.

 — Дорогая... — начала мама. — ...нам с твоим папой нужно тебе кое-что рассказать, но сперва тебе нужно отдохнуть, — сказала мама, гладя меня по голове.

 — Нет, я в порядке... — мое зрение стабилизировалось, и я смахнула слезы. — Правда, я... готова, — вдохнула я, постаравшись улыбнуться. Мама вздохнула.

 — Ну хорошо. Но если тебе станет хуже, ты идешь поправляться, — мамин голос слегка задрожал. Она села рядом, обнимая, а папа медленно сел напротив. Они начали рассказ, и каждое слово отдавалось во мне как мой старый кошмар.

Однажды, когда отец прогуливался у моря около 20 лет тому назад, он заметил маленькую капсулу на берегу. Её прибило к берегу океаном — это было очевидно по наросту из ракушек и водорослей. Кабина раскрылась сама, как только он подошел к ней. Кожу обдало обжигающим холодом, и папа отшатнулся сперва. Из-за пара ничего не было видно, однако, подойдя ближе, он увидел, что в ней спала маленькая девочка — я, холодная и покрытая инеем. Отец не нашел ни записки, ни послания — там была лишь я. Но кто я? Откуда я? Почему я не такая, как мои папа и мама? Ответа на эти вопросы не было.

Снова повисло молчание. Я тупо смотрела на стол перед собой. Моя душа была словно чистый лист, на котором вся моя жизнь и мой кошмар — это словно грязь с чужого полотна, закрывающая истину холста. Кошмар и воспоминания сплелись в водовороте, пытаясь сложиться в ясную картину. "Я не отсюда. Я — другая". Я снова посмотрела на свое запястье — "IN.6//L собственность БИО-КОРП"... надпись не изменилась ни на сколько за эти два десятка лет. БИО-КОРП... Собственность... Собственность...

Мне нужно было выяснить, кто я. Мне нужно было узнать, кто я такая. Мне нужно было узнать, с чего все это началось и кто был тот человек, что меня спас. Родители не могли дать мне ответа. Их реальность была в настоящем, со мной, их дочерью. Но я... я даже не знаю, кто я... И я решилась — Пустошь место опасное, но я должна была в неё выйти, чтобы добраться до истины. Я не хотела оставлять родителей. Наше прощание ощущалось как последнее. Меня не удерживали, и от того было больнее. Больнее от осознания, что мама и папа тоже понимают, почему я должна была уйти. Ах... они не хотели, чтобы я помнила их грустными в это прощание, но мама все-таки обронила пару слез и все продолжала наказывать быть осторожной. Папа нежно меня обнял. Я ступила за порог, в первый раз в своей жизни отойдя дальше чем на 20 метров. Я оглянулась на родителей. Они махали мне. На глазах выступили слезы, но я быстро смахнула их ресницами. Я помахала маме и папе в последний раз и развернулась. Вид за песчаным холмом встретил меня руинами старого города. Ну все, пора.

Я ступила на песок с твердой решимостью, однако волнение с предвкушением одолевали мою душу. Пустошь ждала впереди, и я пошла. Шла наконец увидеть того, кто подарил мне шанс на жизнь, кто спас меня. Песок плавно разъезжался под ногами, а ветер ласково трепал мои волосы. Мир казался тихим и чистым местом, однако кто знает... может, Пустошь хранит в себе больше секретов, чем можно подумать?»