Двойной день рождения для одного
Выслушав очень долгую и тяжелую нотацию от мамы, я уселся за полированный дубовый стол в большой столовой рядом с кухней, откуда доносился запах запеченной курицы — от этого аромата у меня даже слегка потекли слюнки.
— Кара, иди к брату за стол. Отец и Диабло вернутся с минуты на минуту.
Как по команде, Кара вошла и заняла свое место напротив меня, уставившись на меня долгим, пристальным взглядом. Это было, мягко говоря, неуютно. Её юная внешность, контрастирующая со зрелостью взрослой женщины в глазах, которые, казалось, сверлили саму душу, создавала довольно странное впечатление.
— Э-э... что ты...
— Тсс, — быстро прервала она меня, приложив палец к губам.
Прямо из воздуха появилось маленькое портальное окно; Кара просунула туда руку и вытащила небольшой футляр, похожий на очечник, только более плоский и широкий. Она протянула его мне с теплой улыбкой.
— С днем рождения, братишка, — прощебетала она.
Я взял футляр и открыл его. У меня буквально отвисла челюсть.
Внутри лежал боевой нож с семидюймовым лезвием. Он был прекрасен, но выглядел баснословно дорогим.
— Ни за что не угадаешь, из чего он сделан, — ухмыльнулась Кара.
Рукоять была выполнена из материала, похожего на полированное дерево, окрашенного в смесь черных и красных вихрей, а на торце была выгравирована эмблема семьи Космос — символ Омега. Но самым ценным на вид было само лезвие. Даже на глаз было видно, что оно острое как бритва и способно перерубить толстое дерево как масло. Более того, оно было сделано из какого-то бесцветного кристаллического материала. Но самое поразительное случилось, когда я взял нож в руку: кристальное лезвие медленно окрасилось в багряный цвет, будто наполняясь кровью или подкрашенной водой.
— Не может быть... — прошептал я, в восторге осматривая подарок.
— Правда круто? — Кара расплылась в широкой белозубой улыбке.
— Этомит... — выдохнул я.
Этомит — самый редкий и прочный материал во всем сущем и во всем творении. Это разновидность кристаллизованной минеральной руды, похожей на алмаз, но обладающей невероятной силой. Во всей бескрайней протяженности бесконечных Реликвий и вечного бытия было обнаружено всего чуть более ста тонн этомита. Такая редкость объясняется тем, что он рождается лишь при смерти Разумного Этоса. Да, Разумного Этоса. Существ, которые являются первопричиной силы всех Эторианцев; наша мощь — лишь крошечная частица Разумного Этоса, внедренная в нас. Никто точно не знает, какая именно часть, но предполагается, что это лишь 1–2% от их истинной сути. Скорее всего, так и есть, ведь они существуют в высшей реальности за пределами Реликвий. Именно смерть таких уникальных созданий приводит к появлению этомита. И хотя смерти в их реальности, возможно, не редкость, найти сам этомит почти невозможно. Эти кристаллы встречаются лишь в нескольких специфических пещерных системах, разбросанных по бесчисленным Реликвиям. Бесконечные лестницы миров и измерений — место довольно просторное. Пытаться найти одну из таких пещер — всё равно что искать иголку в самом большом стогу сена в мире. На данный момент обнаружено всего две такие системы, хотя наверняка существуют и другие.
— Я не могу это принять, — сказал я, энергично качая головой, отчего Кара лишь запрокинула голову и расхохоталась.
— У тебя день рождения. Либо берешь ты, либо я отдаю его Аде.
Я посмотрел на сияющую улыбку сестры, затем снова на нож.
— Ладно, уговорила, — я взял у Кары простые на вид ножны и вложил в них клинок.
Вдруг раздался громкий хлопок — так резко распахивается дверь.
— Ну-ну... что это за чудесный запах я чувствую?
Я мгновенно узнал этот голос, вскочил из-за стола, выбежал из кухни, пронесся по небольшому коридору и прыгнул прямо на руки отцу. Он издал радостный, громовой смешок, подхватил меня, закружил, а затем звонко поцеловал в лоб.
— Как поживает наш второй именинник? — спросил Виро бесстрастным голосом, хотя его наэлектризованные голубые глаза буквально светились, а короткие малиновые волосы топорщились, как лучи солнца.
— Просто фантастически! — ответил я. Он усадил меня на бедро и понес в кухню. — Я уже могу двигаться со скоростью звука, сегодня проверил.
— Это великолепно, Новарион.
Он улыбнулся и опустил меня на пол, после чего подхватил маму на руки, заставив её вскрикнуть от неожиданности, и запечатлел на её губах страстный поцелуй.
— Папа, мы, конечно, рады тебя видеть, но оставь это для спальни, — крикнула Кара из столовой. Я видел, как она сидит, отвернувшись от нас, и лениво перебирает пальцами монету.
— Тут я с Карой согласен, пап.
Я обернулся и увидел своего старшего брата-близнеца, Диабло. Он прислонился к кухонному столу, изогнув бровь.
— Диабло! — радостно воскликнул я.
— Здорово, мелкий.
Мы быстро обнялись.
Наконец, родители отстранились друг от друга. Мама, с широко раскрытыми от удивления глазами, глубоко вздохнула.
— С чего это у тебя такое хорошее настроение, дорогой? — спросила она, прерывисто дыша от счастья.
Отец подмигнул ей:
— Поговорим за едой.
Пока мы ужинали, мы болтали о всяком, особенно допрашивая Кару. Теперь она с гордостью носила ранг Омни как Пробужденный Эторианец, проведя последние пять лет в ранге Демона. Ну, пять лет по моему летоисчислению — из-за её постоянных перемещений через пространственно-временной континуум C.F.R я понятия не имел, сколько времени прошло для неё самой. Знаю только, что в сумме она провела около пятидесяти лет внутри конструктов с собственным временем. Впрочем, пытаться измерить это — занятие бесполезное. Для неё само понятие пространства-времени — лишь фикция... как и для остальной моей семьи. Мы с братом пока исключение, так как мы — самые младшие в семье, если не считать кузенов, которые скоро родятся. И всё же, между мной и Диабло нельзя ставить знак равенства. Он — ранга Демона, а я всё еще ранга Волка. Это, к сожалению, принесло немало бед, но пока я справляюсь. У меня есть мечта: однажды стать настолько могущественным, чтобы все эти бесконечные иерархии, выходящие за рамки любых концепций и мерностей, стали для меня чем-то тривиальным. Если повезет, я даже сравняюсь со своей пра-пра-прабабушкой — самой Адой Космос, главой семьи. Не знаю, почему она до сих пор не взяла титул Верховной Королевы и не заставила D.C.E подчиниться. У неё точно есть для этого сила... или, по крайней мере, была?
За разговорами подали еду: великолепную запеченную курицу с золотистым картофелем, подливкой, йоркширским пудингом и овощами. Кайла постоянно подливала родителям и Каре красное вино, в то время как мы с Диабло наслаждались Кока-Колой.
Когда мы начали наполнять тарелки, а отец приготовился произнести речь, в дверь столовой постучали. Мы все обернулись и увидели очень неловкую и робкую Мэддокс. Она немного принарядилась: белый топ, черные джинсы и темные полированные каблуки. Её волосы были слегка завиты волнами.
— Простите, что прерываю... Поскольку сегодня день рождения моих младших братьев, я подумала, можно мне присоединиться? — спросила она нервно, переводя взгляд с пола на нас и обратно.
Мы с Мэддокс видимся постоянно, но в этом доме она не была уже много лет. Атмосфера мгновенно стала напряженной. Виро выглядел ошарашенным, а Кайла прижала обе руки к рту — она редко выходит из дома, так что давно не видела свою единственную дочь вживую. Тишина сковала комнату ледяной хваткой. Мэддокс стояла в нерешительности, и в её глазах промелькнуло разочарование.
— Я... мне жаль, я, пожалуй, пойду, — быстро сказала она, разворачиваясь.
— Нет. Пожалуйста, не уходи.
Мама быстро вскочила со стула и взяла Мэддокс за руку. Та удивленно посмотрела на неё.
— Сегодня день рождения твоих братьев, пусть и сводных, так что отпразднуй его с нами.
На лице Мэддокс появилась благодарная улыбка. Она кивнула, а затем обняла свою мать, Кайлу, которая была на грани слез. Объятия были недолгими, и Мэддокс заняла место за столом рядом с мамой, которое та сама ей подготовила.
Похоже, Кайла всё-таки проговорилась ей, что старшая сестра может зайти. Диабло закатил глаза, Кара выглядела так, будто ей всё равно. Виро хотел что-то сказать, но промолчал, лишь кивнув Мэддокс в ответ на её приветствие.
Первые несколько минут было неловко, особенно потому, что Мэддокс явно чувствовала себя не в своей тарелке, видя, как её мать прислуживает нам вместо того, чтобы сидеть за столом. Но вскоре обстановка разрядилась: Кара и Диабло начали расспрашивать Мэддокс об инторжении и о том, как я там оказался. Мама, Кайла и Виро изредка вставляли комментарии вроде «молодец» или «ты сильна».
Спустя время отец решил наконец объявить то, что планировал.
— Моя дорогая семья, — произнес он бесстрастно. — Мы здесь не только для того, чтобы отпраздновать день рождения двух моих сыновей, но и ради очень важной новости, касающейся Диабло.
Краем глаза я заметил на лице брата самодовольную ухмылку.
— Мы посетили Аду Космос, и благодаря её силе и моей способности «Чудо Предвидения» выяснилось, что в ближайшие несколько дней мой сын пробудится и присоединится к своей истинной семье Пробужденных Эфиреалов.
Все зааплодировали. Диабло купался в лучах славы, притворяясь скромным, а Кара шутливо толкнула его в бок. Для меня же эта новость была горькой.
— Эй, дорогой, — мама потянула отца за рукав. — А как же подарки?
— Хм? Ах, точно.
Он полез в карманы.
— Это тебе, сын мой, — Виро протянул моему близнецу нечто похожее на светящуюся сферу. Он прижал её к груди Диабло, и она будто впиталась в него.
— Что произошло?
Отец ухмыльнулся:
— Я только что даровал тебе Навык под названием «Особая Отмена». Немного практики, и через пару дней ты его освоишь.
Пока Диабло рассматривал свои руки, а остальные сидели с восторженными лицами, Виро повернулся ко мне. Он протянул руку, и в ней материализовалась пара белых кроссовок с символом семьи Космос по бокам. Он вложил их мне в руки.
— Я слышал, ты недавно достиг Маха 1, скорости звука. Эта обувь должна тебе пригодиться.
Я посмотрел на отца, который уже снова переключил внимание на брата, а затем на кроссовки у себя на коленях. Подарок есть подарок, но я бы солгал, если бы сказал, что не разочарован или хотя бы немного не завидую, глядя, как семья и Кайла осыпают брата похвалами. Мама и Старшая Сестра посмотрели на меня с чем-то, что можно было назвать только жалостью. Я заметил, как мама на мгновение метнула яростный взгляд в сторону отца, но тут же взяла себя в руки и вернулась к еде.
Мэддокс нахмурилась.
— Кусок дерьма, — пробормотала она под нос так, что услышал только я.
Мой брат, сияя от гордости, ответил на похвалы:
— Отец, это большая честь. Не могу дождаться, когда присоединюсь к тебе и сестре в истреблении демореальского отребья из D.C.E. Кстати, рабыня, налей мне вина, думаю, сегодня я это заслужил.
Он щелкнул пальцами Кайле. Та быстро подбежала и, опустив голову, начала наливать вино. Пока она это делала, Диабло стал тыкать в неё пальцем — каждый раз всё сильнее, пока не начал буквально бить прямо по тому месту, где была золотая метка Анкх.
Глаза Мэддокс расширились, она сжала кулаки. Остальные либо игнорировали это, либо не замечали, но я видел. Я чувствовал это. Она кипела от ярости и жажды убийства. Мэддокс, хоть и видела мать редко, очень любила её. Кайла была тем, что удерживало её рассудок и давало повод оставаться в моей жизни. Да и я сам любил Кайлу. Она была для меня как вторая мать, как тетя, она растила меня вместе с мамой и научила всему, что я знаю.
— Прекрати это, брат, — пробормотал я, глядя в свои колени.
Диабло остановился и медленно повернулся ко мне с любопытством.
— Не совсем расслышал тебя, братишка, — прорычал он с злобной ухмылкой. — Повтори-ка? Мне показалось, ты велел мне перестать развлекаться с этой низшей формой жизни. В конце концов, то, что отличает нас, Эфиреалов, от прочих Эторианцев и уж тем более от Демореалов — это наше сродство с Этосом. Да, Демореалы рождаются сильнее, пробужденными с рождения, но в плане качества Разумный Этос внутри них — третьесортная дрянь, тогда как в нас течет «гурманский» Этос высшей пробы. Так что извини, если я звучу растерянно, слыша, как ты просишь меня перестать пользоваться своим правом по рождению — не только как Эфиреала, но и как члена семьи Космос, высших среди Эторианцев. Эта рабыня — просто вещь, которой повезло. Хороший Демореал — это либо мертвый, либо раб. Так что, говори громче, брат?
Он снова ударил Кайлу, так сильно, что её голова дернулась в сторону. Я чувствовал, как Мэддокс буквально взрывается от гнева, но она пыталась сдержаться, зная, что если начнет, то не сможет остановиться и это заставит вмешаться Аду. К тому же её демореальская ДНК не помогла бы ей в споре, учитывая «идеологию» большинства членов семьи.
Я поднял голову и посмотрел брату прямо в глаза.
— Ты меня слышал. Я думаю, то, что ты делаешь — это на самом деле очень грустно и выдает твою неуверенность в себе.
Глаз Диабло дернулся. Отец предостерегающе посмотрел на меня, но я не остановился.
— Ты заявляешь, что мы, как члены семьи Космос и как Эфиреалы, превосходим другие расы Эторианцев во всем из-за «качества Этоса». Ты говоришь всё это, но Кайла здесь — Демореал ранга Омни высокого уровня, намного превосходящая тебя с твоим рангом Демона. И я думаю, это тебя гложет. Вполне естественно, что ты пытаешься почувствовать себя лучше и подтвердить свой статус, издеваясь над рабыней, которая — по иронии судьбы — могла бы убить тебя щелчком пальцев. Я не говорю, что это плохо, брат, просто отмечаю: это немного жалко, что тебе нужно так самоутверждаться.
В ту же секунду брат рванулся вперед, перепрыгивая через стол. Его занесенный кулак засветился багрово-красным, когда он обрушился на меня. Но удар замер в сантиметре от моего лица. Мой стул ударился о стену, не давая мне упасть. На лице Диабло застыло выражение ярости, смешанной с шоком. Все в комнате замерли.
Кончик этомитового клинка, который дала мне Кара, упирался прямо в горло Диабло, чуть выше кадыка. Я надавил ровно настолько, чтобы выступила капля крови.
— Ты силен, Диабло, но в этом и проблема. У тебя много мощи, но ты новичок в её использовании. Некомпетентен. Конечно, ты можешь без проблем отрастить руку, но если я всажу этот клинок по самую рукоять, он пойдет прямо в твой мозг. А это гораздо более сложная часть тела, чем рука. Она наполнена нейронами и клетками, которые дают нам возможность видеть, чувствовать вкус, слышать, мыслить, испытывать эмоции и вообще жить. У тебя ведь нет навыка, чтобы восстановить нечто настолько сложное, верно? Пока нет. Но даже если бы был, этот клинок сделает любую регенерацию практически невозможной.
Кулак Диабло дрогнул, и я вогнал кончик лезвия чуть глубже, пустив больше крови, но не задев ничего важного.
— Только попробуй, — прошептал я, видя, как в глазах Диабло наконец вспыхнул страх от осознания того, насколько я серьезен.
— ДОСТАТОЧНО!!
Я почувствовал, как сбоку в меня врезалась какая-то сила, отбросив нас с Диабло в разные стороны. Я с глухим стуком ударился о стену, но быстро вскочил. Виро смотрел на меня с презрением.
— Живо в свою комнату!! Чтобы я тебя не видел до конца вечера!
— Я только защищался! — огрызнулся я. — Диабло в сто раз сильнее меня! Этот удар бы меня убил!
— Мне плевать! ЖИВО!! — взревел отец, указывая на дверь.
От моих ног послышалось шипение: мощный импульс ускорил меня до скорости звука. Я пронесся мимо отца, застав его врасплох, и полоснул ножом по его щеке, оставив царапину. Он застыл в оцепенении, пока рана мгновенно затягивалась, а я снова активировал «Воздушную силу» и взлетел по лестнице в свою комнату, захлопнув за собой дверь.
— Ты же понимаешь, что это твоя вина? — сказала Сильвия Виро, который стоял, опершись на кухонный стол.
— Объясни, как это может быть моей виной? — огрызнулся он. — Нова не только угрожал жизни собственного брата, но и полоснул меня по щеке.
— Ой, да ладно тебе. Для человека это была бы серьезная травма, но для нас, Эторианцев, это не более чем бумажный порез, а для тебя — и того меньше.
— Это не оправдывает его намерений, жена моя.
Наступила ночь. Мэддокс ушла несколько часов назад вместе с Кайлой, дети уже давно крепко спали наверху.
— Откуда у Новариона вообще взялся этомитовый нож?
Сильвия закатила глаза.
— Это был подарок на день рождения, дурень. Кара подарила его.
— И ты её не остановила?! — Виро был в шоке.
— Нет, Виро, дорогой, не остановила. Потому что знала, что твой подарок будет никудышным.
Виро выглядел сбитым с толку.
— Что? Он быстрый, я подарил ему кроссовки.
— Да, а потом ты подарил его брату чрезвычайно редкий и могущественный Навык. Они близнецы, черт возьми! У них день рождения в один день, так что ты должен хотя бы пытаться делать подарки примерно одного уровня. А еще ты позволил нашему сыну унижать нашу горничную, которая была к нам бесконечно добра и пахала как проклятая, воспитывая наших детей.
Виро положил руки на плечи жене. Она свирепо смотрела на него, а он отвечал хмурым, но решительным взглядом.
— Слушай, насчет Кайлы я виноват, мне стоило вмешаться, когда Диабло начал задирать Новариона. Что касается подарков — ты права, их стоило сделать более равными. Но ты должна понять. У Диабло невероятный потенциал, и я больше всего на свете хочу, чтобы однажды он превзошел меня. А Новарион... господи, да он ранга Волка, а наши дети должны рождаться ранга Демона, мы же не обычные Эторианцы. У Новариона есть только скорость и ум не по годам, и всё. Он слишком слаб, чтобы сражаться или защищаться, он почти не вырабатывает Этос, его ранг ниже, чем у среднестатистического Эторианца, и у него нулевой потенциал. Как третий по силе в семье, я обязан поддерживать репутацию, а Новарион только и будет делать, что втаптывать имя Космос в грязь.
Сильвия отвесила ему звонкую пощечину. Красный след на щеке быстро исчез.
— Ты мог бы хотя бы попытаться скрыть свой фаворитизм. Я вообще удивлена, что ты его любишь, — прошипела она. — Ты превратил их общий день рождения в праздник в честь достижений Диабло. А Мэддокс ты почти не замечаешь, хотя она твоя дочь, нравится тебе это или нет. Я для неё больше родитель, чем ты, хотя во мне нет ни капли её крови.
Виро сузил свои голубые глаза до щелок.
— Эта девчонка была ошибкой, которой не должно было случиться, она чуть не стоила мне положения в семье. И как ни странно, Сильвия, я люблю своего сына. Потрясение, я знаю. Люблю всем сердцем, но мой долг — тренировать тех, кто будет верно служить семье. И я просто выполняю свой долг, потому что Диабло подает большие надежды, в то время как Новарион — это муравей, пытающийся сразиться с львом.
Сильвия замахнулась для новой пощечины, но замерла. Звук медленных хлопков заставил сердца обоих сжаться от ледяного ужаса. Инстинктивно они повернулись к углу кухни и опустились на одно колено, низко склонив головы. В тени на стуле сидел человек. Слабый свет обрисовывал фигуру, которая мерно покачивалась в кресле, продолжая хлопать. Силуэт напоминал сгорбленную пожилую женщину.
Холодная капля пота скатилась по лбу Виро. Сильвия дрожала от страха, когда женщина заговорила.
— Ах, семейная ссора... Всегда приятно наткнуться на такое. Это так забавляет, — произнес надтреснутый от старости голос. В тусклом свете были видны руки женщины; кожа была настолько тонкой, что просвечивали вены, а на тыльной стороне каждой кисти виднелась бледная красная татуировка символа Омега.
— Я и согласна, и не согласна с тобой, Виро, — продолжала женщина. — Мэддокс действительно ошибка, которой не должно было быть, но это ошибка, которую ты совершил сам. Что, в школе не учили пользоваться защитой? Впрочем, она — одно из сильнейших существ в мироздании, и при таких темпах она со временем превзойдет даже меня, теперь, когда мои лучшие годы позади. Так что спасибо, что подарил семье такой инструмент, Виро. Но ты всё равно безмозглый дурак, раз не предохранялся.
Виро не шевелился, застыв в поклоне, боясь даже вздрогнуть от оскорблений. Страх полностью овладел им.
— Однако ты глубоко заблуждаешься насчет своего сына, Новариона. Ты говоришь, у него нет потенциала? Я скажу: ты чертовски прав. Его слабость позорит имя семьи, это постыдно. Но разум этого мальчика — нечто иное. Такая решимость встречается редко, очень редко. Я заметила, что порой это единственное, что делает невозможное возможным. Тебе стоит быть осторожнее, молодой Виро. Ты же не хочешь вырастить сына, который тебя ненавидит? Особенно если мои догадки верны. Ты можешь обнаружить, что последствия твоего отцовства сделают нечто большее, чем просто «укусят тебя за задницу». Я уверена, что однажды Новарион может стать либо причиной истинного совершенства семьи Космос... либо угрозой самому её существованию.
Женщина замолчала, будто погрузившись в раздумья, а затем одной лишь силой воли заставила Виро поднять голову и посмотреть ей в глаза.
— Вот почему я пришла сегодня лично. Я созвала семейный совет, на который не будут допущены некоторые члены семьи, такие как твоя жена, Мэддокс и еще пара человек. Нам нужно обсудить Новариона и то, что с ним делать. Ты понимаешь меня, Виро?
Он кивнул.
— Да, Ада. Я понимаю, ваша милость.
— «Нарратив»? — переспросил я слово, которое произнес Диабло, ловя теннисный мячик.
Прошла неделя с того инцидента на наш день рождения. Обстановка была напряженной, особенно между мной и Диабло, но постепенно всё начало успокаиваться. Мы больше не думали об убийстве друг друга при каждой встрече.
— Ты меня слышал, — ответил брат, ловя мяч, который я бросил обратно. — Сюжет, нарратив, история — называй как хочешь. Только не говори никому, об этом знают лишь немногие в семье.
— Прости, я всё равно не догоняю. Можешь объяснить еще раз? — спросил я, искренне заинтригованный темой.
— Ладно, слушай внимательно, второй раз объяснять не буду, — Диабло начал свой рассказ. — Бытие и небытие — это две абсолютные силы, порождающие всё созидание и разрушение. Однако в самой своей основе всё состоит из событий. Событие появления первой Реликвии. Событие рождения ребенка. Событие разрушения конструктов или деления клеток. Всё продиктовано событиями. Это истинная суть бытия и небытия. Но я спрошу тебя: что диктует само событие? В Вселенных это Время — у каждой своя временная линия, а великая временная линия диктует события Мультивселенных и Реликвий. Но «Запределье» — это конструкт, полностью трансцендентный по отношению к концепциям Пространства-Времени и всех измерений, созданных из этих концепций. Есть также Пустота, Генезис, Пустоты Хаоса и, наконец, Реликвии. Структуры, стоящие выше любых принципов абстракции. Что диктует события внутри них?
— Судьба? — спросил я, снова ловя мяч.
— Верно, братишка. Судьба управляет событиями в сферах за пределами понятия времени, а также управляет самими временными линиями. Линии времени управляют событиями внутри себя, а Судьба управляет ими всеми.
— Чувствую, тут есть какой-то подвох, — я прищурился, изучая язык тела брата.
Диабло улыбнулся.
— Ты всегда был слишком сообразительным для своего возраста, — хмыкнул он. — Ты абсолютно прав. Смотри: если Судьба управляет событиями внутри Реликвий, составляющих мироздание, то что диктует саму Судьбу? Или, что еще важнее, что продиктовало событие, породившее само бытие из ничего вместе с Судьбой? Ответ — нарратив. Сюжет. История.
— Всё равно не совсем понятно, — я изогнул бровь.
Диабло вздохнул, поймал мяч одной рукой и подбросил его высоко, чуть ли не на орбиту.
— Ладно, представь это так, — он подошел ближе. — Всё бытие и небытие, каждая мелочь, какой бы огромной или крошечной она ни была — всё это находится внутри книги. Ты и я, Диабло Космос и Новарион Космос, как и любое другое существо — мы персонажи этой книги. А все события от пустоты до созидания — это сюжет внутри этой книги. Всё, и я имею в виду абсолютно всё, продиктовано Нарративом. Всё, что мы сделали и сделаем, уже написано и в конечном итоге воплотится в жизнь.
— Вообще всё? — благоговейно спросил я.
Диабло кивнул.
— Да. Всё. Исход твоего следующего боя, создание новой Реликвии, то, что ты съешь на ужин, когда ты умрешь и даже пик твоей силы — всё это фиксировано и уже записано. Мы привязаны к сюжету нарратива, потому что мы всего лишь персонажи. Это точно так же, как когда ты читаешь книгу или смотришь фильм — там всё уже определено. Все финалы для героев расписаны, так же и у нас. Наш нынешний разговор и даже мысли, которые у тебя сейчас в голове — всё это продиктовано нарративом. Жутковато, но нам остается только плыть по течению.
— Вау... это так выносит мозг, но это очень круто! — воодушевленно воскликнул я.
— Ты на удивление быстро всё понял, — Диабло хлопнул меня по спине с улыбкой. — Впрочем, ты умнее почти всех наших ровесников. Может, в этом твое преимущество: вместо силы и качества Этоса, как у остальной семьи, тебе достались мозги.
Игнорируя его колкость, я повернулся к брату.
— А что бы случилось, если бы кто-то смог как-то влиять на нарратив?
Диабло удивленно поднял брови.
— Влиять на нарратив? Это была бы запредельная мощь, ты же понимаешь?
— Это точно, — я посмотрел в прекрасное синее небо. — Если ты можешь влиять на силу, которая управляет всем, значит... ты можешь буквально всё.