Изгои

— Так зачем ты сюда пришел?

— Я должна была спросить об этом тебя, Рэд, — ответила Мэддокс с ухмылкой. — Знаешь, для того, кому только что исполнилось одиннадцать, ты чертовски спокойно отреагировал на то, как я в мгновение ока вырезала восемь миллионов солдат. Ах да, с днем рождения, я тут кое-что тебе приготовила.

Мэддокс взяла мою руку и вложила в неё какой-то предмет. Это был маленький зеленый драгоценный камень, испускавший тусклое свечение и низкий гул, вибрацию которого я чувствовал ладонью.

— Что это?

— Не знаю названия, но он сильно замедляет старение. Физически ты будешь стареть примерно на один год каждые сто лет.

— Ого... — я осмотрел камень и поднял его так, чтобы солнечный свет отражался от него. От этого он засиял еще ярче, почти как светящаяся палочка. — И как он работает?

Мэддокс снова повернулась к пейзажу.

— Разотри его в порошок, а потом проглоти.

Мне не очень улыбалась идея есть то, что по сути было светящимся зеленым песком, но вещь всё равно была ценной. Пока я убирал подарок в карман, Мэддокс заговорила снова, всё так же глядя вдаль.

— Как мама? — спросила она тихим голосом, потирая затылок.

Когда она это сделала, я заметил маленький золотой символ Анкх на боковой части её шеи, скрытый чуть ниже и позади правого уха. Он был точно таким же, как у Кайлы, за исключением расположения, а сам знак был слегка блеклым, и золотой цвет имел едва заметный красноватый оттенок. Раньше я его не замечал, так как он был крошечным — его почти невозможно увидеть, если не подойти вплотную. Однако вблизи он бросался в глаза, так как цвет контрастировал с её бледной кожей.

— Она в порядке, — ответил я после небольшой паузы. — Скорее всего, она накричит на меня, когда я вернусь, учитывая, что я сорвался с места, как только увидел, что ты пролетаешь мимо. Тебе стоит зайти к нам хоть раз. Прошло почти три года с твоего последнего визита.

Улыбка Мэддокс на мгновение стала грустной.

— Я уверена, что три года для тебя — это долгий срок, Рэд, но для меня это не дольше одного дня. Мне уже почти тысяча лет, так что я воспринимаю время иначе, тем более что я часто путешествую по разным пространствам-временам. Но мама всегда в том доме, ей особо нечем заняться, так что для неё время, должно быть, течет медленно.

Задолго до моего рождения мой отец, Виро, привез сюда мою мать и женился на ней. Долгое время они были счастливы, однако папе периодически приходилось уезжать на сражения с D.C.E, из-за чего он проводил время вдали от мамы. Мама думала, что он всегда уезжает воевать, но она ошибалась. Как оказалось, он не всегда покидал C.F.R ради битв с Демореалами — на самом деле большую часть этих «отлучек» он проводил внутри C.F.R, заведя роман с женщиной-Демореалом, которую он тайно провез на нашу территорию. Моя мать была в ярости, как и многие другие члены семьи. Они были бы недовольны интрижкой с любым другим Эторианцем, но Демореал — это враг, с которым они сражались, а он притащил её в дом. Это было уже слишком. Последовавшие скандалы были настолько серьезными, что вмешалась даже глава семьи Ада. Изначально Демореала собирались убить, пока не выяснилось, что она беременна ребенком от моего отца. Ада сказала, что гибрид Эфиреала и Демореала может быть очень полезен и его стоит принять в семью, а от любовницы отца избавятся, как только родится ребенок. К удивлению всех, моя мать (Сильвия) умоляла оставить любовницу в живых, сказав, что та может работать рабыней и служить ей и отцу напрямую. Прошло время, Аду удалось убедить, и вскоре после того, как женщина начала работать, родился ребенок.

Этой любовницей была Кайла, горничная, которая работает в моем доме, а ребенком, которого она родила, была не кто иная, как Мэддокс. Мэддокс — моя старшая и единственная сводная сестра, самая старшая из всех моих братьев и сестер. Есть вещи, которые явно указывают на то, что мы не на 100% родные по крови, и главная из них — символ Анкх на её шее, такой же, как у её матери. Это символ, с которым рождаются все Демореалы, но у неё он слегка поблекший и с красноватым оттенком из-за смеси крови Эфиреалов, Демореалов и семьи Космос, текущей в её жилах. Но гибрид она или нет, этот символ — полное доказательство её демореальского происхождения. Именно поэтому её глаза фиолетовые. Вместо того чтобы становиться синими при наличии ограничителя силы, её глаза приобретают фиолетовый цвет из-за смешения демореальской половины с кровью семьи Космос.

Несмотря на то, что мы не полностью родные по крови, я всегда воспринимал Мэддокс как родную сестру. Я гораздо ближе с ней, чем с Диабло и Карой; я всегда встречаюсь с ней, и, как говорят, она очень помогала моей матери растить меня. Она никогда не осуждала меня за то, что я единственный с рангом Волка в семье, где все остальные рождаются с рангом Демона; она всегда была рядом и защищала меня. Не говоря уже о том, что она невероятно сильна, хотя я никогда не видел её в полную силу. На самом деле я даже никогда не видел, чтобы её глаза меняли цвет с фиолетового на красный. Как бы сильно я ни любил её, она всё еще остается для меня загадкой в плане своих способностей. Мне только рассказывали всякое, но у меня никогда не хватало духу расспросить её саму, из страха обидеть или разозлить. Говорят, Мэддокс была самой юной из тех, кто когда-либо пробуждался во всей семье, в прошлом и настоящем. Предположительно, это произошло из-за смешения генетики Эфиреала и Демореала, в результате чего она стала Пробужденным Эторианцем уже в пять лет. К девяти годам она уже была сильнее половины членов семьи того времени. За годы она превратилась в силу, с которой приходится считаться, в существо, способное уничтожить сразу несколько армий D.C.E, вдвое превышающих нынешнее вторжение; личность, которую в D.C.E научились панически бояться. Она стала второй по силе в семье, уступая только Аде, но даже это — неточная мера её мощи, так как сама Мэддокс говорила, что не идет ни в какое сравнение с главой семьи. Ада — еще одна тайна, мало кто знает её как человека. Всё, что я знаю наверняка, — у Мэддокс есть Навыки или способности, позволяющие ей творить невозможное даже по меркам Эторианцев. Она считается истинным гением семьи.

Я вспомнил битву — если это вообще можно так назвать — и то, как быстро она её закончила. Но как именно она это сделала? Демореалы ополчились друг на друга, а она всего лишь пела... было ли это как-то связано?

— Похоже, ты хочешь о чем-то меня спросить, Рэд.

Голос Мэддокс вырвал меня из раздумий. Я повернулся и увидел, что она смотрит на меня добрыми глазами. «Рэд» — это прозвище, которое она дала мне несколько лет назад, наша маленькая тайна.

— Да, вообще-то хочу. Э-э-э... — я пытался подобрать слова. Мэддокс была сильной, но невероятно скрытной в вопросах своей силы. Вероятно, только верхушка семьи знала больше о её возможностях.

Мэддокс склонила голову набок.

— Давай, Рэд, выкладывай уже.

— Ладно, гм... если ты не против, как именно ты... победила армию?

Наступила долгая пауза, пока Мэддокс пристально смотрела на меня. Я немного занервничал. Может, зря я спросил? Она подняла бровь.

— Серьезно? Это всё?

Я кивнул.

— Ладно, — небрежно ответила она, осматривая свои ногти. — Только... никому не говори.

Я отсалютовал ей:

— Есть, мэм!

Это вызвало улыбку на её лице. Она положила руку на колено и снова посмотрела в бескрайнюю даль.

— Это мой Омуни, — сказала она.

Омуни? Я много о них слышал. Редкая способность, даруемая лишь немногим Пробужденным Эторианцам. Считается, что уникальная сила Омуни берет начало в глазах из-за влияния Разумного Этоса.

— Мой Омуни называется «Шёпот Дьявола», — продолжила она. — Он дает мне полный и абсолютный контроль над разумом противника через команды. По сути, я могу управлять действиями, решениями и самим процессом мышления врага, делая его полностью послушным мне и только мне. Я также могу видеть глазами людей, которые находятся под моим контролем.

Она вздохнула, словно вспоминая что-то неприятное.

— Когда я говорю «команды», я не имею в виду только вербальные. У меня есть другие Навыки, позволяющие говорить напрямую в чей-то разум или транслировать свои мысли, заменяя ими чужую речь — с моим Омуни это работает отлично. Но не это делает мою силу такой смертоносной. Она обходит способности, дающие иммунитет или сопротивление к другим ментальным атакам. Пока противник хоть как-то слышит мои команды, он немедленно попадает под мой контроль.

Мэддокс повернулась ко мне с абсолютно нечитаемым выражением лица.

— И это больше, чем просто навязывание моей воли. Это похоже на перепрограммирование мозга так, что моя команда становится их собственным желанием. Попав под мой контроль, противник БУДЕТ ХОТЕТЬ делать то, что я скажу. Это становится их главным приоритетом, самым заветным желанием, и они не колеблясь сделают всё, что приведет к выполнению цели.

Она отвернулась и снова уставилась вдаль с тем же каменным лицом.

Сила контроля разума, которую невозможно заблокировать сопротивлениями или иммунитетами... Это ужасает. А вдобавок к этому противники сами хотят выполнять её приказы, какими бы они ни были. Учитывая, что она может буквально транслировать мысли в чужую голову, эту способность невозможно победить. Контроль разума, против которого нет защиты. Практически неостановимо.

— Тебе теперь страшно?

Я очнулся от своих мыслей и посмотрел на Мэддокс.

— А?

— Я спросила: тебе теперь страшно? Или, точнее, ты боишься меня?

Нечитаемое выражение лица Мэддокс внезапно сменилось очень понятным и очень грустным. Она продолжала смотреть в пространство, на бескрайний пейзаж перед нами. Хотя я сидел прямо рядом с ней, она казалась такой... одинокой.

— С чего бы мне бояться? — ответил я после долгой паузы.

Мэддокс повернулась ко мне с легким шоком и недоумением.

— Но я же...

— Никаких «но», — быстро перебил я её. — Ты была ко мне добра с самого рождения. Ты — один из немногих людей в этой семье, которых я действительно могу назвать семьей. Несмотря на то, что я слабый и меня... меня игнорируют все остальные, ты всегда рядом. Твоя сила ужасает, да. Но только потому, насколько ты могущественна, и это заставляет меня уважать тебя еще больше.

Мэддокс долго смотрела на меня, слегка приоткрыв рот, а её глаза, казалось, увлажнились. Внезапно она схватила меня и притянула к себе, крепко обняв и уткнув моим лицом в свою грудь.

— Спасибо, Рэд, — прошептала она. — Мне это было нужно в последнее время.

Она отпустила меня и встала.

— Тебе пора возвращаться, иначе Сильвия тебе задаст трепку.

Я представил лицо мамы в тот момент, когда я улетел вслед за Мэддокс, и почувствовал, как по телу разливается холодок страха.

— Скорее всего, она уже её готовит, — ответил я, слабо рассмеявшись. — Обещай, что заглянешь сегодня позже. Это будет один из редких моментов, когда ты будешь с нами, сестренка. Мы все будем вместе.

Мэддокс стояла неподвижно, холодный ветер мягко развевал её иссиня-черные волосы.

— Кайла была бы очень признательна.

Мэддокс быстро взглянула на меня, а затем снова посмотрела вдаль.

— Я подумаю об этом. Иди домой, Рэд.

После этих слов её тело окутало пурпурное сияние, и она ракетой взмыла в небо. Звуковой удар эхом разнесся по горам, пока она улетала вдаль, мгновенно исчезая из виду.

---

Когда я вышел из портала собственного создания, и разрыв в пространстве за мной закрылся, я оказался у подножия лестницы на крыльце своего дома. Воздух был пронизывающе холодным, вечернее небо окрасилось в оранжевый, а снег начал медленно и грациозно опускаться на землю.

— Ты опоздал.

Я обернулся к говорившей. Она прислонилась к одной из многочисленных деревянных балок, поддерживающих крышу крыльца. На вид ей было около пятнадцати, но от неё исходила аура, делавшая её гораздо взрослее своего возраста. У неё была бледная гладкая кожа и стройная фигура, заметно более развитая, чем ожидаешь от девочки-подростка — такая, которая заставит многих женщин чувствовать себя неуверенно, когда она повзрослеет. Лицо же определенно принадлежало подростку. У неё были потрясающе красивые голубые глаза и длинные струящиеся малиновые волосы, которые сильно контрастировали с её светлыми глазами и кожей.

— Ты. Опоздал, — повторила она, подчеркивая каждое слово.

— А. Тебе, — сказал я, насмешливо подражая её манере, — нужно повзрослеть на пару лет. Кара. Тебе что, уже пятьдесят стукнуло?

Моя старшая сестра ухмыльнулась, её голубые глаза следили за мной, пока я поднимался по ступеням. Она шутливо шлепнула меня по спине. Я посмотрел на неё с напускной злостью, но моя улыбка говорила об обратном.

— Видел что-нибудь крутое? — спросила Кара.

— Ага. Видел, как старшая сестра Мэддокс за пару мгновений разнесла всё вторжение.

— Да ладно! — ответила Кара, и её глаза наполнились восторгом и трепетом. — Звучит потрясно! Хотела бы я это видеть, но я была на тренировке Навыков Грехов.

— И сколько ты уже освоила? — полюбопытствовал я.

— Я уже разобралась с Гневом, Ленью и Гордыней, а на сегодняшней тренировке только что освоила Чревоугодие.

Когда мы открыли дверь, перед нами предстала Кайла с очень недовольным видом. Она посмотрела сверху вниз на меня, а затем прямо на Кару.

— Леди Кара, идите помогите матери с готовкой.

— Это же твоя работа, разве нет? — проворчала Кара себе под нос.

Кайла подняла бровь.

— Не тогда, когда леди Сильвия говорит мне обратное. А теперь идите.

Кара насупилась, закатила глаза и тяжелыми шагами ушла вглубь дома.

— Заходите, юный господин, мне нужно с вами поговорить, — сказала Кайла, пропуская меня внутрь и закрывая за мной дверь.

Несмотря на то, что дом был не самым огромным, внутри он ощущался величественным: со сводчатого деревянного потолка свисали люстры со свечами, а скромная лестница вела на второй этаж, где располагались большие спальни и ванные. На первом этаже находились кухня, столовая и гостиная — все три комнаты были исключительно просторными, но стиль загородного коттеджа придавал им теплоту и уют. Картины и фотографии пейзажей и знакомых лиц членов семьи украшали дубовые стены, светящиеся в огне свечей в защитных оправах.

Кайла провела меня в гостиную и усадила на красный диван.

— У меня есть вопросы относительно моей дочери, — начала Кайла, но тяжело вздохнула. — Однако мы должны вкратце пройтись по вашему обучению до того, как мастер Диабло и ваш отец, мастер Виро, вернутся домой, чтобы они не беспокоились о ваших академических успехах. Это понятно?

Я кивнул.

Кайла разложила стопки книг и листов бумаги на полированном березовом столе в углу комнаты. Я люблю называть это место «Учебным уголком». Я придвинул стул и принялся за работу: открывал книги и записывал конспекты по истории C.F.R, достижениям семьи Космос, невероятно сложной штуке под названием «существование» и многому другому.

Прошло пять минут.

Прошло десять минут.

Затем двадцать. Тридцать. Сорок. И не успел я оглянуться, как пролетел целый час. Я думал, брат и папа должны скоро вернуться. Разве ужин не остынет?

— Вы уже какое-то время ничего не делаете, юный господин, — заметила Кайла, заглядывая через мое плечо в записи. — Может, вы на чем-то застряли или что-то непонятно?

Хотя самым честным ответом было бы то, что я не застрял, а просто погрузился в мысли, не имеющие отношения к учебе, я действительно был немного озадачен.

— Да, гм... не могла бы ты объяснить мне тему про Пустоту Хаоса? — спросил я, указывая пальцем на страницу в книге. — Текст написан так, что понять очень сложно. Можешь упростить?

Кайла взяла книгу, её глаза пробежали по странице, и она посмотрела на меня с легкой улыбкой.

— Конечно.

Она придвинула стул и села напротив меня.

— Пустота Хаоса состоит из трех видов бесконечных иерархий миров. Бесконечная иерархия Дельта-миров существует внутри каждого Внутреннего Мира. А бесконечная иерархия Внутренних Миров существует внутри каждого Внешнего Мира, который также является частью своей собственной иерархии. Таким образом, один Внешний Мир вмещает бесконечную иерархию Внутренних Миров, а каждый Внутренний Мир в этой иерархии содержит бесконечную иерархию Дельта-Миров. Если подытожить: внутри одного Внешнего Мира находится бесконечное количество бесконечных иерархий, и сами Внешние Миры тоже являются частью своей бесконечной иерархии.

— И каждая иерархия во всем превосходит предыдущую, — сказал я, читая одну из своих записей.

Кайла довольно кивнула.

— Именно. Это означает, что одни только Дельта-Миры внутри, скажем... одиннадцатого Внешнего Мира, будут бесконечно превосходить всю совокупность десятого Внешнего Мира.

Пока горничная говорила, я быстро записывал всё в тетрадь более простыми словами, чем в учебниках.

— Надеюсь, так понятнее, — сказала Кайла с тихим смешком. — А концепцию Реликвий ты улавливаешь, верно?

— Ага, — ответил я, продолжая писать. — Они просто вмещают в себя все предыдущие конструкции, и их тоже бесконечное количество. Иронично, что самая большая конструкция — одна из самых простых.

— Рада это слышать, — вздохнула Кайла.

— Слушай, Кайла, а ведь существует всего семь рангов, которые могут получить Эторианцы, верно?

— Правильно, мастер Новарион, — сказала Кайла. — Волк, Лев, Цербер, Гидра, Дракон, Демон и, наконец, Омни — это единственные ранговые титулы.

— Странно, — я нахмурился. — Потому что здесь написано, что над ними есть еще три других. Объяснишь?

Глаза Кайлы расширились, брови поползли вверх, и она посмотрела на меня с забавным выражением и слабой улыбкой, когда я указал на учебник.

— Дерзость вам не к лицу, члену семьи Космос стоит избегать подобных черт, — поддразнила она, подходя к книге.

— Всё равно меня не признают членом семьи, — пробормотал я так тихо, что Кайла не услышала.

— А, вижу, вот эти ранги, — сказала горничная, быстро просматривая страницу. — В школах Этейшн для Демореалов о них никогда не рассказывали, и даже в школе C.F.R этим титулам обучают только самых многообещающих учеников, лучших в своих классах. Видимо, я забыла, приношу свои извинения, мастер Нова. Самое время это исправить.

Я снова посмотрел на страницу книги, изучая три ранее неизвестных мне ранга.

Титан, Альфа и Апекс.

— И что они означают? — спросил я.

Кайла взглянула на меня, затем на книгу. Однако казалось, что она не читает текст, а о чем-то раздумывает.

— Ладно, — сказала она после вздоха, поворачиваясь ко мне. — Виро... то есть мастер Виро велел мне не учить тебя этому, но, прости за мой французский, плевать на него.

Я попытался сдержать смешок, но не смог; Кайла улыбнулась и хихикнула вместе со мной.

Сказать, что мои чувства к отцу были противоречивыми — ничего не сказать. С одной стороны, он не скрывает своей предвзятости к другим моим братьям и сестрам, относится ко мне как к изгою, как и большая часть семьи, и, кажется, изо всех сил избегает меня, будто стыдится того, что я его сын. Так что я его недолюбливаю. С другой стороны, он всё же мой отец, и иногда случаются моменты, когда кажется, что он искренне рад быть со мной и не чувствует неловкости, которую испытывают родители за провинившееся дитя.

— Эти титулы, — начала Кайла, возвращая меня к реальности, — запредельно редкие. Те, кто ими обладает, считаются истинными полубогами и богами даже среди нас, Эторианцев. Естественно, они полностью превосходят Омни, практически переходя в совершенно иную сферу могущества. Разрыв между Омни и Титаном невообразим.

— И какова их сила в сравнении?

— Давай почитаем книгу, хорошо? — сказала Кайла, откашлялась и начала читать вслух четким голосом.

Я почувствовал, как по телу пробежала волна предвкушения.

— «Из-за колоссальной мощи существ, обладающих этими титулами, мерилом служат их способности к разрушению Реликвий. Ранг Титан — это существа, способные в той или иной форме воздействовать на целую Реликвию или уничтожить её, в масштабах от пары штук до тысяч. Ранг Титана можно считать первым шагом к божественности. Пропасть в силе между рангом Омни максимального уровня и рангом Титана низкого уровня невероятно огромна, что делает получение этой силы в течение жизни крайне редким событием. Ранг Альфа, однако, гораздо могущественнее; такие существа обладают великой властью над своей силой. Обладатели этого ранга — грозная мощь, поскольку их чистой первородной энергии достаточно, чтобы полностью стереть миллионы или даже миллиарды Реликвий. Финальный ранг — Апекс, такие существа невероятно редки. Следует отметить, что разрыв при переходе от Альфы к Апексу неисчислимо велик — он больше, чем путь от Волка до Альфы. Существо, обладающее этим рангом, стоит выше Реликвий, воспринимая их как нечто нереальное или буквально несуществующее. Этот ранг назван Апексом (Вершиной), так как он является последним рубежом, абсолютным пиком. Если Титан и Альфа подобны полубогам, то Апекс — это уровень бога».

Кайла замолчала и закрыла книгу, терпеливо ожидая, пока я переварю этот поток информации. Прошла минута.

— Забавный факт: в семье Космос эти ранги встречаются очень часто, Нова.

Я резко посмотрел на неё. Удивление захлестнуло меня, и я начал гадать, насколько же я на самом деле изгой в семье, если для её членов в порядке вещей считаться богами среди Эторианцев.

— Если быть точной, — продолжила она, — каждый член семьи, рожденный в ней, всегда умудрялся достичь ранга Титана, а некоторые даже превосходили его, доходя до Альфы.

— А как насчет Апекса? — выпалил я.

— Последние подтвержденные обладатели ранга Апекс — это не кто иные, как ваша прародительница Синтия Космос и император D.C.E Вулкан Айронсайд, — сказала она и сделала паузу, приложив палец к губам, будто что-то обдумывая. — Ходят слухи, что Ада и еще двое тоже достигли его, особенно Ада в период своего расцвета, но это лишь слухи, так что не цитируй меня.

— А про кого-то еще в семье говорят, что у него ранг Апекс? — я почти запнулся на словах, внезапно почувствовав огромный интерес.

— Да, те двое, о которых я упомянула. Как и в случае с Адой, никто до конца не уверен в их рангах. Один из них — полная загадка, так что я не буду о нем говорить. Другая же — твоя старшая сестра Мэддокс.

— Я так и знал! — закричал я, победно вскинув кулак.

Ну конечно, это же логично! Почему бы сестренке не быть ранга Апекс? Она такая сильная и крутая!

— Как думаешь, я когда-нибудь достигну такого уровня?! — спросил я воодушевленно, но последовавшая тишина отозвалась кинжалом в сердце, и весь мой восторг мгновенно испарился.

Кого я обманываю? Я даже не ранга Льва, черт возьми. Это всего лишь средний ранг для Эторианцев за пределами C.F.R, но не в этом элитном месте, где мои родные рождаются сразу ранга Демона.

— Семья считает тебя слабым, мастер Новарион, — наконец произнесла Кайла.

— И они правы, разве нет? — ответил я, понурившись на стуле. Холодное отчаяние сжало сердце.

— Отчасти. Но они также недооценивают тебя, — Кайла подошла и начала поправлять воротничок моей рубашки. Я удивленно поднял брови, гадая, что она имеет в виду. — Если тебя недооценивают, мастер Новарион, ты можешь использовать это как преимущество. Когда они станут слишком самонадеянными, ты застигнешь их врасплох. Удивленный боец — небрежный боец. Да, ты слаб по традиционным стандартам, по качеству и количеству Этоса. Но ты должен играть на своих сильных сторонах. Тебе одиннадцать лет, и ты уже развиваешь скорость звука, а может и чуть больше. Пользуйся своими козырями и всегда старайся их развивать, юный господин.

Кайла закончила поправлять мою одежду, положила холодные ладони на мои щеки и нежно поцеловала в лоб, глядя на меня мудрым взором.

— Знание — не всегда сила. На мой взгляд, эта фраза заезжена, но я с ней частично согласна. Всегда держи свои карты при себе, Новарион, особенно сильные. Делай так, и я уверена, что однажды ты потрясешь их всех так, как они и представить не могут.

Взглянув на Кайлу, я заметил кое-что еще. Она выглядела изможденной. Плечи опущены, под глазами залегли тени. Мне стало немного жаль её. Моя семья воюет с её народом, а она застряла здесь, прислуживая семье и человеку, которого она не только любит, но с которым никогда не сможет быть так, как ей хочется. Не говоря уже о том, что у неё есть дочь, которую она почти не видит из-за отношений Мэддокс с нашим отцом.

— Мэддокс сказала, что, может быть, заглянет сегодня вечером, — произнес я после недолгой паузы.

Кайла внезапно оживилась, усталость будто рукой сняло, и она посмотрела на меня с удивлением.

— Что?

— Ты сказала, что у тебя были вопросы по поводу сестры, верно? — прямо спросил я. — Я подумал, это будет лучшим ответом на них.

Кайла кивнула, на её лице застыло слегка ошарашенное выражение, прежде чем я снова вернулся к учебникам. Пока я занимался, я услышал тихие, приглушенные всхлипы — кто-то тихо плакал.

На моих губах появилась улыбка. Это определенно сделало день Кайлы лучше.

Пожалуйста, приходи, сестренка, ты очень нужна своей маме.