Падение и восхождение: Пролог

Никто не знает точно, когда они появились. Данные разнятся от источника к источнику, от мира к миру. Одни говорят, что они возникли в глубокой древности. Другие верят, что они появились лишь в нынешнюю эпоху. А возможно, они существовали всегда. Так или иначе, был один неоспоримый факт, в котором были уверены все: эпоха человечества подошла к концу. Теперь настала эра Эторианцев, и правление их будет вечным.

Это люди, в чье существование при рождении были внедрены трансцендентные сущности. Сущности из-за пределов нашей реальности, известные как Разумный Этос, наполнили вены своих носителей арканной энергией, называемой Спящим Этосом или просто Этосом. Вызвав биологическую цепную реакцию, эта энергия породила мутацию, превратившую носителей в одну из нескольких рас, составляющих этот новый вид: Демореалы, Эфиреалы, Виронеалы, Аргореалы, Изериалы, Римереалы и Ортореалы. Семь рас Эторианцев.

Обладая врожденными способностями на основе Этоса, которые попирали все законы физики, они также открыли дверь в библиотеку совершенно новых видов умений: Классы и Навыки. Уникальные Навыки, отличные и эксклюзивные для каждого индивида, даровались при рождении вместе с одним из четырех Классов: Танкер, Ассасин, Маг и Гибрид, который определял предрасположенность человека к другим Навыкам и использованию Этоса. Также они наделялись Классовыми Навыками — способностями, которые можно получить только при наличии соответствующего Класса, в то время как Активные и Пассивные Навыки мог освоить любой при выполнении определенных условий. В сочетании с открытием того, что только Этос может воздействовать на Этос и только Эторианец может убить Эторианца, у людей не осталось шансов. Таким образом, человечество было стерто с лица земли.

Эти новые существа силой Этоса сокрушили стену ограничений, и сам мир, как и вся вселенная, были ввергнуты в эпоху колоссального технологического прогресса, когда наконец открылись откровения и тайны бытия. Многомировая интерпретация квантовой механики подтвердилась: мультивселенная существует среди других измерений и миров, превосходящих наш собственный.

Это открытие разожгло огонь во всем роде Эторианцев, и отдельные личности начали развивать свою мощь до почти божественного уровня, чтобы взойти в эти запредельные сферы:

Слой Реальности или просто Реальность — барьер существования, не скованный ограничениями пространственной мерности, удерживающий вместе бесконечное число мультивселенных.

Запределье — пустота, трансцендентная по отношению к бесконечным Реальностям, а также к самим правилам и идеям, позволяющим концепциям пространства, времени и измерений существовать в принципе.

Нуль — царство разрушительного и изменчивого Этоса, которое безжалостно разрывает на части любого, кто недостаточно силен.

Генезис — бесконечная лестница высших существований, где каждое последующее превосходит предыдущее.

Омега — барьер, подобный второму Слою Реальности, вмещающий в себя всё предшествующее.

Пустота Хаоса — вихрь анархии бесконечностей и иерархий миров, не ограниченных ничем.

Всё сущее заключено внутри того, что называют Реликвией. Иронично простая конструкция, действующая как третий Слой Реальности или вторая Омега, но на непостижимо более высоком уровне. Судя по всему, была обнаружена и своего рода вторая мультивселенная, где бесконечные альтернативные Реликвии парят в пустоте небытия.

С такими открытиями мир Эторианцев распахнулся настежь, а их умы заполнились новыми, еще более грандиозными мечтами об обладании знаниями и властью. Прощайте, идеи о завоевании миров; приветствуйте завоевание Реликвий. Для всех Эторианцев, и особенно для расы Эфиреалов, сила воцарилась превыше всего, а слабые и низшие существа должны были использоваться так, как сочтут нужным сильные.

По мере формирования королевств и империй Реликвий, началась гонка для тех, кто был достаточно горд, чтобы называть себя сильнейшими. Гонка за право войти в реальность над их собственной. Гонка за право стать богами. И если для того, чтобы стать богами, нужно стоять выше всего сущего, то нужно познать всё сущее. В конце концов, знание — это сила. И в этом новом мире выжить могли только сильные. Несмотря на это, начали возникать два вопроса: как далеко готов зайти человек ради такой цели? И возможно ли вообще представить потенциальные последствия таких мечтаний о величии?

Я отложил старую книгу по истории — ту, что предписана всем в королевстве C.F.R., — и вытянулся по стойке смирно при звуке чьих-то приближающихся шагов. Я нервно сглотнул.

— Вы уверены, что это безопасно? — спросил я у закутанной в плащ фигуры пожилой женщины, которая лишь вздохнула. Она была почти полностью скрыта темным плащом, закрывающим лицо, однако в тенях под капюшоном едва можно было разглядеть её пунцово-красные глаза. Несмотря на видимую старость, от неё исходила мощная аура непоколебимой власти и силы; мне всегда становилось немного не по себе рядом с ней. Словно какой-то первобытный инстинкт выживания предупреждал меня о хищной угрозе.

— Да, всё будет в порядке, Эон, — сказала она, звуча слегка раздраженно из-за моих опасений. — Ты обладаешь уникальной способностью трансцендировать (превосходить) уровни и слои существования. Однако за пределами Реликвий находится небытие, но мы также знаем, что Разумный Этос обитает за пределами нашей реальности, за пределами этого небытия. Нарратив превосходит и охватывает всё это, поэтому мы хотим, чтобы ты вышел за пределы самого Нарратива и рассказал нам, что ты там найдешь.

Ада жестом указала на команду ученых, стучащих по клавишам компьютеров, настраивающих и прикрепляющих системы мониторинга, которые позволяли им следить за моими жизненными показателями.

— Я знаю, в чем моя сила и какова миссия, Ада, — отрезал я, прежде чем мгновенно осознать свою ошибку. — Я имею в виду... Ваше Величество.

Старая императрица замерла. Темные омуты её малиновых глаз уставились на меня из темноты капюшона, она приподняла бровь.

Идиот. Болван, о чем ты думал, разговаривая с ней в таком тоне?!

Она слегка наклонила голову. Акула была удивлена, что мелкая рыбешка посмела её спровоцировать.

— Вот именно, — наконец сказала она, и словно гора свалилась с моих плеч. — Благословение, которое я дам тебе благодаря моей Метке Космоса, усилит твою способность к трансценденции до бесконечных уровней. Не будет предела тому, как далеко ты сможешь зайти. Если за пределами нарратива есть что-то еще, и что-то над этим — ты доберешься до этого.

Я кивнул.

— Все равно кажется, что это плохо кончится, — заметил я. — У меня нехорошее предчувствие. Почему вы не можете дать эту силу себе?

Опираясь на трость, Ада потянулась и взяла мою руку в свою старческую ладонь.

— Посмотри на меня, Эон. Я старая женщина, которая стареет вместе с нарративом. Моя жажда самой выполнять такие миссии умерла вместе с моей молодостью, однако ты можешь это сделать. Как муж моей дочери, Серен, ты мой зять и теперь полноправный член семьи Космос, эти твои красные глаза — неопровержимое доказательство, — мягко сказала она. — Теперь твой долг — продолжить наследие, которое Синтия Космос создала для этой семьи, и которое я продолжала после её смерти. У тебя будет слава, уважение и, прежде всего, потрясающая жена, которая осыплет тебя признательностью за этот поступок. Однако я понимаю твое беспокойство, и мы отложим эту миссию на неопределенный срок, если ты не чувствуешь себя в безопасности. Поскольку ты теперь фактически мой сын, твоя безопасность — мой главный приоритет. Что думаешь?

Я задумался. Образ любви всей моей жизни, смотрящей на меня с гордостью и нежностью, был прекрасен, но... я понятия не имел, что меня ждет. Мы говорили о полной неизвестности и вещах за пределами нашего понимания. Это не могло закончиться хорошо, никак не могло.

Ада, чувствуя мой конфликт и страх, кивнула с легким разочарованием, но с понимающим выражением лица.

— Все в порядке, Эон, — сказала она, положив руку мне на плечо. — Мы дадим тебе больше времени, так что пока отменим всё.

Она начала уходить к окружившей нас команде, чтобы сообщить им новости.

— Подождите! — окликнул я её.

Глава семьи Космос обернулась. Я замялся, прежде чем отбросить сомнения, сжал кулаки и встретил взгляд Ады решительным взором.

— Я сделаю это.

Ада улыбнулась.

— Ты уверен? — спросила она. — Пути назад не будет, последний шанс.

Я кивнул.

— Да. Я уверен.

— Тогда я вернусь через пять минут, позволь мне взять необходимое оборудование.

Как она и сказала, через пять минут я стоял на чем-то похожем на стартовую площадку с механическим наручем на предплечье, в центре которого была одна-единственная кнопка. Ученые были заняты своими компьютерами, прежде чем Ада снова подошла ко мне.

— Возьми это, — сказала она, передавая мне наушник. — Это позволит тебе общаться с нами. И этот наруч: нажми на кнопку, если почувствуешь, что тебе нужно выбраться оттуда, где ты окажешься, он вернет тебя прямо сюда.

— Понял, — кивнул я.

— А теперь я дам тебе благословение.

Ада взяла мою руку, и я почувствовал внезапное теплое давление, словно вода была чуть горячеватой, но вполне терпимой. Когда она отпустила руку, я увидел знакомое клеймо — букву А, слитую с символом Омеги, запечатленную на моей ладони. Я ощутил прилив силы, пробежавший по телу, освежающее чувство, похожее на холодный душ.

— Теперь ты можешь трансцендировать без ограничений, — мягко сказала она. — Я начну отсчет.

Я кивнул, потирая руки, прежде чем вставить наушник.

— 3, 2, 1... старт.

Я активировал свою способность, и всё вокруг начало казаться невероятно маленьким и незначительным, пока я рос за пределы понимания всего сущего в этом мире. В мгновение ока я оказался в пустоте небытия, а C.F.R. — мир, в котором я только что был, — плыл подо мной. В отличие от всех других Реликвий, которые также блуждали в огромном небытии, у него было несколько колец, окружающих его, почти как у планеты Сатурн, только эти кольца казались сделанными из какого-то стекла, а не из космических камней и льда.

— Ты слышишь меня, Эон? — раздался голос Ады в наушнике. Её голос был хриплым из-за помех устройства.

— Да, слышу громко и четко.

Ладно, всё это я уже видел, пора переходить на следующий слой. Я снова активировал способность и немедленно оказался в совершенно новом месте. Это было странно, невероятно... нет. Это было ничто.

Истинное ничто, фактическое небытие...

Сначала я был в замешательстве, пока мой разум догонял мое восхождение, позволяя наконец осознать, где я нахожусь. Как я и думал, это было истинное небытие. Пустота ничтойности и ничтойность небытия, и я мог это осознать, я мог существовать в этой бездне всех бездн.

— Что ты видишь, Эон? — снова заговорила Ада.

— Ничего, — ответил я правдиво.

— Что значит «ничего»?

— Что сказал, то и значит.

— Погоди, ты хочешь сказать, что находишься в подлинном истинном небытии? Не в нашей версии пустоты, а в настоящей?

— Именно так, — сказал я с улыбкой, прежде чем что-то заметил. — Погодите-ка секунду.

— Что?

Я заметил единственные две вещи, которые существовали помимо меня. Их было трудно описать, у них не было четкой формы, при этом одна находилась, казалось, далеко над другой во всех смыслах. Визуально, концептуально — во всем. Можно было сказать лишь, что от высшего объекта к низшему текли слабые волны; их тоже было трудно описать, но визуально можно было сравнить с северным сиянием.

— Эон, прием, Эон.

— Ах да, извините, — быстро ответил я, прежде чем передать Аде то, что видел.

— Скорее всего, это наши две реальности. Нижняя — та, где существуем мы, а высшая — реальность Разумного Этоса. Эти волны, скорее всего, наши связи с ними.

— Тогда почему я не вижу связи со мной? — спросил я.

— Поскольку ты находишься в фактическом ничто, которое за пределами обеих реальностей, ты почти наверняка превзошел свой Этос. Оно кажется тебе вымышленным, не так ли?

— Вы правы, так и есть. Оно даже не кажется реальным, всё это, словно что-то за экраном телевизора. Мне исследовать ту реальность, чтобы собрать данные о доме Разумного Этоса?

— Нет, пока нет. Попробуй превзойти (трансцендировать) дальше и продолжай в том же духе.

— Есть, мэм.

Я снова активировал способность, и даже истинное ничто начало казаться крошечным по сравнению со мной, пока я перерастал его. Внезапно я что-то почувствовал, словно разбились оковы или с моих плеч сняли огромный груз, и я обнаружил, что смотрю сверху вниз на то, что можно описать как золотое кольцо. Оно мягко парило в моей руке; я слегка коснулся его, и в мою голову хлынули слова, опыт, которого у меня никогда не было, судьбы людей, которые, я знал, не были связаны временем. Не будущее их времени, а будущее их... историй.

— Хах, да ну.

— Где ты, Эон? Говори со мной, — снова сказала Ада.

— Ада, я думаю, я только что превзошел сам Нарратив.

Последовала долгая пауза, прежде чем она ответила.

— Ты уверен?

— Мэм, я буквально держу его в руке.

— Ну так не просто держи, опиши его.

— Могу только сказать, что это похоже на золотое кольцо, но это гораздо больше.

— Это очень расплывчато.

— Других слов для описания нет, — отрезал я, оглядываясь по сторонам. — И, кажется, их тут больше. Все в этой великой пустоте, в которой я сейчас нахожусь.

— Сколько?! — внезапно воскликнула Ада, она казалась очень взволнованной.

— Я думаю... думаю, бесконечно. Их невозможно сосчитать.

Я услышал звуки, похожие на письмо и бормотание, которые не мог разобрать.

— Переходи на следующий уровень.

Я трансцендировал еще раз, но был слишком воодушевлен. Внезапно я оказался на полу, что было странно, очень странно. Я не должен чувствовать ничего твердого на таком этапе восхождения, однако я сразу понял, что нахожусь далеко за пределами чего-либо концептуального или имеющего принципы. Плотный слой золотистого тумана покрывал только поверхность пола, не выше. Он взмывал вверх при моих движениях. Я встал и протер глаза, после чего у меня отвисла челюсть.

— Э-э... Ада.

— Что?

— Кажется, я переборщил с восхождением.

Я посмотрел вверх и увидел, что стою под массивным, огромным золотисто-янтарным деревом. Его листья были похожего, но более яркого цвета, а ветви тянулись, как когтистые руки. Одна ветка склонилась так низко, что оказалась на уровне моей головы. Эта ветвь, как и другие, была огромной. Она росла из ствола примерно в десяти метрах от земли и была не менее метра в толщину. Её золотистая поверхность светилась потоками энергии, текущими в трещинах коры. Подняв взгляд, я увидел еще сотни ветвей; само дерево возвышалось надо мной, размером с земные секвойи. Однако на этих ветвях росли плоды, похожие на какой-то темный фрукт, внутри которых отчетливо виднелись светящиеся золотые кольца. Кольца, которые я узнал. Нарративы внутри этих фруктов, и на ветке росло еще множество таких же. И не только это: ветвь, как и всё дерево, была далеко за пределами этих фруктов, содержащих Нарратив. Всё, что я когда-либо испытывал, все, кого я любил и ненавидел, весь мой мир был внутри какого-то фрукта. Я сделал несколько шагов назад; в это было слишком трудно поверить, голова внезапно стала легкой, я пошатнулся и схватился за неё, так как перед глазами всё поплыло. Даже сейчас, в моем нынешнем статусе, превзойдя всё, что у меня было, эту идею всё еще было трудно уложить в голове.

Пока я объяснял это Аде, я услышал, как она заговорила с кем-то; послышался второй голос, но слов было не разобрать. Голос звучал по-мужски, но с легкой вибрацией, хотя я не мог понять, было ли это из-за помех в наушнике или нет.

— Есть ли другие подобные деревья? — наконец спросила Ада. Она звучала спокойно, невозмутимо после того, что я ей рассказал.

Сбитый с толку её хладнокровием, я сделал то, что мне велели.

— Ну-у... — ответил я, осторожно оборачиваясь. — Ага. Похоже, я в целом лесу из таких деревьев.

— Поняла. Исследуй его и сообщай обо всем, что найдешь.

Я нахмурился.

— Могу заверить вас, что у этого леса нет конца, я чувствую бесконечную природу этого места.

— Неважно, исследуй, и если не найдешь ничего существенного, попробуй трансцендировать еще.

— Ладно, хорошо, — вздохнул я, прежде чем прыгнуть вверх. Я взлетел высоко над верхушками деревьев, что позволило мне увидеть крышу этого леса.

Я бы солгал, если бы сказал, что это не было прекрасным зрелищем — я грациозно скользил над деревьями. Возможно, это и есть рай, о котором говорят религии; здесь было так мирно и спокойно. Я имею в виду, да, если задуматься о том, насколько это место за пределами понимания, это пугает, так как делает нас невероятно маленькими. Но помимо этого, это действительно рай. По крайней мере, мне не нужно было беспокоиться об этих мыслях. Мое восхождение было настолько великим, что я стал равен этому царству, в котором находился этот лес, так что я мог созерцать его полную красоту без всяких опасений. Технически это было «царство», но это слово казалось не лучшим для описания. Я имею в виду, здесь был пол, и он ощущался твердым, как пол с ковровым покрытием. Здесь не было стен или потолка, но слово «комната» лучше всего описывало то, чем бы ни было это место.

— Ладно, Ада, я попробую трансцендировать сейчас.

— Поняла.

Я плавно замедлил полет до остановки, спускаясь над верхушками деревьев на покрытую золотым туманом землю. Я хрустнул костяшками пальцев, прежде чем снова активировать восхождение. Знакомое чувство роста снова начало проникать в мое тело, эта золотая комната начала казаться маленькой по сравнению со мной. Это была эйфория, как греться на теплом солнце. Свобода, подобная которой никто, кроме меня, не мог почувствовать. Это приносило невероятное удовлетворение.

— Интересно, — внезапно произнес голос прямо мне в ухо.

— Ада, вы что-то сказали? — спросил я в замешательстве.

— Я знал, что ты будешь здесь; вау, видеть тебя лично — совсем не то же самое, что наблюдать за тобой через экран.

— Ада, вы слышали это через наушник? — спросил я, занервничав, чувствуя, что за мной наблюдают со всех сторон.

— Нет, не слышала. Что случилось, Эон? — Ада звучала так же растерянно, как и я.

— Тебе страшно, дитя? — снова произнес голос.

К черту всё это. Я выкрутил свое восхождение на максимум, но ничего не произошло.

Что? Нет, нет, нет. Что происходит?

Я снова активировал способность, но ничего не случилось. Я оставался над этим царством; я определенно трансцендировал, но не мог двигаться дальше, словно был привязан к нему.

— Эон! Что случилось?! — сердито спросила Ада, но в её голосе тоже слышался страх.

— Я не знаю! — закричал я в панике, чувствуя себя пойманным, как мышь в углу, когда кошка ждет момента для прыжка. — Я превзошел комнату, но не могу вырваться из неё, словно что-то удерживает меня, держит здесь!

— Быстро! Нажми на... — начала Ада, прежде чем связь оборвалась, и в наушнике остался только белый шум.

— Ада? Ада?! — закричал я, чувствуя, как что-то приближается ко мне.

— Не хочу, чтобы кто-то прерывал наш разговор, в конце концов, в её характере так прописано, — снова сказал голос.

Чувство запертого в клетке животного стало невыносимым, тревога вспыхнула, как ревущий тигр.

— Кто ты такой!! — закричал я в паническом визге.

Последовала долгая пауза. Наступила оглушительная тишина, мой крик отразился от ветвей деревьев и эхом разнесся по бесконечному лесу.

— Обернись, чтобы увидеть истину, — прошептал голос мне в ухо сзади.

Инстинктивно я резко обернулся и увидел это. Всё вокруг — фрукты, ветви, деревья, весь лес и комната — исчезло, и всё моё зрение заполнила эта сущность. Она была неописуема во всех смыслах. За пределами любого понимания, больше всего и ничто одновременно. Она была абсолютной и всеобъемлющей. Хаос и порядок, отвратительное и прекрасное, зло и добро, созидание и разрушение. Это не имело смысла, но в то же время было абсолютно логичным. Я видел всё и вся, однако я также видел ничто. Оно было бесконечным и вечным.

Это было ужасающе. Это было настолько ужасающе, что никто не мог даже начать осознавать, не говоря уже о том, чтобы описать ужас этой вещи. Террор кричал в моем теле, словно разрывая меня изнутри, ледяное чувство страха поглотило само мое существование. Это было всё, что я мог чувствовать, глядя на кульминацию чего-то за пределами любой мысли, воображения и понимания, чего-то, что было больше всего этого.

Мания овладела мной, бессмысленный холод закрался в мой разум, покрывая его и замораживая, как воду, превращающуюся в лед, прежде чем тот треснет. Он треснул, раскололся, разлетелся на части и взорвался — мой разум разбился на миллион осколков, как стеклянный стакан, ударившийся об пол. Таков был результат созерцания чего-то столь чудовищного.

Всё, что я мог делать, — это кричать.