Дальше

Часть 1:

Мне снился сон. Я мало что видел. Обрывки образов — ничего чёткого, за что можно было бы ухватиться. Словно на глубине плаваю. Послышался голос. Очень знакомый голос; я слышал слова и не понимал их. Абсолютная каша в голове. Звук приближался ко мне, и чем ближе он был, тем сильнее колотилось моё сердце и возникало чувство неотвратимости. Хочется убежать…

«…вызов бросая высшим богам,

жизнью любимых будь готов заплатить,

ради любимых будь готов отступить,

ради себя, мне любимого, будь готов жить…»

Я увидел женщину в белой накидке — лица не видно. Что за стишки? Голос. Этот голос — я не могу его узнать. Почему?

Чем дальше я погружался в глубину сна, тем больнее в мою голову врезались образы. Какой-то мясистый нимб. Насмешки над сестрой. Руины. Голубой свет, голубой свет. Я свернулся калачиком. Я не вижу ничего конкретного, но мне страшно. Это невозможно терпеть. Я чувствовал, как даже в реальности начинаю раздирать себе грудь. Образы начали лететь быстрее, уже ничего не было понятно, мне просто было больно во всех направлениях этого слова. И в конце концов раздался самый громкий звук, который я слышал. Хруст.

Я вскочил в холодном поту. Зыркнул на часы. Время — 8. Глянул на руки: под ногтями кровь и раскрошен указательный палец на правой руке. Видимо, организму тоже не понравился сон, и он хорошо постарался, чтобы вывести нас из него. Я плюхнулся обратно на подушку и уставился в потолок. Странно, такое впервые — разве что снилось детство в Ореино. А такое… крайне необычно. Я не верю в вещие сны, да и вообще во все эти суеверия, но что-то слишком это похоже на реальность. Сердце очень сильно колотится, и всё так же ноет, как будто я сделал что-то плохое. Опять, опять, опять.

— ОПЯТЬ! — заорал я.

Опять чувства, которые кажутся мне чужими. Откуда они берутся? Как уж там это называют? Коллективное бессознательное? Что-то из прошлого моих предков так сильно походит на то, что происходит сейчас? Всё. Надо успокоиться. Осталось три дня выходных — надо провести их как положено. Я протяжно вздохнул.

Так и провалялся ещё час в постели.

Часть 2:

*** от лица Мегами ***

Я проснулась от крика брата. Устроился работать будильником? Я и без него знаю, что мне пора в академию на защиту. Вчера весь вечер убила на это. Наверное, учёба — единственное, что мне нравится после брата. В академии смотрят только на твои достижения. А я люблю достижения.

Я встала и пошла к зеркалу. Взглянула в свои глаза — всё такие же пустые. Волосы — всё такие же седые. Из меня вышел только горький вздох. Ничего более. Что ж, не в новинку. Я пошла на кухню. Видимо, у брата не всё так гладко, раз он до сих пор не встал. Ну, уж точно не помер — не зря орёт с утра. Уголки губ дёрнулись. Я два раза открыла дверцу шкафа и достала тарелку, поставила сковороду на огонь и разбила два яйца. Пока жарились яйца, мне пришлось перечитывать работу — вдруг вечером с усталости наделала ошибок. Параллельно заварила себе чай.

Закончив завтракать, я подошла к окну — ровно перед ним, в парке, стоят две вишни. Как мне жаловался брат: они скоро облетят. Мне тоже всегда жалко, но я не могу этого сказать. Хотя, допускаю, это по мне иногда видно. Не могу увидеть себя со стороны.

Пришёл брат.

— Доброе утро, Мегами, — сухо сказал он.

Странно. Не похоже на него.

— Доброе утро, Капитан!

Я постаралась изобразить тон Финна — как он кричит каждый раз, когда видит брата. Но вышло так, будто бы мы находимся в бюро. Как тяжело быть иннди. Я вздохнула. Брат развернулся и засмеялся — всё понял. Я взглянула в его глаза — холодные как лёд. Ладно, он не всегда такой; значит, вчера произошло что-то нехорошее.

— Ко скольки тебе в академию? — резко спросил он.

— К 11, я же говорила.

— Ах да, извини, я забыл, — бросил он и отвернулся к плите.

Я два раза постучала пальцем по подоконнику.

— Не против, если я буду на твоём выступлении?

— Эм… я не уверена, что тебе стоит… — я замялась.

— Да не стесняйся, тем более, пропустят они меня как миленькие — куда денутся?

Ну да. Можно было даже не пытаться отказаться.

— Вот и прекрасно, тогда я поем и сразу пойдём, хочу прогуляться среди вишни.

— Хорошо… Я… Я бы тоже хотела, — выдавила я. КАК. ЭТО. ТЯЖЕЛО.

Брат вскинул бровь и долго посмотрел на меня.

— Занимательно, ха, мне это нравится, Мегами, пробуй дальше! — он подошёл и крепко обнял меня.

Я неловко приобняла его в ответ. Засвистел чайник, он отступил и снял его с плиты.

— Я пойду собираться.

— Расчешись.

Прозвучало как приказ. Да как будто он сам не нарядится как следует, чтобы повыпендриваться перед моими однокурсниками. Это он бросил мне, чтобы я соответствовала ему? Как самовлюблённо. Конечно, он всегда бросается подобными фразочками, дабы люди думали, что он какой-то безумный нарцисс, но сейчас он предельно серьёзен. Так уж и быть.

И вот мы уже идём по парку среди вишни. На мне выпускная форма академии: пышная белая юбка и рубашка, тёмно-зелёный короткий пиджак с нашивкой герба Патриды, белые колготки и чёрные туфли. Две пряди волос лежат на груди, остальные завязаны в низкий хвост. Брат же вырядился в форму МНБЧС для праздников и важных приёмов. А самое главное — погоны нацепил, а фуражку нет. Но ему вроде как официально разрешили её не надевать. Эгоистично.

У нас ещё много времени до начала защиты, но я бы хотела прийти заранее, чтобы выступить первой и уйти поскорее, а то не дай бог брат начнёт нахваливать меня всем. Я думаю, что это не от любви, а от желания позабавиться моей реакцией. Во всяком случае, так было обычно, когда он приходил в академию. Но сегодня всё по-другому. Я впервые за долгое время решила послушать его во время прогулки. Однако он молчал. Брат шёл с настолько отстранённым видом, будто бы нас вчера лишили матери и дома. Руки сложены за спиной, голова направлена чётко вперёд, и только взгляд немного гуляет от человека к человеку, от вишни к вишне. Люди, проходящие мимо него, шарахались, если не сразу его замечали рядом с собой. Но хочу заметить: мои ровесницы смотрели на него и шептались, посмеиваясь. Всё же некоторым он известен как Палач из бюро МНБЧС Цайта. Вдруг к нам подбежал парень, на вид не старше брата.

— О, м… Здравствуйте, это же вы — вы Колесо Фортуны? — задыхаясь спросил он.

Колесо Фортуны? Это ещё откуда такое прозвище. Брат холодно его осмотрел.

— Да. Я так погляжу, ты из столицы — форма новенькая, хорошо вы живёте, — монотонно говорил он. — Давай быстрее, мы торопимся.

— Да-да, секунду, — парнишка засуетился.

Он достал из сумки, висящей у него на плече, конверт с большой красной печатью из сургуча и протянул его брату. Тот вскинул брови, взяв конверт в руки и оглядев его. Холод с лица ушёл.

— Большое спасибо, но почему не через министерство?

— Ах, не поверите, — гонец приблизился, — личная просьба Его Величества Короля Асимантоса!

Брат постоял с недовольным видом, поблагодарил гонца и потянул меня дальше.

— Колесо Фортуны?

— Так называлась военная операция в горном поясе Ореино, в ходе которой были найдены мы, — неохотно сказал он. — Тут меня, конечно, называют Палачом, но для столицы я — Колесо Фортуны…

— А что за конверт?

— Ну-у, на нём королевский герб…

Его что-то очень сильно колышет. Он нервничает. Такого я ещё не видела. Я вскинула брови. Брат увидел это и улыбнулся.

— Давай прочитаем! — сказал он мне.

Мы присели на лавку под вишней. Я два раза накрутила прядку на палец.

— Властью данной мне нэ-нэ-нэ… 47-й отряд МНБЧС приглашается на посещение дворца королевской семьи в Наттернесте.

— Ну, то, что в столице, — понятно. Непонятно только, почему Его Величество повелел передать тебе письмо лично в руки.

— Мегами, думаю, ты, я и тем более наш отряд ни при чём — это просто развлечения короля, — он улыбнулся мне.

— Я не об этом, а о том, что гонец слишком наигранно к тебе обращался, и это специальное обращение к тебе по позывному, о котором я не знала, — странно.

Брат сжал челюсть и прищурился, глядя в брусчатку аллеи.

— Нам стоит поторопиться, — сухо ответил он и встал с лавочки.

Похоже, он слишком сильно погружён в свои мысли. Я, конечно, знаю, что он слишком много думает, но в обычные дни он параллельно способен выражать нужные эмоции и говорить хотя бы.

Я уже устала идти. Парк занимает чуть ли не половину центра Цайта. Если идти от нашего дома налево по парку — это путь в наше бюро, если прямо — в центр города, а направо — в сторону академии. По моей прикидке, нам осталось идти около десяти минут. Я взглянула на башенные часы: 10:31. Долго ходим, конечно.

И вот мы подошли к Военной Академии имени Панто Динамоса. Вокруг была куча народу: дети поступающие и дети выпускающиеся. Брат остановился, поморщился — и расслабил лицо. Знает ведь, что ходил слишком хмурым. Он проморгался, взгляд стал яснее, глаза заблестели. И в конце концов обворожительно мне улыбнулся. Я слегка прищурилась; в ответ он нарочито схватил меня под руку и повёл ко входу в академию, лавируя мимо зевак. Видимо, решил пока забыть про свои мысли и уделить время выпендрёжу среди людей. Я вздохнула и незаметно улыбнулась.

Часть 3:

Зайдя в академию, я отпустил сестру, и она повела меня в аудиторию. Идя по коридорам, я вспоминал свою учёбу здесь. Вдыхая запах деревянных стен, всё сильнее накатывали воспоминания. Хорошее время было. Я тогда действительно думал, что Патрида — великая страна. Н-да… Сестра отдёрнула меня от созерцания нового паркета, потянув за рукав. Передо мной стояла Ши. Я оглядел её прекрасную фигурку и поднял бровь. Из-за её спины выглядывал мальчик лет одиннадцати. Я наклонил голову и уставился в его глаза. Такие же фиолетовые, как у Ши.

— Рада вас видеть, Капитан, это мой брат Аоки Ками, — она вытащила его из-за спины и поставила передо мной.

Он сразу застеснялся и опустил глаза в пол. Я приветственно кивнул Ши. Боится? Или просто нелюдимый? Я присел.

— Здравствуй, Ками! — протянул я. — Не бойся, дядя Капитан не кусается.

Мне самому стало смешно от того, что я такое говорю. Ками поднял голову и начал улыбаться.

— Так это вы! Вы, Капитан, который так нравится Ши!

Я замер. Чего-о-о. Я встал и расхохотался. Перевёл взгляд на Ши — она вся красная, но никакого выражения лица. Непоколебимая маска, только теперь ещё красная. Я всё так же смеялся.

— Извините моего брата, пожалуйста! — быстро бросила она и потянула Ками.

— Да не надо краснеть, в этом нет ничего плохого, Ши, — пытаясь сгладить ситуацию, сказал я.

Я, конечно, такого не ожидал, но всё-таки стоит дать ей понять, что сорванец сказал это, не понимая, какую неловкую ситуацию создаст. Мне от таких признаний ни горячо ни холодно, хотя-я… но восемнадцатилетней даме явно не по себе от такого. Она же быстрыми шагами ушла, ведя брата за ухо. Всё-таки я понял её плату за дар — примерно то же самое, что и у Мегами. Только немного иначе: сестре очень тяжело выражать чувства, со стороны кажется, что она вообще ничего не чувствует, а вот Ши… я думаю, что она не может управлять мимическими мышцами. Обидно, наверное, быть девушкой и не иметь возможности показывать эмоции. Ну, ничего не поделаешь.

— Брат, — отвлекала меня от мыслей Мегами, — ты уже с полминуты смотришь ей вслед и улыбаешься как идиот.

Прозвучало как будто она меня отчитала, но я знал, что она на самом деле пытается пошутить. Я встряхнул головой.

— То, что я смотрю на вас, неопытных птенцов, и оттого улыбаюсь, не делает меня идиотом, — я ткнул ей пальцем в лоб.

Она фыркнула и развернулась в сторону двери:

— Быстрее, пожалуйста.

Я повиновался и прошёл в аудиторию.

Часть 4:

Аудитория представляла собой большой зал с постепенно уходящими к потолку столами и сиденьями — как, впрочем, и везде. Вся мебель сделана из тёмного дуба. За столом у левой стены, как я понял, сидели три экзаменатора. Справа расположились выпускники. Правда, пока сидели только двое ребят. Мегами поздоровалась с комиссией, я же просто молча кивнул им. Никто даже слова не сказал. Я хмыкнул и прошёл в самый верх аудитории. Расположился в углу, оперевшись на стену. Уж очень не хочет отпускать меня беспокойство…

Мегами вызвалась защищать свою работу первой. Несмотря на её внешнюю непроницаемость, была видна её скованность. Может, это из-за моего присутствия. Она начала защиту. Я слушал краем уха и больше смотрел на её однокурсников и их родителей. Большинство — люди с высоким происхождением. Это видно по их выражениям лиц. Обычные напыщенные богачи и их детишки. Я поискал взглядом более интересные личности. И нашёл! Особняком сидели, как я понял, две семьи. Девушка и парень — они действительно с интересом слушали рассказ сестры. Их родители тоже внимательно следили. Одеты в парадные костюмы. Видно, что одежда очень старая — допускаю, что она передавалась им от предков. Я улыбнулся.

Отрываясь от своих размышлений, я уловил, что работа сестры рассматривает выгоду Патриды в войне с Ореино. Короче, Мегами действительно верит во всю пропаганду страны. Печально. Я всё думаю, как же мне раскрыть ей правду, но больше всего боюсь, что даже если она узнает всё — не переменит своей позиции по отношению к Патриде. Я вздохнул.

Сестра окончила рассказ, и все начали хлопать. Я встал, спустился и подозвал её. Пожал ей руку и поздравил с выпуском из академии. Конечно, я понимал, что ещё нужно услышать вердикт комиссии, но я знал: они не могут не принять столь патриотичное восхваление Патриды.

— И да, благодарю вас, выпускники, за то, что составили столь приятный коллектив для моей сестры, Мегами Цепеш! — я обнял её.

Меня обдали овациями. Интересно, это искренне или потому что я капитан МНБЧС? Ну, хотя это не имеет значения. Я наклонился к уху сестры:

— Ты идёшь на тренировку?

— Нет, я, пожалуй, послушаю остальных.

Я вздохнул.

— Хорошо, — я отпустил её. — Благодарю за внимание, разрешите откланяться.

Я быстро покинул академию. Прекрасное место — многое мне дало. Очень многое. Я направился в наше бюро. Сегодня один из моих любимых дней: день, когда я могу как следует настучать своим подчинённым. Я тихо посмеялся.

Часть 5:

Я за час дошёл до бюро. Зайдя за забор, прошёл мимо офиса и направился на задний двор. Там было небольшое одноэтажное здание с чёрной черепицей и белыми стенами. Это наш тренировочный зал. Я отворил тяжёлую железную дверь, и меня встретил знакомый запах резины. Ровно передо мной Финн тащил за резинки большой камень и пыхтел. Он увидел меня и как обычно закричал:

— Здравия желаю, товарищ Капитан!

Он отпустил резинки, прикладывая руку к голове; они в свою очередь с характерным звуком ударили по руке Карла, стоявшего справа от входа. Видимо, он только пришёл.

— Финн, какой же ты идиот! — заорал Карл и схватился за руку.

Я рассмеялся, скинул пиджак, закатал рукава рубашки и специально резко сменил тон на убийственный:

— Финн, руку к пустой голове, — я нарочито вздохнул, — не прикладывают.

И со всей силы пнул его в ринг. Я немного перестарался: он перелетел ринг и чуть не проломил стену. Я взял из шкафчика майку и шорты, быстро переоделся и вскочил на ринг. Финн наконец очнулся после моего удара и оттарабанил:

— Забыл, прошу меня простить, товарищ Капитан!

— Давай уже быстрее, — рявкнул я.

Он молча перемахнул через сетку и принял боевую стойку. Я стоял расслабленно, дабы он начал первым. Финн, конечно, большой парень, но оттого и медленный. Зато с ним всегда хорошие спарринги — он никогда не жалуется.

Финн сделал выпад вперёд, держа блок левой рукой и замахнувшись правой. В ответ я просто махнул левой ногой ему по колену; он плюхнулся на пол, не растерялся и сразу вскочил, но мой кулак уже летел ему в правую щеку. И тут мои брови полезли на лоб: Финн быстро коснулся моей, летящей в него, руки — её оторвало, и она отлетела прямо в Клару, сидящую на лавке.

— Э-э-э, так не положено, — я сделал вид, что обиделся, крутанулся на левой ноге и с разворота всадил Финну в правое плечо так, что он вылетел на улицу через открытое окно.

— Да что ж такое-то, — с отвращением сказала Клара, стряхивая с рук мою кровь.

— Ой, простите, госпожа, — с издёвкой пролепетал я.

Она надула щёки и протянула мне мою руку. Я приложил её на место, и за пару секунд она приросла обратно. Нечасто мне, конечно, руки отрывали…

— Прошу прощения, товарищ Капитан! — опять кричал Финн, уже стоя в проходе. — Я применил дар случайно!

— А что, ты уже вектор силы научился задавать?

— Да, Капитан!

Он всё ещё держался за руку — я сломал её. Может, удар дошёл и до рёбер, кто знает, но его лицо выражало искреннюю радость. Что с него взять: обычный сын фермера.

— С этим я наигрался, вставай, Карл, — зловеще улыбнулся я.

Он закатил глаза и неохотно залез на ринг. В это время Финн сел к Кларе на лавку, и она начала усердно показывать ему что-то в учебнике физики. Научат же — я цокнул.

— И да, Карл, просьба: не высушивай меня.

— Повинуюсь, — протянул он.

С таким настроем мог и не приходить. Ну, сейчас я его проучу, как обычно. В спарринге с ним я начал первым; он умело блокировал мои удары и вовремя останавливал лоу-кики, но всё же под натиском моих ударов его предплечья начали похрустывать. В какой-то момент он нашёл брешь и ударил меня в солнечное сплетение — весь воздух вышел из лёгких, я не мог вдохнуть. Он сразу же занёс ногу, чтобы ударить меня в голову, но я этого ждал. Его удар почти достиг моего лица, как я схватил его ногу и что есть мочи сжал её, вздёрнул руку вверх — и Карл полетел к потолку. Я начал крутить его как лассо и в конце концов отправил в окно, туда же, куда улетел Финн. На войне все средства хороши.

— А теперь, — протянул я, — наступила очередь дам.

Клара отдала учебник Финну и запрыгнула на ринг.

— Можно только не так, как с ними?

— О, буду предельно нежен с вами.

Карл, уже вернувшийся через окно, прыснул.

Клара бросилась на меня первой. Несмотря на её утончённую фигуру, я хорошо чувствовал силу её ударов. Конечно, бить женщин плохо, но сегодня мне можно. Я замахнулся правой рукой и молниеносно ударил ей в корпус. Клара отлетела в сетку ринга и закашлялась. Ой, не рассчитал… И тут она кинулась на меня с удвоенной скоростью; я блокировал каждый удар, иногда нарочно подставляясь. Нельзя же быть настолько идеальным в глазах подчинённых. Вдоволь наигравшись с ней, я сделал ей подсечку и поймал её, стоя на одном колене. Прямо как в танце. Клара уже расслабилась, и в этот момент я швырнул её в руки к Финну.

— Вот так вот, — я сделал в воздухе пируэт и, приземлившись, поклонился.

Карл медленно показательно похлопал. Финн поставил Клару на землю и сказал:

— Давайте продолжим, товарищ Капитан!

После этих слов я накидал ему ещё пару раз. Так мы и провели всё время в боях до вечера. Когда я собирался домой, было уже девять. Обидно, конечно, что Ши и Мегами не пришли, но это выйдет им боком.

— Через три дня мы должны будем штатно посетить лабораторию при Центральной Больнице, а завтра жду вас здесь к двенадцати, — вспомнил я.

Трое измотанных бедолаг вяло кивнули мне, и мы покинули спортзал. Выйдя за забор бюро, они пошли в одну сторону, а я решил пройтись по парку. Фонари красиво освещали облетающую вишню. Ветер катал лепестки под моими ногами, закручивая их в маленькие розовые водовороты. Я остановился и поднял голову: полная луна светила ярким жёлтым светом. Я улыбнулся и пошёл дальше в сторону дома.

Я поглядывал в переулки. Думаю, на время стоит прекратить вырезать зазнавшихся богачей — это письмо лично от короля ничем хорошим не сулит. Когда я пришёл домой, Мегами ещё не было. Странно. Видимо, празднует выпуск со своими однокурсниками — помнится, так же было и у меня. Только вот допоздна гулять я не мог и не могу: ровно в полночь вырубаюсь. На кухне я заварил себе чай и встал у окна, глядя на парк. Никогда не налюбуюсь… Время уже подходило к двенадцати — пора спать.

Следующие два дня я провёл с отрядом, не вылезая из тренировочного зала.