Цайт

Часть 1:

Я проснулся. Оглядевшись, понял, что нахожусь дома и лежу на кровати. У изголовья, сидя, тихо спала сестра. Как заботливо с её стороны было доставить меня домой. Я посмотрел на часы: половина десятого. Я должен просыпаться в 8. Плохо. Это последствия сна перед обороной хранилища. Я аккуратно встал с кровати и уложил в неё сестру. В окно било яркое апрельское солнце. Цайт находится на юге Патриды, поэтому у нас довольно тепло. Я подошёл к окну и посмотрел на парк. Вишня уже скоро закончит цвести и облетит. Жалко.

Я снял форму и потянулся. Немного болит шея после вчерашнего. По пути на кухню я зашёл в ванную — привести себя в порядок. Сегодня наш заслуженный выходной, и я хочу провести его с Мегами.

Часть 2:

От лица Мегами

Отнеся брата домой и уложив его в кровать, я села у изголовья.

Я знаю, что он не может проснуться с 12 до 8. Никаким образом. Как же он уязвим в этот момент. Ещё полчаса я сидела и крутила волосы на пальцах, а потом уснула.

Утром я проснулась в постели, на месте брата. Похоже, он уже на кухне, готовит завтрак. Зная его, он захочет сегодня пройтись вместе со мной по городу. Я не против, ведь кроме друг друга у нас больше нет никого. Несмотря на то, куда направлена экономика нашей страны, наш город хорошо обустроен: большой парк, у которого мы живём, длинная набережная на реке Лебен. По дорогам ездит уже много машин, хотя их сконструировали недавно.

Я нечасто общаюсь с кем-то, кроме брата, — так уж вышло. В детстве мы жили в горном поясе на территории Ореино. Наш дом стоял на отшибе, в гордом одиночестве, с видом на красоты горных просторов. Поэтому я не видела никого, кроме матери и брата, а когда началась война Патриды с Ореино, военные первых забрали нас оттуда. Оказавшись в здешних краях, брат заступался за меня — ко мне приставали из-за цвета моих волос, они и по сей день седые…

Я встала и переоделась. Придя на кухню, увидела ждавший меня завтрак — голая каша. Видимо, у моего Капитана нет настроения. Бывает. Он улыбался мне, спрашивая о вчерашнем дне, я кротко ответила ему:

— Всё в порядке.

Он не смутился; он никогда не обижался на мои короткие ответы, всё понимал. В нашем доме нет ни одного серебряного предмета — может быть, он в душе боится меня?

— Ладно, — начал он, — спрошу по-другому: ты всё так же ничего не чувствуешь, убивая врагов Патриды?

— Да.

Он поднял брови и вздохнул.

— Хорошо, не обращай внимания, доедай, собирайся и пошли гулять.

Я кивнула и два раза постучала ложкой по тарелке.

Вскоре мы уже ходили по парку. Брат любовался вишней, смотрел на людей и что-то мне говорил. Я не слушала — да и говорил он что-то, не требующее ответа, — поэтому я просто кивала ему в ответ. Может показаться, что наши отношения находятся в ужасном состоянии и я не ценю его любовь ко мне, но это не так. Я просто не могу реагировать иначе.

Когда мы уже подошли к выходу из парка, ведущему к центру Цайта, нам навстречу шла Ши Аоки. О ней часто говорит брат — восхищается её аналитическими способностями.

— О, дорогая госпожа Аоки, не желаете ли вы составить компанию мне и моей сестре? — с явной иронией и нарочитостью спросил брат.

— Спасибо за предложение, Капитан, — ответила она, — я голодна и не настроена на прогулку.

— Что вы! Мы как раз собирались в ресторан, да не абы какой, а в сам «Фальшхайт»! — он играючи улыбался ей. — Я угощаю.

И вот, она как будто уже должна была улыбнуться и отказаться, но просто опустила глаза и ответила:

— Ладно.

Часть 3:

Уговорив Ши пойти с нами в ресторан, я стал ещё довольней. По пути в «Фальшхайт» мы проходили по главной площади города. Здесь находились здания администрации и прочие коробки важных чинов страны. На стенах почти каждого дома установлены плакаты с рекламой Военной академии и страховки при травмах в армии. Я заметил новую вывеску, гласящую о наборе механиков на производство военных грузовых машин. Правильно, припасы раньше только на конях и возили.

На моё удивление, сегодня у храма Сансары было меньше людей, чем обычно. Удивительные фанатики — верят в циклы жизни и бога, отвечающего за это. А самое смешное: их священное число — это 6.

Наконец мы дошли до ресторана. Нас провели за стол в отдалённый угол. Красивое место: резные столы из коричневого дуба, грациозные люстры из хрусталя, много картин известных художников.

Я позвал Аоки не просто так: она, несмотря на свою внешнюю непроницаемость, очень любит рассказывать мне сплетни, да не простые, а государственной важности! Я, зная нынешнюю ситуацию, крайне заинтересован в том, что она мне сейчас поведает своим прекрасным голосом. Мегами, скорее всего, даже не слушает, а если и слушает — то ничего не сделает.

Мы сделали заказ, и Ши начала:

— Судя по вашему выражению лица, Капитан, вам очень интересно, что же я собрала.

Я смотрел на неё с улыбкой и кивал.

— Для начала: Панто Динамос через две недели отправляется на фронт, пробудет он там 2 месяца.

Внутри я возликовал.

— Также, с разрешения короля, МНБЧС ввело комендантский час из-за деятельности Дзями. Какой-то вечерний убийца. Комендантский час начинается с 20 часов и заканчивается в 8.

— Интересно… — я ухмыльнулся.

Аоки склонилась ко мне, я сделал то же самое.

— По некоторым каналам проходит информация о готовящемся перевороте: некая группа людей, называющая себя «Антартон», собирается свергнуть короля и установить демократию по примеру западных стран, — прошептала она мне на ухо.

Моё лицо стало каменной маской, но я хотел хохотать. Как же всё хорошо складывается. Динамос сваливает на фронт, деятельность Дзями находится под наблюдением МНБЧС — так ещё и кружок придурков дал о себе знать. Я с нетерпением жду идущего на меня хаоса.

— Вы не удивлены? — Ши наклонила голову.

— О нет, я просто неприятно удивлён, — сдержанно ответил я. Я соврал.

Нам принесли еду. Я пристально следил за своей осведомительницей и думал: какова же плата за её дар — может быть, чувствительность, вкус или обоняние? Хотя скорее всего всё сложнее и грустнее. Почему-то смотришь на неё — и веет смертельной тоской, мне так говорят. А вот когда я смотрю на неё — я испытываю радость.

Я ел и аккуратно осматривался. Ресторан дорогой, непозволительно дорогой, но что не сделаешь ради двух прекрасных дам. За столиками сидят высокие государственные чины: советники, сенаторы, министры «мелких дел» и прочая ненужная масса в управлении страны. Раздутые рожи, упивающиеся своим положением. Ничего, скоро они почувствуют, как их мир рушится. Все же должны это пережить? Я невольно улыбнулся.

Расплатившись, мы покинули «Фальшхайт» и пошли обратно по площади в парк — время близилось к 6. Подойдя к парку, я остановился.

— Что же, спасибо вам за компанию. Аоки, будешь ли ты так добра и проводишь Мегами до дома? — с улыбкой спросил я.

— Да, мне не сложно, спасибо вам большое.

— Тогда я вас оставляю, у меня дела, — с намеренной надменностью была произнесена эта фраза.

Я отвернулся и закатил глаза. Аоки, я так надеялся. Уже вот-вот — как будто должна улыбнуться, но нет. Хоть раз-то я увижу её улыбку?

Я посмотрел на часовую башню: время 17:41, я успеваю. От парка я повернул направо. Обычная проездная улица. Свернул в знакомый мне тёмный переулок и дошёл до настенного железного короба, в котором были вентили водопровода. Оттуда я достал чёрный плащ с капюшоном, маску и перчатки. Маску я сделал сам — получилась неказистая страшная рожа с зубами, похожая на какого-то дьявола. Чтобы успеть, придётся воспользоваться дарованными мне силами. С одного прыжка я оказался на крыше дома и побежал от центра к окраине Цайта. Прыгая по крышам, я старался не привлекать к себе внимания: как никак, своевольная деятельность иннди нелегальна — иначе придётся устранять самого себя.

Часть 4:

По крышам за 10 минут я доскакал до окраины города. Гиблое место — это всё результат монархии и социального неравенства. Раздражает. Люди тут живут как будто в каменном веке: костры и шалаши.

Я добрался до руин старого здания в виде замкнутого круга площадью около 600 метров. Раньше это был стадион. Пройдя вниз по трибунам, я завернул в тёмный проход и упёрся в стальные ворота. Задумавшись на секунду, постучал шесть раз: три удара отдельно, три вместе. Мне открыли. Передо мной предстала знакомая картина: плохо освещённый просторный зал. Там, где я зашёл, была лестница вниз, ведущая в центр помещения. Я же прошёл вперёд по красному ковру и встал на балконе без людей. В зале стояли люди с бокалами ореинского шампанского — женщины и мужчины разных возрастов, все в масках. Даже здесь, среди им подобной мерзкой «элиты» этой страны, они носят маски. Я сжал кулаки и стиснул зубы. Переубивал бы всех здесь, но они мне пока нужны.

Это кружок революционеров «Антартон».

Вдруг в толпе какая-то полная женщина с напыщенным лицом заметила меня, и по толпе поползли шепотки. Вроде как я для них что-то вроде надзирателя — по их мнению. Может быть, они думают, что Чёрный Дзями — их будущий пособник в перевороте. Даже новости о жестоком сокращении их количества вызывают у них мысли о том, что я устраняю предателей. Тупорылый скот. Конечно, среди них есть сообразительные, но что они мне сделают?

Итак, вышел спикер. Молодой человек лет 25. Он выступает без маски. Всегда. Я сразу запомнил его лицо, но он явно открыто не фигурирует в делах страны. Засланный казачок.

— Приветствую вас, господа и дамы, избранные самим Богом Сансары для исполнения великой миссии о возвышении этой страны! — великодушно начал он.

Как будто бы сам верит в свои слова — стоит позавидовать его мастерству. «Избранные Богом Сансары» — я хмыкнул. Я попал сюда по наводкам местных нищих, выбил ворота и разорвал двух охранников, после чего меня начали пускать по стукам. А тут — их несуществующий божок выбрал. Бред. Каждую встречу одно и то же.

— На сегодняшний день всё ближе наша цель, скоро все условия сойдутся. Высшие чины власти, великие купцы и незаменимые генералы находятся здесь — прошу аплодисменты.

На соседнем балконе встал человек в таком же чёрном плаще. Я повернулся, вгляделся в его жёлтые глаза и узнал в нём Арлекино. Я нахмурился. Как он выжил? Рядом с ним была спутница в белом балахоне, тоже в маске. Две белые плоские маски с остроугольными вырезами для глаз. Волосы сопровождавшей его девушки были чистого серебряного цвета. Вроде это она унесла его, шагая по воздуху в день обороны хранилища. У меня осталось 5 часов. Опять. Так что начинать с ними бой не имеет никакого смысла. Судя по всему, они действительно иннди из Ореино. Как всё оказывается легко связано. Я закатил глаза и повернулся обратно к залу. Масса в масках с довольными улыбками смотрела на спикера с обожанием. Они думают, что стали частью чего-то великого. Как наивно. Оратор продолжал нести очередную брехню про важность и благородство их переворота, про будущие блага, ожидающие страну. Он закончил свою речь и пропел в поклоне:

— Ожидаю ваши вопросы!

— Понизим ли мы возраст для бракосочетания? — проверещала какая-то свинья из толпы.

Мерзость. Он будет первым.

Вопросы сыпались горой, и все они сводились к тому, что будущий режим страны будет совсем не демократией, а тоталитарной диктатурой по образцу наших восточных соседей. Меня начало трясти. Насколько всё оказывается просто! Какой-то кружок толстых господ и их недалёких дам определяет судьбу страны. Я выдохнул. Похоже, я привлёк внимание спикера — он, увидев мой взгляд, жаждущий смерти каждого здесь присутствующего, улыбнулся и ответил толпе:

— Всё как вы пожелаете!

И ещё раз поклонился. Он ожидает моей реакции? Мне не 16 лет. Я так же смотрел в его пустые чёрные глаза, а он смотрел в мои. Кажется, он всё понял и поспешно удалился. Толпа начала гудеть. Что ж, я помогу этим отбросам свергнуть короля, но после… убью каждого.

Часть 5:

Меня переполняли ярость и непонимание. Я покинул этот нехороший подвал и вышел обратно на стадион. Солнце уже окончательно зашло за горизонт. Я прыгнул на остатки крыши, поддерживаемые колоннами, и уселся, глядя на небо.

— Почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему-у-у??? — тихо взвыл я.

Почему люди настолько ужасны? Насколько я понимал их побуждения к подобным желаниям, настолько же не хотел, чтобы это действительно было настолько просто и отвратительно. Почему вид, являющийся высшей формой жизни, настолько падает до безумств, присущих диким животным? Я понимал, что с этим давно стоит смириться, ведь подобные идеи будут существовать всегда. Но, несмотря на мой возраст, несмотря на мой интеллект, я не понимал, откуда происходит такой поток эмоций. Будто бы это всё не моё.

Я скинул маску вместе с перчатками и начал раздирать лицо. Мысли. Эти бесконечные мысли. Из раза в раз обыденные события вызывали взрыв в моей голове. Почему я настолько нестабилен? ПОЧЕМУ? По моим щёкам текли слёзы вперемешку с кровью. Вдруг на меня накатило ощущение, что я уже это переживал. Резко. Я замолк и перестал двигаться. Повернул голову в сторону Цайта — храм Сансары светился огненными красками. Закончилась двухчасовая церемония воспевания Бога Сансары. Я, по непонятной мне причине, моментально охладел ко всему происходящему. Лицо расслабилось и не выражало абсолютно ничего. Вместе с этим, по одному, люди начали выходить со встречи. Я надел маску. Первыми вышли Арлекино со спутницей. Время — 8 часов. У меня осталось 4 часа. Я тяжело вздохнул. Как и обещал, я дождался того толстяка, кричавшего про детские браки.

Часть 6:

Чёрный Дзями стоял на разрушенной крыше; за его спиной мерцали звёзды на чёрном небосводе. Из-под его маски, падая на плащ, капала кровь. Бездонные чёрные глаза внимательно следили за выходящими участниками «Антартона». Наконец вышел толстый мужчина со светлыми волосами. Он был одет в серый пиджак с чёрным галстуком. Это министр образования. Толстяк огляделся и зашагал направо, в сторону одного из выходов со стадиона. Уже на улице его встретила машина с охраной. Чёрный Дзями сорвался с места.

Стоя на трущобах, Арлекино наблюдал за этой картиной. Он точно знал, кто скрывается за маской Чёрного Дзями, но его роль была намного проще, чем кажется со стороны. Все эти политические убийства, нападения на инфраструктуру — не более чем развлечение. Арлекино — образ, удобный человеку, скрывающемуся за этой маской, а ореинские иннди — хорошая компания для веселья. Он смотрел на Капитана 47-го отряда бюро МНБЧС и улыбался, сверкая своими золотыми глазами. Его окликнула женщина в маске лисицы, стоящая за спиной:

— Господин, нам пора, скоро званый ужин.

— О да, что-то я залюбовался столь прекрасным небом, — ответил он.

Арлекино развернулся к Лисице и зашагал к краю крыши. Напоследок его глаза повернулись в сторону стадиона, сверкнули золотом, и иннди, известные как Арлекино и Лисица, вместе зашагали по воздуху в сторону Цайта.

Чёрный Дзями в свою очередь продолжал преследовать экипаж министра образования. Прыгая по крышам трущоб, он иногда посматривал вниз и наблюдал результаты деятельности патридских чиновников. Из-за этого его сердце билось быстрее. Уже на подъезде к богатой части города Дзями рванул с крыши дома, снеся большую часть черепицы, навстречу машине. При приземлении мощёные камни раскрошились под его ногами. Водитель ударил по тормозам. Дзями вскинул руки, ухватился под днище машины и швырнул её во двор. Он понимал, что охранники, ехавшие с ненавистным ему толстосумом, — обычные люди, никак не замешанные в политике. Но сегодня был плохой день…

Мужчины в костюмах, выбравшись из перевёрнутой машины, вытянули министра со сломанной ногой. Дзями не спеша зашёл во двор. Охранники достали из-за пазухи новое изобретение для этого мира — револьверы. Взвели курки и вскинули огнестрелы на противника. Дзями наклонился вперёд и дёрнулся. Сразу же послышались выстрелы. Капитану 47-го отряда бюро МНБЧС, к несчастью министра, эффект от пуль был не более чем укусами комаров — только лишь его тело покачивалось в месте попадания. Но вот когда Дзями уже приблизился на расстояние трёх метров, одна из пуль попала ровно по центру лба. Маска рассыпалась, а молодой человек, стоящий перед экипажем, замер с затуманенным взглядом. Он покачнулся, пуля со звоном выпала из его головы, а на месте отверстия зарастала кость. Дзями рванул, схватил двух стоявших впереди мужчин за горло и с силой сжал кулаки. Брызнула кровь. Две бритые головы упали на пол. Пока оставшиеся три охранника перезаряжали барабаны, министр забился в угол и дрожал. Его глаза с ужасом смотрели на человека, который, по его мнению, являлся не более чем собакой на поводке МНБЧС.

— Ладно… один раз можно… — прошептал Дзями.

Выставил левую ладонь вертикально и ударил по ней ребром правой. Прозвучал звон, словно кто-то ударил по металлической пластине и она начала вибрировать, — и тела трёх охранников в районе живота одновременно разделились пополам. Дзями подошёл к министру и спросил так, как будто находился вообще не здесь:

— Тебе нравятся маленькие девочки?

— Не трогай меня, прошу! — взвыл толстяк. — Я обеспечу тебе повышение, подарю тебе дом, что угодно — МОЛЮ!!! — Он сложил руки и упал лицом вниз.

Дзями захохотал.

— О, не стоит себя утруждать, ничего из этого мне не нужно. Мне кажется, вы, господин министр, знаете, что мне нужно.

Тон толстяка резко поменялся:

— Чёртов пёс! Ты же знаешь, что тебя казнят за моё убийство. Ты думаешь, я не понимаю, что ты просто обезумевшая обезьяна, живущая в клетке! А?!

— К счастью, знаю. Вот и убиваю таких, как ты, чтобы остаться в этой клетке одному. А зачем вашему богу только один экспонат?

Министр уже хотел ответить ему, но правая рука Дзями пробила его грудь; левой он схватил толстяка за плечо и начал тянуть в разные стороны. Министр начал орать, но в итоге замолк. Дзями облило кровью с ног до головы. Он выдрал из машины карданный вал и сломал его пополам. Подняв обе части министра, пронзил их и вбил в стену дома. Потом прошёлся по трупам охранников и немного порылся в них, чтобы убрать следы своего дара.

~~~Я ОТКРЫЛ ГЛАЗА.~~~

Часть 7:

Закончив с министром образования, я вздохнул. Получить пулю в голову — интересный опыт. Потерял сознание на секунду, но регенерация мозга у иннди самая сильная. Завораживающая картина: толстый разорванный министр висит на стене, а его пять охранников сидят на коленях со своими головами в руках под ним. Конечно, это было немного проблематично, так как троих из них я располовинил, но у меня получилось. Похоже на работу каких-то сектантов. По моим подсчётам, у меня остался час — уже тянуло в сон. Пожалуй, надо поспешить, но первым делом я решил обмыться. Неподалёку нашёл водопровод и разорвал трубу. Меня окатило невероятным напором. Вот же технологии!

И вот, сырой и довольный, я вернулся домой. Сестра сидела в своей комнате и писала выпускную работу для академии. Даже не повернулась. Ну и ладно. Я прошёл в спальню, разделся, кинул одежду к камину и лёг в кровать. На часах 23:54. Осталось 6 минут. И тут я вспомнил о плаще, который слетел, когда меня обдало водой. Не беда — на нём слишком много крови, чтобы скилосы* нашли меня. С этими мыслями я уснул.

* — вид собак из этого мира, водящийся только на территории Патриды; способны находить людей по запаху крови; их изображение находится на гербе Цайта.