Исполнение

— Понятия не имею, что там произошло, но могу с уверенностью сказать, что все могло бы пройти и получше.

— Да, Эван, — ответил я. Я рухнул на живот и говорил, не отрывая лица от земли. — Да, могло бы.

— Ты умираешь? Я вижу сквозь нее. Такая дыра в животе обычно означает смерть.

— Не умираю, Эван.

— Помочь тебе двинуться дальше? Я поднажму своей магией и могу помочь, вот так, — произнес он. Крошечные коготки вцепились в ветку у меня на плече. Он потянул, хлопая крыльями.

— Мне просто нужно пять секунд подумать, — проговорил я. — Где Зеленоглазка?

— Рядом. Нашла укрытие.

— Хорошо. Главное, чтобы она была в безопасности. Что-то происходит с колоколом.

— Что-то происходит с тобой. Парень протягивает руку, а ты жмешь ее сломанным мечом? Ты его пырнул, так что это, не знаю... это как если бы кто-то хотел дать пять, а ты вместо этого показал ему средний палец, только намного, намного хуже. Даже если он тот еще придурок, это...

— Это был не я, — ответил я.

— Знаешь, выглядело так, будто это ты.

— Эван, — произнес я. — Вмешалась Молли. Она не хочет... не может позволить, чтобы кто-то из нас заключал сделки с Бехаймами. И у нее много силы, духи на ее стороне. То, что я сделал, было не по моей воле. Она прервала сделку, не дала ей состояться.

— Ох.

Я начал подниматься на ноги. Дерево внутри меня скрипело и трещало, туловище готово было вот-вот переломиться пополам. Никакой структурной целостности внутри не осталось. Пришлось опереться на стену. Это был не совсем переулок, скорее узкий однополосный проезд, который и дорогой-то назвать было сложно. Здание рядом со мной когда-то могло быть небольшим кинотеатром, но теперь на месте больших вывесок остались лишь пятна кирпичной кладки разного цвета. Я вцепился пальцами в те места кирпичной кладки, где погода выветрила раствор, — точно так же я карабкался по стенам в Стоках.

— Та же проблема, с которой мы сталкиваемся все последнее время, — сказал я. — Не можем разорвать шаблон.

— Роуз говорила что-то похожее несколько дней назад. Про твою Бабушку и дневники, что ли.

Я слышал Эвана, но не мог понять, где он. Я посмотрел на плечо, где в последний раз чувствовал его лапки, где он сидел, — его там не было.

Мгновение спустя я нашел его — он устроился в зияющей дыре у меня в животе.

— Что именно она сказала?

— Что, эм, твоя Бабушка, судя по дневнику, с трудом пыталась что-то изменить.

— Подробнее?

— Не могу. Это все, что сказала Роуз.

— Ясно, — пробормотал я. — Черт.

Роуз отговорила меня читать дневники, еще в самом начале. Тогда, когда она лгала о том, что знает, кто мы и откуда пришли, когда лгала о проведении ритуала.

И вот совсем недавно этот вопрос всплыл снова. Роуз думала, что дневники могли подсказать мне, кто я такой, и раскрыть истинное происхождение. Что мы с ней были выкроены из одного метафорического куска ткани.

Мне нужно было прочитать эти дневники.

Но не похоже, что в ближайшее время у меня появится пара свободных дней, чтобы просто сесть и узнать что же в них написано.

Вернувшись на главную улицу, я увидел Иных, которых Бехаймы держали для защиты. Уилл — парень, которого я чуть не прирезал — сумел таки совладать со своими заводными доспехами. Однако были и другие Иные, которые явно вырвались на свободу — духи времени и бугимэн из фильма.

Заводные доспехи заняли оборонительную позицию, противостоя тем, кто еще мгновение назад были союзниками Бехаймов. Слетевшая с катушек Молли разбила более слабые узы.

Когда вперед шагнул заводной рыцарь Алистера — Иные сразу отступили. Этот рыцарь заметно их напугал.

Может, потому что они видели что-то, чего не видел я? Или знали о нем больше, чем я.

Я мог бы вмешаться, помочь. Обойти нападающих с фланга, спасти Бехаймов.

Но я не был уверен, что стоит.

Будет ли от этого толк? Я подозревал, что Бехаймы и сами прекрасно справятся.

И сама идея помогать парню, которого я только что чуть не убил, который отстаивал совершенно неправильные вещи по совершенно неправильным причинам, кто участвовал в нападении и, вполне возможно, послал того самого заводного автоматона выламывать двери библиотеки... Было бы довольно лицемерно развернуться и спасать ему жизнь. С того момента, как я пытался его убить, мое мнение о нем ничуть не изменилось.

С другой стороны, также было бы дурным тоном сначала практически согласиться на сделку с Бехаймами, — а потом присоединиться к тем, кто на них нападает.

— Есть мудрые мысли, Эван? Мне кажется, я должен вмешаться, но рационально...

— Нет, — ответил он. — Мудрости у меня маловато. Мой мозг размером примерно с кукурузное зернышко, сердце у меня не билось уже где-то полгода. Полагаю, технически у меня мозг мертв.

— Не оправдывайся. Ты же научился играть в покер.

— Это посложнее покера будет, — заметил Эван.

— Да уж, — согласился я. — Определенно посложнее покера.

— Я все равно жульничал.

— Ага.

Я в нерешительности двинулся в сторону Бехаймов.

Кутерьмы стало гораздо больше, чем раньше. Иные нападали на Иных. Дальше по улице бежала толпа людей. Двигались почти строем — неотработанным, продиктованным необходимостью и толикой разума.

Еще в декабре я мог бы быть одним из тех, кто бежит. Теперь я был одним из монстров. Я не спешил и не бежал. Во-первых, пока не мог — из-за дыры в теле — а во-вторых, я пытался оценить ситуацию и убедиться, что не понесусь сломя голову навстречу неприятностям.

Я приближался к месту, где хаос был гуще всего, и Иные и практики, как я понял, пытались подобрать тактику противостояния друг другу, по ходу дела.

Мысли метались, я пытался учесть все вероятности. Сейчас даже Бехаймы слишком сильны, чтобы их трогать.

Я планировал выцеплять их поодиночке, затем найти брешь в броне и использовать ее. Однако в метафорической броне семей Якобс-Белл трещин было немного. Молли делала то же самое, что планировал я, но в итоге Молли использовали Дюшаны.

Я не хотел быть пешкой, но все же с самого начала был щепкой в бурном потоке. Частью гораздо большей машины. Я изо всех сил пытался добиться перемен... но не был уверен, что мне нравится то, в чем я преуспел, если вообще преуспел.

— Чтобы было не так сложно, наш главный враг — не Бехаймы, не Завоеватель и не демоны. Это статус-кво. — сказал я. — Полагаю, я не осознавал, насколько сильно реальность хочет за него держаться.

— И что нам тогда делать? Вернуться к Таю и остальным?

Я покачал головой. Не хотел их видеть. Если бы нам было что делать вместе — это одно, но возвращаться только для того, чтобы сказать им, что я знаю об их фактическом предательстве?

— Нет, — ответил я. — Не хочу, и не думаю, что это поможет. Мы пытались создать возможность, и... знаешь, если подумать — слетевшая с катушек Молли создала возможность покрупнее. Нам просто нужно понять, как это использовать, пока все не начало устаканиваться.

— До рассвета, — подсказал Эван.

— Это самый очевидный срок, — кивнул я. — Думаю, это самый критический момент. То, что произойдет до рассвета, определит, что случится днем, и все, что будет после.

Высокий Иной вышел на середину улицы. На нем было нечто вроде черной юбки, свисавшей с тяжелого пояса высотой около фута. Грудь его была обнажена, а с талии, рук и шеи свисали "инструменты". Похожие на разрозненные велосипедные цепи или цепи от бензопилы, каждая из которых заканчивалась чем-то злобно-острым — заточенными звездочками или шипами из сваренных в ежа гвоздей. У него были длинные волосы и почти женственные черты лица из-за отсутствия жира, но выглядел он все равно в высшей степени мужественно. Мышцы и покрытая шрамами кожа этому способствовали.

Он остановился перекрыв проход на моем пути, его юбка и цепи образовали преграду — слишком широкую, чтобы перепрыгнуть, даже будь я в ударе. Некоторые цепи были почти черными от крови и других телесных жидкостей. Одна заканчивалась чем-то похожим на кусок гоблина. Другая, похоже, впилась в живое тело.

Тело принадлежало женщине из семьи Дюшан, лет пятидесяти или шестидесяти, у которой кусок металла застрял в икре. Большой крюк с заточенным острием пронзил ногу и огибая берцовую кость плотно держал ее на привязи. Женщина была жива, ее руки и ноги были стерты до крови — она пыталась сама ползти по снегу, соли и холодному асфальту, лишь бы ее не тащили, дергая за открытую рану.

Теперь, когда Иной остановился, она замерзшими, окровавленными руками пыталась вытащить большой, неудобный крюк из ноги. Боролась до конца.

Иной не обращал на нее внимания, его взгляд был прикован ко мне, выражение лица было мрачным.

Я поднял Гиену — на всякий случай.

— Ты мне не интересен, — произнес он. Голос его разносился далеко, словно эхо из глубокого колодца. — Мог бы забрать птицу, если предложишь.

— Птица принадлежит только птице!

— Зачем они тебе? — спросил я.

— У меня норма. Души, которые нужно низвергнуть в механизмы Машины. А ты уже весь в масле Машины. Ты будешь лишним.

— Ты говоришь о Бездне, — произнес я.

Он слегка склонил голову.

— Да.

Женщина из Дюшанов вскрикнула от боли — ей удалось вытащить крюк из ноги, надавив сгибом запястья и основанием ладони, а не замерзшими пальцами.

— В птице есть частица Бездны, — сказал я, наблюдая, как женщина уползает на локтях и коленях, стараясь не касаться земли руками и ступнями. — Переливание силы от меня к нему, не так давно.

— К тому же он мал телом. Он мне больше не интересен. Я ухожу. Нужно собрать еще девятерых.

Даже не взглянув, Иной швырнул цепь в сторону освободившейся женщины. Конец цепи был усеян примерно двадцатью рыболовными крючками. Цепь перекинулась через ее плечо, пучок крючков повис между рукой и телом.

Один резкий рывок — и добрая треть зазубренных крючков впилась в плоть у нее под мышкой.

Он двинулся дальше. Каким бы высоким и сильным он ни был — из-за цепей, волочившихся за ним, ему приходилось идти пошатываясь. Левая нога вперед. Правая подтягивается к левой. Правая нога вперед, левая подтягивается к правой. Крюки, лезвия и цепи пропахивали борозды в снегу. Там, где они подскакивали и касались льда, бампера машины или края тротуара, он был достаточно силен, чтобы лезвия или крюки прорезали стекловолокно или кусок бетона.

Женщина бросила на меня умоляющий взгляд, пытаясь не отставать, перебирая замерзшими руками и ногами. Ей удалось встать на ноги, и на секунду я подумал, что она сможет пойти за ним, но она замешкалась. Он сделал один шаткий шаг вперед, ее дернуло, и она снова растянулась на земле. С этого момента она могла лишь стараться не отставать.

— Мы ей поможем? — спросил Эван.

Я крепче сжал "Гиену".

Колокол звонил так громко... Я не был уверен, что могу доверять себе.

— Мы можем? — добавил он.

— Чем она отличается от Уилла, там, позади? — спросил я. — Я не говорю, что мы не будем или не можем... но многим понадобится помощь. Врагам, которые наслали монстров убить Каллана или потворствовали этому. Она здесь, представительница Дюшанов. Она не решила отсидеться в стороне.

— Если это твое единственное правило, решающее, кому умирать, то сегодня ночью должно погибнуть ужасно много народу, — заметил Эван.

— Решать тебе. Я обещал помочь остановить монстров... Просто я не уверен, кто здесь монстры.

— Парень с цепями, говорящий о том, что бросает людей в большую машину — верный кандидат, — сказал Эван.

— Ты знаешь, что я имею в виду, — ответил я.

— Я знаю, что ты имеешь в виду, конечно, но я не уверен.

— Решать тебе, — повторил я. — Я хочу. У меня руки чешутся вмешаться и остановить его. Но я не уверен, что доверяю своим инстинктам, и знаю, что это нелогично. Монстры убирают наших врагов за нас. В крайнем случае отвлекают их, это все нам на руку.

— Я действительно не тот, кого стоит спрашивать, — признался Эван. — Вот почему я предложил пойти поговорить с Алексис, или Таем, или кем-то еще.

Я покачал головой.

Не то чтобы Эван был неправ.

Колокол продолжал звонить — какофонически, резко, удары пробуждали каждого духа во мне.

Я уже почти стал монстром. Я этого не отрицал.

Но хотя я чуть не убил Уилла Бехайма — теперь я не мог не думать о том, что у него есть семья. Монстру было бы плевать.

Я был в замешательстве, колокол мешал моим мыслям, искажая их. Я не был уверен, что смогу довериться себе в бою с настоящим врагом. Что, если я начну думать о том, что у него есть близкие или прошлое, что он может быть не так уж плох? Я также не был уверен, что смогу довериться себе и пощадить того, кто нуждается в пощаде.

С каждым шагом, уносившим Иного с цепями прочь от нас с Эваном — становилось все труднее оправдать какую либо погоню, преследование ради ее спасения.

— Она стара. Она поддерживала Дюшанов как минимум два поколения, — сказал я. — Выдавала замуж дочерей, сестер и кузин. Принудительные браки, лишение свободы. Увековечивание порочного круга. Она здесь. Она...

Я с трудом убеждал самого себя.

— Ага, — подтвердил Эван. — Но у того парня крюки, цепи и всякое такое, ну и он швыряет людей в Бездну.

Издалека доносились вопли.

Я вспомнил Стоки. Холод, шум, осознание того, что правильных решений не существует.

Вот только я был не в Бездне.

Я был здесь. В Якобс-Белл. В часе езды от моего родного города, дома, в который мне больше нельзя было возвращаться. Я был здесь, и посреди этого выбора меня заставляли взглянуть в лицо самому себе — точно так же, как Бездна заставила меня задуматься о своем происхождении и о моей нынешней реальности.

— Я дал тебе обещание, Эван. Останавливать чудовищ.

Эван устроился в дыре у меня в животе.

— Эм... Может духи забыли об этом обещании? Я — точно забыл.

— Любой, кому нужны духи как оправдание, чтобы сдержать слово, — довольно дрянной человек, — заметил я. — Я не доверяю своим инстинктам. А твои что говорят? Он большее чудовище, чем она?

— Если ты не доверяешь своим инстинктам — чьим вообще инстинктам мы можем доверять?

— Я не знаю, Эван. Но думаю, ты прав. Нам нужен еще один голос, чтобы помочь выработать стратегию, и нам нужна помощь. Бехаймы жаждут крови из-за того, что сделала Молли. Дюшаны вряд ли будут ко мне благосклонны. Я не уверен, как связаться с Младшим советом, даже если бы я не пытался совсем недавно. Йоханнес... я ему не доверяю и даже не хочу показываться ему на глаза, зная, какой силой обладает его фамильяр. Остается не так уж много вариантов, с кем можно поговорить.

— Да, пожалуй, немного, — согласился Эван.

— Есть Торбёрны, — предположил я. — Свежий взгляд на ситуацию. Но если я пойду к ним, если ухитрюсь сделать их практиками, не повторю ли я старый шаблон? Не поддержу ли статус-кво?

— Это мы еще не пробовали, — сказал Эван.

— Да, это свежий вариант, — согласился я. — В этом ты прав.

— Шиповница?

— Почти уверен, что она в этом не участвует. Вероятно, защищает свой лес.

— Женщина в лесу на другом конце города?

Я покачал головой.

— Я не знаю других, — признался Эван. — Зеленоглазка?

— Если мы ищем голос разума, — начал я, — то я не уверен...

— Привет, — произнесла Зеленоглазка.

Она выползла из теней несколько секунд назад. Эван ее поприветствовал.

— Приветик! — воскликнул Эван, чуть более жизнерадостно, чем следовало. — Мы тут пытаемся сообразить, куда пойти за помощью. Сложновато, когда большинство хочет нас убить.

— Молли, — произнес я.

— О. Психованное привидение, которое создает все эти проблемы, звоня в колокол? Которое в тебя вселялось? Там... Ну, по крайней мере, она кажется не хочет убивать именно тебя.

— Похоже на то, — подтвердил я. — Назовем это актом отчаяния.

— Это?

— Молли. Молли была в отчаянии.

Я поднял глаза к небу.

— Ага! — сказал Эван. — Я с тобой. Понятия не имею, что ты задумал, но я с тобой.

— Звон изменился, — заметила Зеленоглазка, расправляя плавники. — Совсем немного, но он изменился, когда ты заговорил. Назвал ее имя.

— Он меняется каждую секунду, — сказал Эван.

— Если это она звонит в колокол, значит, она слышит, — с уверенностью заключила Зеленоглазка.

Я не мог как следует вдохнуть. Вернее, мог, но воздух только выходил. Просачивался между ветвями, поднимая легкими облачками скопившийся на мне снег.

Ветви моего тела были тронуты легчайшим инеем.

Когда я проревел слова — взметнулся снег. Воздух, втянутый через те же трещины, поднявшийся по горлу и вырвавшийся изо рта, унес с собой эти снежинки. Не совсем пар от дыхания, но что-то иное.

— Молли Уокер!

Ответит ли она?

Может ли? Заперта ли она в этой новой форме, погребальном колоколе раздора и хаоса, или не может ответить из-за риска подставиться под удар? Без сомнения, врагов у нее теперь было предостаточно.

Я получил ответ на свой вопрос, когда Молли появилась передо мной. Колокольный звон становился все громче — настолько, что в какой-то момент исказил зрение. Искажение усилилось, сфокусировалось и обернулось ею. Моей призрачной кузиной.

Она изменилась, став единым целым с половиной разбитого колокола высотой почти в четыре фута. Верхняя часть полуколокола покоилась на одном ее плече, нижний край доходил почти до колена. Но она не сгибалась под его тяжестью. Она стала выше и уже, словно ее физически искривило.

— Спасибо, что пришла.

— Не благодари.

Радости в ее голосе не слышалось.

— Знаю, тебе не понравилось увиденное. Как я говорил с Алистером.

Она кивнула.

— Понимаю. Но отчаянные времена требуют отчаянных мер.

— Думаю, нечто подобное мог бы сказать Лэйрд, прежде чем подписать мне смертный приговор через пытки, — сказала Молли.

В ее голосе прозвучало нечто такой силы, что духи во мне встрепенулись. Эван выпорхнул из дыры у меня в животе, отлетел назад, описал дугу и уселся мне на плечо.

— Нельзя цепляться за прошлое, иначе мы так и будем ходить по кругу.

— Я слышала, как ты говорил что-то очень похожее детям в школе, Младшему совету, — все тем же тоном произнесла она. — Попробуй еще раз.

Она была мной очень недовольна. Твою мать.

— Лэйрд заплатил за свои дела. Умер он пренеприятно, и от моей руки. Алистер не причастен к тому, что с тобой сделали.

— Ты со мной споришь, — заметила Молли. Черты ее лица неуловимо сместились — реакция на перемену настроения, а не просто мимика.

— Я констатирую факты. Я на твоей стороне. Весь этот хаос, вся боль, эти... родовые проблемы, что текут в жилах города, словно зараза, — все это пора прекращать. И я начинаю понимать, как *это* может помочь.

Я показал ей Гиену.

— Одного ты оставил в живых, а другому проиграл.

— Раз ты это видела — значит, видела и бой с Иными. Я не о слепом, бесцельном насилии толкую. Я о...

— Об отбраковке, — закончила Молли.

— И это ты слышала. Да.

— Говори дальше.

— Я позвал тебя, потому что союзников у нас почти не осталось. Мы с тобой в весьма схожем положении.

— Ну-ка, ну-ка.

— Мы на той стадии, когда наша полезность подходит к концу. Как только здесь все уляжется, или местные практики покрепче возьмут в руки свои создания, они, скорее всего, прикончат тебя. Сделают следующей мишенью. Им нужна стабильность, предсказуемость, а мы оба — потенциальная угроза этой стабильности.

— И это я уже слышала, — подтвердила она.

Жутковато было слышать это снова и снова. Как ей удавалось так легко следить за разговорами?

— Ты сильна, — продолжил я, развивая ту же мысль. — Не знаю как и почему, но ты могущественна. Напомню тебе: дьяволисты Торбёрны всегда были сильны, но и всегда были мишенями. Я был тогда, Роуз — сейчас. Следующий наследник, скорее всего, тоже станет мишенью. Торбёрны, можно сказать, сошли со сцены — как думаешь, что будет дальше?

Она слушала. Раз не перебила и не отмахнулась — я счел, что получил разрешение продолжать.

— Я на твоей стороне, Молли. Поверь. Но за немногие часы до рассвета мы мало что успеем. То, что творится здесь... не уверен, что это решение.

— Ты хочешь, чтобы я остановилась, — без тени интереса произнесла она.

Будь я человеком, я бы, наверно, испепелился под ее взглядом.

Срань господня, сколько же она впитала в себя неприкрытого негатива за прошедшие сутки.

— Нет. Нет, я не хочу, чтобы ты останавливалась.

Эти слова привлекли ее внимание.

— Но эта бесцельность ничему не помогает. Нужна цель.

— Цель?

— Ага. Какой толк, если ты просто понемногу проредишь каждую группу? Убьешь двадцать Бехаймов, двадцать Дюшанов, прикончишь или обратишь пару союзников Йоханнеса... в итоге мы вернемся туда же, откуда начали.

Она молчала.

— Сделка, которую ты собирался заключить с Бехаймами, — произнесла Молли. — Она не была подтверждена.

— Нет. Мы не ударили по рукам. На словах ничего не уточняли. Сплошные "если".

— Ты хочешь напасть на одних. Ослабить одну сторону. Нарушить равновесие.

Я кивнул.

— Бехаймы...

— В каком-то смысле ответственны все они. Лэйрд мертв. Не держи зла на Бехаймов. Думай, Молли, не поддавайся инстинктам.

— Да. Бехаймы будут тебя ждать. И у них Роуз. А Роуз знает, что ты такое и как тебя остановить.

— Вот именно.

— Йоханнес в безопасности. В своих Владениях. Ты его предупредил.

— Ага, — согласился я.

— Ты хочешь ударить по Сандре, — заключила Молли.

— Полагаю, это разумно.

— А потом? Йоханнес возьмет власть, отсиживаясь в безопасности своих Владений.

— А потом, я надеюсь, организации Бехаймов и Дюшанов еще будут отчасти целы, и кто-нибудь сможет вынести двери к нему так же, как они снесли барьеры в Доме-на-Холме.

— А после?

Какая перемена — от простого призрака, не способного заглянуть дальше... ну, прошлого, — до вот *этого*. Сущности со своим пониманием ситуации.

— А после — не знаю. Планировать что-то при таком количестве переменных невозможно и граничит с безумием. Но если мы сможем захватить преимущество, то сможем снова нарушить равновесие.

— Одна ошибка, один провал — и власть может захватить кто-то другой. Даже если у нас получится...

— Если мы преуспеем, мы заставим их пожалеть о содеянном, — пообещал я. — Мы оставим дверь открытой для перемен, если сами не изменим все по ходу дела.

— Этого недостаточно. Мне нужно больше.

— Большего я дать не могу, — ответил я. — Все как есть, и это лучше, чем то, чем ты занималась. Это... почти конструктивно.

— Или мы просто все уничтожим, — предложила Молли.

— Включая твою семью? — спросил я.

Она слегка склонила голову.

— Каллан... — начал я.

— Я знаю, — оборвала она меня.

— Иной, что напал на него, Гомункулы — их подстрекал звон колокола.

— Это на совести Сандры, не моей, — возразила она. Голос ее был искажен сильнее прежнего. — Яблоко Раздора и на меня влияет.

— Ясно, но у нас проблема посерьезнее, — сказал я. — Тут системная проблема, касающаяся всех. Я не могу дать тебе более конкретных планов. Не могу дать тебе ни силы, ни ответов, ни могущества, ничего такого. Все, что я могу — это пообещать. Я поклялся Эвану разобраться с чудовищами. Я приложу все силы, чтобы посреди всего этого хаоса выследить истинных чудовищ и разобраться с ними. Я обещаю это в третий раз.

— В третий?

— В третий, — подтвердил я. — Эвану, себе самому, когда осознал, кем стал в Бездне, и теперь — тебе.

Я услышал, как стих колокол.

Жутко похоже на те мгновения, прежде чем она захватила контроль надо мной.

— Когда я видела их в последний раз, Сандра и жрец были не далеко отсюда. Двигайся к центру города, — произнесла Молли. Она звучала на удивление похоже на прежнюю Молли, хотя в голосе слышалась глубоко запрятанная боль.

Я посмотрел на юг. К озеру.

— Тебе лучше подождать, — посоветовала Молли теперь уже своим совершенно обычным голосом. — Еще пару минут. Жрец молится, а ты ранен.

— Блэйк крепкий, — вставил Эван.

— Ага, нет, я довольно серьезно ранен, — признался я. Я пошевелил рукой. Дерево латало само себя, но рабочий сустав собрать было сложно, и я подозревал, что у меня заканчивалось "топливо".

— Зато когда ты встанешь перед кем-то, загораживая вид, тебе уже не скажут: "Подвинься, ты не стеклянный". Потому что тебя видно насквозь! — добавил Эван.

Я не улыбнулся. Я видел нетерпение на лице Молли. Она и раньше была не любительницей праздных шуток, даже во время ожидания.

Она уже не была той Молли что я знал. Она стала чем-то иным.

— Откуда эта сила? — спросил я.

Молли метнула в меня взгляд.

— Ты поразительно хорошо осведомлена о происходящем. Ты источаешь столько ярости. Я бы понял, если бы ты повлияла так на меня, на одного человека, но... ты влияешь на все это разом. В огромных масштабах.

— Иногда, в нужное время и в нужном месте, идея может стать духом, а дух может стать богом, — проговорила Молли самым обычным голосом. Принадлежавшим той Молли, что никогда не помышляла о богах вне еженедельного посещения церкви.

— Богом? Ты вычитала это в одной из своих книг?

— Нет.

— От Мэгс?

— Нет, — сказала Молли.

— Потому что Мэгс единственная...

— Я не хочу о ней говорить, — заявила Молли. — Она не часть всего этого. И я рада этому.

— Как это она не часть? — спросил Эван. — Она же посол. Казалось бы, во время войны у посла должно быть больше дел.

— Она теперь с Младшим Советом. Она следит... Я не хочу о ней говорить, — сказала Молли. — Я ненавижу ее и не ненавижу и... проще о ней не говорить.

"Не тупи, Эван", — подумал я.

— Это должно быть важно, раз ты становишься богом, и Роуз сказала, что Блэйк дал тебе силу, и Мэгс дала тебе силу, и...

— Эван, — предупредил я. — Давай прислушаемся к Молли, когда она говорит, что не хочет о чем-то говорить.

— Спасибо. Я не говорю, что становлюсь богом. Это... всего лишь идея.

— Адская идейка, — пробормотал я. Я окинул взглядом город.

— Страшная идея, — добавила Зеленоглазка. — Я никогда не встречала счастливых богов.

Я и Эван взглянули на нее, немой вопрос повис в воздухе. Но Зеленоглазка не стала вдаваться в подробности.

— Сандра собирает силы, — сообщила Молли; смена темы прозвучала немного натянуто. — Я отвлеку их внимание.

Я кивнул.

— А ты что будешь делать? — спросила Молли.

— Еще не знаю, — честно ответил я. — Но я как-нибудь ей наврежу.

— Мы, — поправила Зеленоглазка. — Я теперь тебя не оставлю. Не после того, как в тебе проделали дыру, пока меня не было рядом.

Я кивнул.

— У тебя десять минут, — объявила Молли. — Потом я нанесу удар.

Я двинулся с места.

Моей первой целью была не Сандра. Бегом я мог добраться до озера за две-три минуты. Попасть в поле ее зрения — за половину этого времени. Даже раненый.

Одна рука прижимала другую к животу.

Зеленоглазка последовала за мной, на удивление быстро. Эван был в воздухе.

— Мне нужны тела! — крикнул я. Я взглянул на Зеленоглазку. — Уже мертвые!

— Тела? — крикнул Эван.

— Бесхозные!

Продвигаясь дальше по улице, на юго-восток, я увидел парк на окраине "центра города", насколько таковой имелся в Якобс-Белл. Дом-на-Холме находился почти строго на севере, озеро и Сандра — строго на юге.

Эван уже кружил над парой зданий.

Изображая стервятника.

Подойдя ближе, я понял, что между зданиями нет переулка. Здесь магазины только-только начинали открываться, многие были закрыты.

Самая дальняя точка от недавно оживленного района в Норд-Энде. Ближайшая к болоту и лесу, куда город хотел расширяться. Рядом с парком.

Будто снова в Стоках. Я вскарабкался по зарешеченной витрине, затем дотянулся до подоконника.

После Стоков, даже раненому, лишь с одной частично работающей рукой, годной только на то, чтобы удерживать равновесие и давать мне возможность поднять правую — это было проще простого.

Зеленоглазка карабкалась даже быстрее меня.

Мы выбрались на крышу.

Дюжина птиц слетелась к паре трупов. Мужчина и женщина, заклеванные насмерть. Рядом с ними валялся опрокинутый телескоп, снег припорошил раскрытую книгу, страницы которой смотрели в небо.

Зеленоглазка бросилась к ближайшей птице. Поймала и сунула ее себе в рот.

Две другие вороны весьма по-человечески переглянулись, а затем улетели вместе с остальными.

Подойдя к телам, я откинул волосы женщины. Только тогда я увидел ее лицо и узнал в ней одну из Бехаймов.

С помощью Гиены я срезал плоть с костей.

Грубой силой я вырвал обработанную кость из тела.

Я вдавил обработанную кость в полость своего тела, которая все еще пугала размером. Один сложенный сегмент позвоночника лег в мою рану целиком. Почти как кишки.

Кость встала на место, и дерево сомкнулось вокруг нее. В плече я удвоил количество костей, заменив утраченные и добавив еще. Дерево закрылось, словно стремясь ухватиться за все еще окровавленную кость.

— Лучше? — спросил Эван.

Я кивнул.

Время почти вышло.

Но я почувствовал себя достаточно сильным, чтобы спрыгнуть с крыши двухэтажного здания.

Мы подошли к озеру. Это заняло меньше времени, чем я думал. Эван сел мне на плечо.

Там собралось ужасно много Дюшанов и их мужей. Они стягивались вместе для обороны, похоже их планы полетели к черту. Защищаясь от собственных Иных, они метались туда-сюда, латая прорехи в пошатнувшейся защите.

Стратегическая позиция, вдали от самого города, от Владений Йоханнеса — но достаточно близко, чтобы при необходимости действовать против дома. Укрепленная.

Первый толчок Молли, судя по всему, разорвал все слабые узы. Надежные узы устояли, как и более прочные отношения. Посреди хаоса на причале стояли Сандра и верховный жрец Диониса, отдавая приказы, разговаривая. Последователи жреца собрались вокруг него.

Я приготовился. Время, которое Молли выделила на подготовку, истекало.

Хотя я знал чего ждать — это все равно ощущалось кошмарно.

Молли атаковала в полную силу, сосредоточившись на Дюшанах. В два, три, пять раз сильнее, чем ударила по мне, чтобы потревожить духов и ненадолго завладеть мной.

Я видел, как провалились их попытки восстановить оборону. Я видел, как Иные, которых пытались сдержать, внезапно развернулись, вырываясь на свободу. Сработала дюжина ловушек, вспыхнул огонь, пространство исказилось. Мелькнуло что-то похожее на дверной проем в иное место.

Однако посреди всего этого Сандра и Джереми даже не вздрогнули.

Увидев это, я понял. Такой удар и...

В броне этих двоих не было бреши.

— Назад, — сказал я.

— Назад? — спросила Зеленоглазка.

— Мы обещали, ты обещал... — начал Эван.

— Тут не победить, — сказал я. — Я вижу. Прорваться через все это...

— Значит, бежим? — спросил Эван.

— Нет. — возразил я. — Зайдем с другой стороны.

Мы направились в противоположном направлении.