Великая чистка в Лэйке. (день казни)

— Это абсурд, безумие! Ты что, серьезно собираешься выполнять такой приказ?! Есть много людей, которые не имеют никакого отношения к этому восстанию. Их просто втянули в...

— Не смей так говорить!

Ноин топнул ногой по спине Лютии и повысил голос.

— Это вы распространяли ложь о том, что в военной академии Ла-Байя есть повстанцы, и заставили имперскую армию Рейва напасть на неё! Вы все подлили масла в огонь войны между Рейв и Лаэйкой!

Подошва ботинка снова врезалась в спину Лютии. Вместе с его дыханием брызнула кровь.

— «Золотой дракон» и «Пурпурный дракон», большинство учеников академии, были убиты по ложному обвинению, ничего не зная о происходящем. Их убили вы все! Вы что, забыли?! Или были уверены, что с вами ничего подобного не случится? Даже несмотря на то, что вы всего лишь жалкие подонки.

— …!

— На этот раз ваша очередь. Это вполне естественно. Такова логика Бога-Дракона!!

Ноин пошел вперед. Он схватил Лютию за лодыжку, но тут же получил удар в челюсть. Он покачал головой, но не разжал хватку.

— В таком состоянии ты меня не одолеешь.

— Заткнись…! Ты этого не знаешь…!

— Знаю. Ты стал слабее.

Еще раз пнув Лютию, Ноин развернулся, взмахнул копьем и направил его острие вниз.

— Какое великолепное падение, достойное такой крысы.

— Лютия!

— Просто бегите, скорее…!

Затем, словно пришивая руку, которой Лютия потянулся к земле, Ноин пронзил её насквозь. Он подавил крик, и в этот момент с неба обрушилось пламя. Дракон Ноина отрезал его товарищей огненной стеной. Выхватив меч, Ноин бросился на них со спины.

Брызнула кровь, поднялись крики.

Было слышно, как поджариваются люди, чувствовался запах горелой плоти.

— Стой...эй ... прекрати это! Единственный, на кого ты должен обижаться, - это я, так что тебе меня должно быть достаточно! Ноин!

Ноин не оборачивался. Молча, не выказывая никаких эмоций, он просто бросал тех, кто не мог двигаться, в огонь и рубил им головы. Он не знал пощады, независимо от того, теряли ли они волю к борьбе или пытались сбежать.

За мгновение до того, как клинок Ноина должен был коснуться девушки, которая плакала, прижимаясь к трупу, Лютия инстинктивно вскрикнул.

— У этой девушки ребенок!

Ноин, словно по волшебству, остановился. Лютия застонал, когда копье вырвали из его руки. Он пополз вперед.

— Хватит… уже… я… не буду сопротивляться. Убей меня. Значит, всего один человек...

— Если бы я сказал это два года назад, ты бы спас моих товарищей?

У Лютии перехватило дыхание. Это был ответ для них обоих.

Ноин фыркнул и поднял меч. Лезвие сверкнуло в отблесках пламени.

— Дитя сточной канавы в конце концов и само станет сточной канавой. Оно не должно было родиться.

Даже крики тонули в рëве пламени, до никого не доносясь.

(Это какой-то кошмар), — подумал Лютия.

(Еще несколько часов назад все было прекрасно. Я думал, что все так и будет. Потому что мы отличались от этих глупых взрослых.)

Он верил, что его одного никогда не настигнут последствия — как ребенок, который никогда не станет взрослым.

Цепь со звоном соединила его шею и запястья.

Не в силах принять реальность, он продолжал гадать: Может, это тоже сон?

— Радуйся, тебя сожгут на костре.

(Наверное, это призрак, ведь так?)

—…это не гильотина, но выглядит неплохо.

— Тебе идет. Большинство студентов Ла Байи сгорели заживо.

Мягко, но холодно призрак повел его на место казни.

(Вот только это нехороший сон.)

На полуразрушенной площади собрались люди.

Казнь — это своего рода зрелище, а после беспорядков последних дней всем хотелось выплеснуть свой страх и гнев. Тем более после того, как были зачитаны обвинения в том, что Лютия спровоцировал конфликт между империей Рейв и Великим герцогством Лэйка.

(Они даже не осознают, что после этого их всех равно убьют.)

Он рассмеялся при этой мысли.

(Да, Император Драконов был прав.)

(Преступники, которые презрительно фыркали, требуя справедливости, глупцы, которых заставили плясать под дудку лжи, оппортунисты, которые шли по течению, утверждая, что их просто втянули в это, и некомпетентные люди, которые переложили все на других, заявляя, что ничего не могли сделать.)

(Все они, каждый из них, умрут одинаково.)

(Никому не будет прощения.)

— Хочешь что-нибудь сказать напоследок? — осведомился Ноин, глядя на распятого Лютию.

(Этот парень, несомненно, убьет множество людей, а потом умрет никчемной смертью.)

Внезапно, словно повинуясь чьему-то зову, Лютия увидел свет. Казалось, что-то его отражало. Обернувшись, он увидел в толпе источник света.

Это была маленькая девочка. Она была босиком. Её волосы и подол цельного платья были опалены. Щеки перепачканы сажей. Рядом не было взрослых, которые могли бы быть её родителями или опекунами.

(Может быть, она пострадала во время ночного нападения на порт?)

Она крепко сжимала что-то обеими руками и не сводила глаз со спины Ноина.

Лютия, чувствуя, что в её темных глазах он видит себя прежнего, улыбнулся. Он не смог стать взрослым, который мог бы её защитить. Он превратился в того, кого так ненавидел.

Он поднял голову и огляделся.

— Вы все — свиньи, которые не умеют думать, отказываются учиться и только и делают, что едят и спят. Я вас ненавижу. Вы все должны умереть.

— Что это было? — раздались возгласы вокруг.

Девочку толкнули. Она споткнулась и упала, но никто не заметил выпавший из её руки нож.

(Неужели это и есть праведное наставление Бога-Дракона? Или это его кара?)

Ноин ничего не заметил. Его единственный глаз был прикован к Лютии.

Он посмеялся над ним.

— Последнее, что я вижу, — это твоё лицо, и это самое ужасное. Какой кошмар.

В самом конце он кое-что понял.

Ноин улыбнулся в ответ и опустил взгляд.

— Серьезно? Спокойной ночи, Лютия.

— Спокойной ночи, Ноин.

(Единственным, кого я не хотел видеть, был ты, ставший таким.)

Несомненно, они оба чувствовали одно и то же.

Было слышно, как огонь с треском разгорается у ног Лютии. Он медленно опустил глаза. Ему больше не хотелось просыпаться. Его сон заканчивался.

Девочка бросилась к Ноину.