Глава 17.0

«Флувия Кредел.
Бездна, год 281, 1 января, 00:00».

Доа устало выдохнула и закрыла генеалогическое древо семьи Кредел.

В целом было широко известно, что Флувия происходила из храмового приюта для сирот. Её история часто упоминалась рядом с легендой самого Великого герцога Кредела, поэтому Доа и не ожидала найти её точную дату рождения.

«Но на всякий случай…»

Как и ожидалось, дата рождения была лишь приблизительной — условной.
Без знания настоящего дня рождения проводить полноценное гадание было невозможно. Флувия в этом смысле была похожа на Бани, выросшую в трущобах.

«Так ничего нормально и не посчитаешь».

Доа с тяжёлым вздохом сдалась. Она пробралась в библиотеку, куда имели доступ только прямые наследники, и всё оказалось напрасно.

Она уже собиралась отвернуться, как заметила рядом на полке книгу с генеалогией императорской семьи.

«Императорская семья, да…»

В этой империи не было места, куда бы не дотягивалось влияние Кредела.
Если Доа когда-нибудь захочет сбежать, ей понадобится сила, способная противостоять Кределу.

Но такой силой обладали только Папа или Император.

«Папа мне бесполезен».

Храм никогда не вмешивался в личные дела. Он действовал только тогда, когда решалась судьба мира.

Судя по истории континента, Папа действительно не стал бы вмешиваться.

Тогда Император? Можно ли его склонить на свою сторону?

«Невозможно».

Император Лион никогда бы не рискнул поссориться с Великим герцогом Кредела. Ведь именно Кредел помог ему объединить север и занять трон.

Оставался только следующий император.

«Но даже наследный принц вряд ли мне поможет…»

Доа представила его реакцию.

Если он узнает о девушке, которая может опозорить Кредел…

«Он, скорее всего, просто похитит меня и оставит живой как рычаг давления».

Знание о существовании Бани стало бы идеальным инструментом давления на Кредел.

«Значит, и наследный принц отпадает».

Оставался только один вариант — найти другую аристократическую силу.

«Говорят, у Императора полно внебрачных детей…»

Если среди них найдётся хоть один пригодный принц…

Она открыла императорскую генеалогию и начала проверять судьбы наследного принца и пяти других сыновей.

«…О».

Результат оказался удручающим.

«Ни один из них не подходит».

Более того, наследный принц был человеком, которому категорически нельзя давать власть.

Если он станет императором, империю ждут коррупция, страдания и хаос.

И всё же он был законным наследником, так что почти наверняка взойдёт на трон.

«Это вообще нормально?»

Империя могла рухнуть уже во втором поколении.

И если начнётся кризис, Кредел наверняка вмешается как герой и «спаситель», ещё больше усилив своё влияние.

А потом, возможно, решит, что сам справится лучше, и захватит власть.

У него для этого хватит и силы, и оправданий.

«И это будет конец».

Можно ли вообще кого-то из принцев исправить? Стоит ли вообще рисковать своей жизнью ради них?

Может, лучше просто бежать сейчас…

И в этот момент—

— Кстати…

Детский голос внезапно прозвучал у неё в голове.

— Сегодня у меня день рождения.

Каждое слово сопровождалось тяжёлым дыханием, будто он бежал.

— День рождения?

Доа инстинктивно сжала артефакт у себя на шее.

Она давно ждала его связи… и вот он появился именно тогда, когда её мысли путались сильнее всего.

— Это замечательно. С днём рождения.

Сейчас ему девять.

Всего девять лет… такой маленький.

«Может, разговор меня отвлечёт».

Бежать в одиночку без союзников — глупо.

Где-то должны быть силы, которые можно использовать.

Но тут—

— Наверное, на всём континенте нет ни одного человека, который не ненавидел бы этот день девять лет назад…

Голос ребёнка звучал хрипло, словно надломленный.

— Я просто подумал… что было бы неплохо, если бы хоть один человек помнил, что я существую.

«…»

Доа не сразу поняла, о чём он говорит.

Это было слишком взрослым и слишком пустым голосом для ребёнка.

— Почему люди ненавидят этот день? Что произошло?

— Потому что в этот день я родился. И с этого момента… начнут умирать бесчисленные люди.

Он говорил так, будто повторял неизбежную судьбу.

— Я — «Бич войны».

И тут Доа вспомнила.

Ах. День Оракула.

Девять лет назад в Великом храме было пророчество:

родится ребёнок с чёрными волосами и глазами — тот, кто принесёт катастрофу, подобную Великой войне.

Великая война когда-то охватила весь континент и привела к созданию империи Бездна, но унесла бесчисленные жизни.

И теперь все боялись повторения.

Некоторые даже подделывали даты рождения своих детей, лишь бы не быть связанными с этим пророчеством.

И в одном из трущобных кварталов тоже был такой ребёнок…

«…Ты сейчас на свалке?» — вдруг спросила Доа.

— …Откуда ты знаешь?

В её памяти всплыл мальчик без имени.

Его все называли просто монстром.

Чёрные волосы закрывали лицо — как у тварей, созданных магами.

Чёрный цвет означал смерть, магию, проклятие.

Люди бросали в него камни.

А он молчал.

Всегда молчал.

Доа думала, что он не умеет говорить.

Но он умел.

— Ты не понимаешь, кто ты вообще есть?

— Его мать сумасшедшая, а сын — немой.

— Это карма.

Он всё это терпел.

«Какой же это жестокий мир…»

Доа сжала губы.

— Послушай.

— Ты просто родился. И всё.

— Ты не Бич войны.

В голосе не было сомнений.

— Ты не виноват.

И вдруг она вспомнила своё детство — темноту, из которой казалось, что нет выхода.

Если бы ей тогда не сказали, что она — не сломанная, а просто ещё не расцветшая…

Она бы не выжила.

— Скажи, где ты. Я скажу тебе, где взять лекарство.

— …Что?

— Там сложные дороги. Если потеряешься — просто напиши мне.

— Ты вообще кто…

Но он не договорил.

— Ты слышал меня? Я — Бич войны.

— Слышала.

— Это не твоя вина.

И он замолчал.

А Доа уже поняла.

Ему девять лет.

И в нём—

солнце весны.

Солнце, которое растапливает снег.

Солнце, которое приносит начало.